— Я сделаю так, что они сами будут стоять здесь в очереди и за одно узнают о ваших платьях. Поэтому, думаю, стоит шить больше готовых костюмов. Если вы согласитесь, отбоя не будет от женщин.

— Ты рассмешила меня. Нилена, ты слышала, что говорит твоя подруга? – крикнула куда-то в сторону Валия и вновь повернулась ко мне. Видимо, когда она заметила, что я серьезна, ее взгляд переменился – она снова смотрела заинтересованно.

— Пока мои подруги займутся тем, что расскажут о моем салоне, я буду помогать вам, я буду делать все, что вы скажете. Ридганда Валия, вы ничего не потеряете. Разрешите мне попробовать, - улыбнувшись сказала я и, отойдя от стола снова подошла к костюму: - Эти завязки на брюках ни к чему, - указала я на веревочки, нашитые по низу сужающихся штанин. Видимо, они нужны были для того, чтобы брюки не выбивались из сапог.

— Милая, видимо, ты никогда не ездила верхом, - смеялась Валия по-доброму, и от этого не вызывала у меня чувства отторжения и нравилась все больше.

— Вот такие помочи внизу упростят жизнь и наездницам, и вам, - я взяла висящую веревочку и приложила к низу брючины. Ладонью, которая сейчас играла роль стопы нажала на нее, разъясняя, как это работает. – узкая полоска ткани будет здесь уместнее. Завтра я приду еще раз. Надеюсь, вы примете мое предложение.

Я шла от салона, оборачиваясь и рассматривая вывеску, пытаясь понять, что на ней написано, но так и не смогла. Если Валия откажет, буду искать что-то другое, - решила я и, отметив, что снег не тает теперь даже на солнце, подняла воротник. Нужно было прикупить какую-то шаль. И обязательно связать носки.

Красота этого города не просто подкупала, она завораживала. То же самое я испытала, увидев впервые Ленинград. Здесь были даже трехэтажные дома, и многие из них были хорошо оштукатурены. Между окнами угадывалась лепнина. Кованые решетки добавляли эстетики. Теперь я была уверена, что хочу остаться здесь, и мой маленький домик больше не расстраивал совсем.

Домой я пришла уставшей, но довольной. За ужином все набросились с расспросами, а Лафат высказал свое «фи», потому что переживал и хотел было уже отправиться на поиски.

— Завтра я поеду верхом, Лафат. Так я успею осмотреть город быстрее. Слишком далеко мы живем от той красоты, которую мне удалось увидеть.

— Что ты видела, Мали? – Палия, которая все еще боялась выйти на люди, ждала моего ответа раскрыв рот.

— Храм…

— Всевышних? – в голос спросили меня все.

— Да. Но не смогла войти туда. Завтра я планирую это сделать, - ответила я. Кто желает, может составить мне компанию, но только верхом, потому что кроме этого у меня есть дела, - ответила я и погрузила ложку в миску с горячей кашей.

Девушки спорили и уговаривали меня пойти пешком, но я была непреклонна – слишком много нужно успеть. Я как никто знала, что время быстротечно. И не успеешь оглянуться, а тебе уже шестьдесят. Я решила использовать подаренное время с пользой.

Вечером Лафат варил овощи, которых у нас было столько, что накормить можно было человек сто в один прием. Запах шел приятный, и я надеялась, что это будет как минимум съедобно.

Через полчаса он снял котелок, в соседний слил воду и поставил его на пару минут на огонь без жидкости. Я наблюдала и вспоминала, что сама делала так, когда отваривала картошку чтобы подсушить ее, прежде чем подать на стол.

Вынув один из кругляшей, положил его на стол и постоянно вздрагивая от обжигающего пальцы овоща, все же торопился снять с него кожуру. Внутри была желтоватая мякоть, больше похожая на вареный кабачок, но как только он разломил его пополам по дому разлился запах тыквы.

Лафат посолил мякоть внутри оставшейся кожуры, порезал ее ножом, будто перемешивая, и осторожно отломил мякоть вместе с оставшейся кожицей. Пальцы жгло, но он с таким нетерпением поднес его ко рту, что у меня потекли слюни. Девушки, как и я, молча наблюдали за ним.

— Думаю, нам тоже пора пробовать, - сказала я и придвинула лавку к столу.

Овощ оказался и правда очень вкусным. Что-то среднее между картошкой, кабачком и тыквой. Благодаря яркому цвету, который проявлялся после варки, из него могли бы получиться очень красивые каши, оладьи, даже пироги, если добавить в пюре из него немного муки и яйцо.

Привычные к крупам девушки не проявили много радости, а мы с Лафатом ели с таким аппетитом, что только не мурчали, как коты над рыбой.

Дашала теперь была главной по дому. Только так можно было заставить ее не ходить за Лафатом, что его очень беспокоило. Он весь день чинил дом, мотался в лес за дровами и нетолстыми бревнами, которыми можно было укрепить забор и сарай, выполняющий пока роль конюшни.

Девочка прибирала после работы Лафата, подогревала для него чай. Палия отвечала за порядок в доме, и работы там было очень много – сначала отмыть все, чем мы пользовались, а потом приступать к стенам, которые решили побелить. Камень изнутри был оштукатурен, но серые стены уж очень походили на пещеру.

Крита отправилась со мной к Валии. Я помнила, что девушка говорила о своем прошлом занятии. Она, как и её мать, была белошвейкой. За то, что я сниму угол, в котором мы устроим салон красоты, нам придется работать у хозяйки.

Валия, увидев, что пришла я не одна, сначала напряглась. Видимо, таких «помощников» здесь проходило немало, но она промолчала и решила выслушать то, что предложу ей я.

— Ридганда Валия, вы не думайте, что я болтушка и не способна шить так, как вы, - решив начать разговор первой, сказала хозяйке Крита после того, как посмотрела на платья, что украшали зал. – Я готова хоть сейчас сесть за работу. А Мали пусть занимается тем, что у нее выходит лучше всего, - она имела в виду мой недоделанный парик, который я прихватила с собой.

— И что же у нее получается лучше, чем у остальных? – с улыбкой спросила Валия, передавая в руки Криты ворох ткани. Видимо, это был смётанный лиф платья, который можно было прошить. Хитрая женщина решила понять насколько мы профессионалы не только молоть языком, но и по делу, о котором говорим.

— Вот. Я должна это доделать, чтобы было что показать женщинам, - вынув из мешка и разложив на столе парик, ответила я.

— Что это? – глаза женщины округлились. Она отпустила край ткани, который все еще держала, хотя Крита уже взялась за предложенную работу.

— Это парик. Есть женщины, у которых с волосами проблемы. Им приходится носить платки, наматывать на голову ткани и даже бороться за то, чтобы сделать это модным. Я могу предложить им снова стать красивыми, - ответила я и расправила готовый край. Теперь было понятно, что это такое и как использовать.

Валия вывернула парик и посмотрела на швы. Трогая пальцами, подносила к самым глазам, но все равно не могла понять, как волосы так крепко пришиты к ткани. Узелки были ей незнакомы.

— Чтобы купить волосы, мне нужны деньги, а для того, чтобы женщины узнали о моей работе, нужно место, куда они приходят. Слухи расползутся сами, ридганда Валия, и к вам будут приходить не только те, кто приходит сейчас. Цена этого парика – как десять ваших платьев, а то и больше, а значит, купить его смогут только очень богатые ридганды.

— О-о, - только и ответила хозяйка и присела на табурет возле стола, рядом с Критой, которая уже принялась за работу – она тоже хотела внести свою лепту в наше дело.

— Никто ни в Гордеро, ни во всей Синцери и даже за Великой пустошью не делает таких вещей. А значит, очереди здесь будут на годы вперед. Если вы откажете нам, мы найдем другой салон. Я хочу, чтобы вы решили это прямо сейчас. У нас практически нет денег, но есть руки. Крита будет шить постоянно, а я, когда будет свободное время. И еще… на втором этаже у вас слишком много места. И я хотела бы устроить там парикмахерскую. Я буду подстригать женщин, делать прически для бала…

— Но это делают их служанки, - хотела было перебить меня Валия.

— Таких, какие делаю, я они не смогут повторить, - улыбнувшись, ответила я и посмотрела на Криту. Та торопилась, чтобы успеть за время нашей беседы показать и свою работу. Валия обернулась туда, куда смотрела я, и наклонилась над шитьем Криты.