— Ты… идешь… за мной… - глаза ее сверкнули сталью. Ее внешность благодаря волосам сильно изменилась. Теперь передо мной стояла роковая красавица. На таких смотрят не только мужчины. Завистливые женские взгляды ощупывают таких женщин еще чаще.

Когда я сняла куртку и передала слуге, взгляд Фалеи погас. Мое платье было раз в десять лучше ее. Она снова сделала движение рукой, словно откидывает волосы за спину, но они уже были за спиной. Меня это несколько рассмешило, и это не укрылось от ее внимания.

Огромный зал вмещал не менее сотни человек, и кареты всё прибывали. Люди толпились группками, как и везде, общались со знакомыми, обсуждали предыдущие вечера, искали мужей своим дочерям, искали новых связей, шептались и постоянно поглядывали на небольшой балкон над залом. Видимо, там и будет наблюдать за происходящим канган – местный король. Музыки не было, и от этого шепотки и смешки иногда были разборчивы.

— Стой возле этой стены, - Фалея указала мне на шеренгу служанок, которые, в отличие от своих хозяек, даже и не думали смотреть друг на друга. Скорее всего, они осмелятся поговорить, когда начнется суета, а пока… Они изредка поднимали глаза, с любопытством разглядывая наряды, зал. Поднять взор на балкон они даже не решались.

В отличие от служанок, я не опускала глаза, не складывала рук перед собой, а во все глаза пялилась на окружающих, которые тоже заметили меня. Это было несложно: костюм цвета вишни из плотной ткани, похожей на набивной шелк, высокая прическа, оголяющая шею в белоснежных кружевах жабо-манишки и моя смуглая кожа привлекали взгляды куда больше, чем их наряды, да еще и на фоне служанок в сером.

Фалея, сама того не подозревая, поместила меня в очень хорошую рамку. Или она планировала это, чтобы на меня обратило внимание как можно больше народа? Тогда у нее не самые добрые намерения.

Группы мужчин буквально через пару минут уже обсуждали мою персону, слуги, которые разносили кубки гостям, останавливались возле меня в замешательстве, но потом быстро приходили в чувство и предлагали попробовать вино, даже рассказывали откуда оно привезено. Я отказывалась и этим привлекала еще больше внимания.

— Ридганда, вы ждете кого-то? – голос незнакомого мужчины раздался неожиданно, а когда я обернулась на его звук, то заметила, что служанки еще сильнее отступили назад, буквально вжавшись в драпировку стен.

— Нет, ридган, я сопровождаю свою… - я не знала, как назвать Фалею, она не была мне ни хозяйкой, ни подругой.

— Нельзя на этом вечере быть одной. Позвольте, я провожу вас к своим дочерям. Так вам будет спокойнее, - мужчина лет сорока, которого можно было назвать даже красивым, подставил свою руку, на которую я, по всей видимости, должна была опереться или положить на нее ладонь. Я не знала местных правил, и от этого мне стало не по себе. Теперь на нас пялились вообще все.

— Я знаю вас, боргана. Вы делали прически на свадьбу нашей кузине, - моментально отозвалась одна из трех девушек, к которым меня подвел их отец. Он посмотрел на меня несколько ошарашенно, когда услышал, что я всего-то боргана, да еще и делаю прически.

— Ваш отец спутал меня с кем-то, пожалуй, я вернусь туда, где стояла, - ответила я, смотря на своего кавалера, который так и держал мою ладонь на своем предплечье. Но к моей радости, он отпустил ее спокойно и не отшатнулся, как от жабы.

Вернувшись к служанкам, которые теперь еще сильнее отступали от меня, я поняла, что Фалея добилась своего – она обратила на меня внимание. А я со своим нарядом только помогла ей. Шептались теперь все. Я начала узнавать в женщинах своих клиенток, которых и сегодня собирали на бал мои девочки. Мда, добра ждать точно не стоит.

Эта тварь вытащила меня сюда, чтобы показать мой парик и показать, кто я есть на самом деле. Она переходила от одной компании к другой, и по лицам женщин, по их расширяющимся глазам, по ладошкам, прижатым ко рту, я поняла, что сейчас случается именно то, чего я боялась больше всего.

В голове билось только одно – я не смогу рассчитаться за дом, за замок, который должен был стать большой школой. Я потеряла немалые деньги, которые отдала в счет первой части оплаты. Но Фалея, сама того не подозревая, сделала рекламу моему парику.

Сердце билось так сильно, что я перестала слышать голоса в зале, голова начала кружиться. Единственное, чего я хотела сейчас, сдернуть с ее головы волосы Палии.

Я пришла в чувство, когда все начали отворачиваться от меня, но одна из женщин, которая тоже пользовалась услугами моего салона позвала к себе двух слуг и указала на меня. Я глазами нашла Фалею. Она смотрела на меня с такой миной, будто сейчас происходило что-то очень важное в ее жизни. Шаг в мою сторону, еще один, третий. Она следовала за слугами, которые торопились ко мне через весь зал. Люди смотрели на ее «представление» во все глаза.

— Этой женщине не место в Гордеро, она не имеет права даже касаться вас. Она продавалась за большие деньги в Алавии, - Фалея говорила тихо, но в зале стояла такая тишина, что ее шепот казался громом.

Я чувствовала, как подкашиваются мои ноги, но держалась. Благо, слуги, что так торопились ко мне, взяли меня под руки с обеих сторон. Теперь им можно было прикасаться ко мне, потому что я не просто ниже их по статусу, я в одном статусе с мышами и крысами, с паршивыми собаками, которых полагается гнать со двора.

Голос, раздавшийся с балкона, заставил остановиться слуг, которые схватили меня под руки и готовы были вывести на улицу, хотя я и сама могла бы это сделать, заставил людей замолчать и поднять головы кверху:

— Что здесь происходит? – мужчина лет шестидесяти, седой, с выдающимся, как у Владимира Басова, известного даже детям по роли Дуремара, носом и оттого кажущийся мне знакомым, громко задал вопрос.

Все молчали. Женщины, рядом с которыми сейчас была Фалея, чуть отошли назад, чтобы указать на человека, который все это затеял.

— Ридганда Фалея? – из-за его спины ближе к краю балкона вышел Шоаран, и мое сердце снова забилось часто-часто.

— Я… - она смотрела то на кангана, то на Шоарана, не находя, что сказать. Осмотревшись, она поняла, что все ее собеседницы растворились, а она стоит почти в центре огромного и молчаливого зала.

— Канган, я хотел сделать это чуть позже, но, по всей видимости, мне придется сделать объявление прямо сейчас, - Шоаран обратился к своему кангану, то есть королю.

— Это решит вопрос, возникший среди гостей? – тот наблюдал с любопытством за тем, как слуги, удерживающие меня, под его взглядом опустили плечи, но не отпускали меня, все еще держа между собой так тесно, словно я враг Империи номер один, и как только мои руки освободятся, я начну метать молнии прямо в их правителя.

— Ридганда, что сейчас стоит перед вами в компании слуг, - Шоаран перевел взгляд на них и одним движением головы дал им приказ отпустить меня. Они сделали это так быстро, что я чуть не упала, - моя невеста. Мой поверенный, борган Лиов уже зафиксировал помолвку, и я хотел просить ее руки у вас, поскольку ридганда живет в Гордеро без родителей. Она уже внесла свой огромный вклад в жизнь Гордеро и всей Синцерии. Ее школа известна даже за морем, - закончил Шоаран с такой гордостью, что я сначала и не поняла, что речь обо мне.

Борган Лиов, вынырнувший из-за его спины, мотнул мне головой, и я поняла, что он не здоровается. Он дает мне понять, что я должна соглашаться со всем, что говорит Шоаран.

— Проводите ридганду на балкон, - теперь уже рассматривая меня, заявил канган. Невеста канафара всей Синцерии достойна быть знакомства с ее канганом, - сказал “Дуремар”. И слуги, пару минут назад собиравшиеся меня выкинуть из замка, поклонились мне и указали куда идти, чтобы попасть на балкон.

Я посмотрела на Фалею, что стояла сейчас тяжело дыша. Ее грудь часто вздымалась, но моментально опускалась, и за этим следовал очередной неглубокий вздох. Я вспомнила о ее давлении, но желания подойти к ней и сказать, что стоит выйти на улицу и наладить дыхание у меня не появилось. Тварь она и в Африке тварь. Моя жалость ко всему, да даже к тому, что убивает меня всегда, была первостепенной. «Подставить вторую щеку» было для меня делом привычным, но не сейчас. Словно меня подменили не только снаружи, но и изнутри.