– Помоем кожу зольной водой, вытрем, а затем натрем мозгами, – пояснил он.

Надя поморщилась. Да, она знала о таком способе. Был еще один, но она не собиралась применять его. И была даже в какой-то мере рада, что здесь использовали не желтую жидкость.

– А вонь? – спросила она и понюхала одну из шкур. Несмотря на обработку золой, шерсть все еще ужасно воняла животным.

Надя ни на что особо не надеялась, потому как здесь люди не обращали внимания на такие мелочи. Главное, чтобы шкуры были мягкими и дольше хранились, а запах никого не волновал.

Как она и думала, никто ее не понял и не поддержал. Скорбные лишь пожали плечами и продолжили работу, не заботясь о такой незначительной детали.

Наде пока пришлось смириться, но она не оставила эту затею. У нее имелся один способ, и она собиралась воспользоваться им позже.

Когда зола была вытрушена, шкуру вновь растянули и развесили. К этому моменту зольный раствор был готов. Всю очищенную кожу тщательно промывали и просушивали, чтобы удалить любые остатки жира.

Затем наступил следующий этап – смазывание. Черепа были подготовлены рудыми. Скорбным осталось только смешать вещество с небольшим количеством воды, а затем втереть пасту в кожу.

После этого шкуры накладывались одна на другую, кожей внутрь и сворачивались в тугие валики. Для тщательной пропитки.

Вечером Надя снова задумалась над тем, что приготовить.

– Пожарь, – попросил ее внезапно Каэрон.

Она была удивлена. Разве ему не нравилось смотреть, как она готовила что-то новое, а потом и пробовать еду? Почему внезапно он попросил ее сделать что-то настолько простое.

– Ты устала, – объяснил он, явно заметив вопрос в ее взгляде.

Надя улыбнулась. Ей была приятна забота, поэтому, немного подумав, она решила поступить так, как он ее попросил.

Только позже ночью, лежа рядом с Каэроном, она вдруг подумала, что кроме заботы в такой просьбе мог быть еще и расчет. Ему явно не хотелось, чтобы она демонстрировала свои умения Зоргу, который вынашивал мысль сманить ее.

Почему-то Наде показалось это забавным. Фыркнув, она улыбнулась и поглядела на Каэрона. В темноте ничего видно не было, но почему-то ей вдруг показалось, что тот смотрел на нее.

Внезапно смутившись от этого, она стерла улыбку с лица и отвернулась, ощущая странное волнение.

Вздохнув глубже, Надя закрыла глаза и запретила себе думать о глупостях. Пора было спать. Завтра ее ждал еще один день, полный работы.

Шкуры с утра подверглись изощренным издевательствам. Сначала их растянули для просушки, а через несколько часов, когда мездра стала подходящей для следующей обработки, принялись колотить, мять, растягивать и скручивать. Это требовалось для того, чтобы шкуры стали мягче.

Последним шагом было копчение. Для этих целей в земле делались ямы, вокруг которых вбивались ровные ветки. В ямах разводились костры, а сами шкуры натягивались на эти палки, кожей внутрь. На костры бросались мокрые листья для того, чтобы появился холодный густой дым. Мездра должна была прокоптиться этим дымом до желто-коричневого цвета. Этот этап требовался для того, чтобы дым закрепил дубление, сделал кожу невосприимчивой к воде и придал шкуре запах костра.

Вся работа заняла у них несколько напряженных дней, в течение которых скорбные отвлекались только на еду и ночной отдых.

В конце, когда шкуры были готовы, их тщательно разделили на две части. Одну забрали с собой Зорг с остальными (их снова пришлось сопроводить до поселения), другая оставалась в собственности жителей охотничьего домика.

Все эти дни обезьяны не беспокоили их. Надя видела в этом скрытую опасность. Они явно затевали что-то серьезное.

И она была права.

Ночью Надя проснулась от неясного шума. Ей показалось, что рядом с домом что-то тихо упало.

Сонно моргнув, она приподняла голову, прислушиваясь. Она пыталась определить, действительно ли что-то шумело или ей попросту приснилось.

В какой-то момент она поняла, что Каэрон рядом тоже не спал. Его дыхание было слишком тихим, а сам мужчина ощущался напряженным.

– Мне не показалось? – спросила она шепотом.

– Нет, – ответил тот и начал вставать.

Надя сразу взбодрилась. Обоим показаться точно не могло.

Она быстро заморгала, прогоняя остатки сонливости. Каэрон к этому моменту уже поднялся и направился на выход. Надя последовала за ним, придерживаясь рукой о стену. Ей не хотелось удариться обо что-нибудь в темноте.

Харох, как оказалось, тоже бодрствовал.

– Думаете, это крикуны? – предположила Надя, чувствуя, что от мужчин исходило напряжение. Создавалось впечатление, будто они собирались на бой.

– Будь в доме, – попросил ее Каэрон. – Снаружи может быть опасно.

Надя хотела возразить, потому как по ту стороне двери стояла полная тишина, но, подумав, решила не действовать опрометчиво.

– Хорошо, – согласилась она.

Вскоре оба мужчины вышли. Надя примкнула ухом к одной из щелей, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

Если не считать звуков леса, то было тихо. Каэрон с Харохом переговаривались, явно в поисках того, что ударилось о дом.

В какой-то момент они оба замолчали.

Надя некоторое время терпела, но потом все-таки направилась к выходу. Она вышла на крыльцо и осмотрелась. Поляна перед домом была пуста. Издалека до них доносились различные крики.

– Что там? – спросила она тихо, будучи полностью уверенной, что ее услышат. И обоих мужчин был великолепный слух, поэтому кричать ей не требовалось.

Спустя несколько секунд на углу дома показался Каэрон. В свете бледной луны его лицо выглядело потусторонним и пугающе серьезным.

– Можешь посмотреть, – сказал он.

Надя не стала заставлять себя ждать. Она сбежала со ступеней и приблизилась к Каэрону. Тот повел ее за дом. В метрах трех она заметила Хароха. Тот сидел на корточках и что-то рассматривал при лунном свете.

Подойдя ближе, Надя с интересом поглядела на предмет, лежащий перед мужчиной.

– Это? – неуверенно спросила Надя, глядя на части какого-то очень большого насекомого. Бедолагу разорвали на куски, отчего она не сразу могла сообразить, кем именно это было ранее.

Больше всего выделялось большое брюхо. Размером оно было с руку взрослого человека и лежало в траве целым. Конечно, без верхней части.

Отыскав среди частей голову, Надя оценила громадные жвала. С помощью таких клешней при жизни это насекомое вполне могло сломать человеку ногу.

– Кусачая королева, – ответил на ее вопрос Харох и встал.

Он выглядел очень серьезным.

Надя не понимала, почему он был настолько озабочен этим трупом. Как им могло повредить единственное насекомое? Но потом она подумала кое о чем другом.

Еще раз окинув взглядом труп, Надя вспомнила муравьев. У них тоже имелись королевы. Местные муравьи были большими. Конечно, не настолько, как их ночной гость, но ведь королевы муравьев так же обычно отличались размерами в большую сторону.

– Посмотри сюда, – снова заговорил Харох и указал на какую-то светлую жидкость, вытекающую из брюха насекомого. – Это особое вещество. Скоро на ее зов соберутся несколько сотен кусачих. И они будут крайне агрессивными.

Надя тревожно огляделась по сторонам. Теперь ей казалось, что из леса за ними следовало множество глаз, ждущих, когда с ними приключится беда.

– Это сделали крикуны? – спросила она.

– Нет сомнений, – ответил Харох.

– Но зачем?

– Королева кусачих мертва. Кусачие, пришедшие на ее последний зов, будут чрезмерно агрессивными. Напав стаей, они могут легко убить человека. И это если забыть о том, что среди них есть и ядовитые особи.

Надя задержала дыхание. Звучало очень и очень плохо. Вот поэтому звук был таким тихим. Обезьяны пытались не разбудить их, надеясь, что пришедшие муравьи закусают их до смерти прямо во сне.

– И что делать? – задала она резонный вопрос. – Можем ли мы просто пока уйти?