— Почему ты начала это рассказывать? – я спросила, потому что мне и правда, было очень странно слышать это, ведь я не спрашивала ее о торговцах рабами.

— Потому что ты что-то не договариваешь, Мали. Я вижу, как изменился твой взгляд после того, как ты пришла от Фалеи. Ты решила бежать? Так вот, дослушай меня. Их называют унгарами. И их люди есть везде. Алавия огромная, и тянется от Алавийских гор до реки Бареты…

— Река Барета? – это название я слышала уже от Шоарана, но так он, как мне показалось, называл город.

— Да. Она берет свое начало из озера за Алавией и там, где в нее вливаются множество рек, заканчиваются границы Алавии. Там начинается Виелия, главный город Виелии тоже зовут Баретой, - рассказывала Крита.

— Оказывается, ты много знаешь об этом месте! - я не ожидала, что рядом со мной такой знаток географии. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне больше об Алавии и соседних канганатах.

— Горы, с которых вас привели – тоже земли Алавии, но дальше за ними, неплодородные территории. Там так много камня и такие сильные ветры, что даже деревце не может зацепиться корнями. Эти земли можно проходить несколько рундин, но ты не встретишь ни одного человека, только унгары, ведущие новых рабов, да огромные кошки, что живут в скалах.

— А я? Я же из Хиреты. Где эти земли? Я не помню, чтобы мы шли по каменистым землям, - я пыталась представить места, которые описывала Крита, но помнила лишь тот лес, в котором я очнулась в каменном домике.

— Она дальше. Вас вели очень долго, Малисат, и за вас отдали большие деньги. Фалея ждала вас как дорогой товар, о вас много говорили. Тот гидган, что забрал тебя… Он уже приезжал еще до вашего прихода и он спрашивал Фалею, скоро ли приведут девушек с темной кожей.

— Что? То есть, по сути, это он заказал меня?

— Да. Ты можешь не бояться, Фалея не отдаст тебя другому мужчине, - Крита хотела улыбнуться, но у нее это плохо получилось.

— Значит, я как лошадь для хозяина, у которого нет своих конюшен? – я поняла теперь что из себя представляет это место. Шоарану захотелось экзотики, и он заказал себе обезьянку, а вот держать ее дома – плохой тон. Значит, можно просто ездить сюда и любоваться своей обезьянкой, пока не надоест.

— Может и так, только дорогих лошадей хозяева всегда держат при себе.

— Ну, значит, мы дешевле лошадей, Крита, да это и не плохо. Значит там горы и открытая горная равнина, - указала я пальцем в ту сторону, откуда мы пришли, - а там озеро и соседний канганат, - указала я в другую сторону. – А что же в двух других сторонах?

Чертова Алавия тянулась и влево, и вправо достаточно, чтобы попасться. И если пойти по пути караванов, то впереди будет та самая пустыня, через которую пройти можно только с проводниками. А в обратную сторону от пустыни пара недель пешего пути приведет к морю. Именно так все описала Крита, которая живо общалась с девушками в первые дни, когда ее привезли сюда. Ее земли, которые назывались Орландия, были за землями Шоарана.

Я не почувствовала каких-то изменений в своем теле, но точно не была уверена, что этот дикарь не воспользовался мной. Этот сок… а еще та трава, которая дымила в покоях Фалеи… Здесь явно умеют пользоваться наркотиками, а может, даже и не понимают еще их вред. Мне хорошо запомнилось то мое состояние полного счастья и незыблемости, и как легко принималось все, что меня окружает.

Я потрясла головой и посмотрела на Криту. Та что-то еще рассказывала, но заметив, что я не с ней сейчас, замолчала.

— Где ты витаешь, Мали?

— Этот мужчина опоил меня каким-то соком. В последнюю ночь. И я не знаю, что он сделал со мной, - опустив глаза честно ответила я. На город опускалась тьма, и надо было уже уходить в комнату.

— Они поят этим соком всех, Малисат. С ним девушки более податливые, только вот, некоторые, возвращаясь через три – четыре ночи, с нетерпением ждали, когда же в дом вновь вернутся мужчины, - шепотом ответила Крита. – Я не пила, хоть мне и было страшно, Мали, я не пила. Я делала вид, а потом просто закрывала глаза и сжимала зубы, как могла.

— Крита, не вини себя, главное ты жива, главное – тебя не отправили в эту пустыню. Я не знала об этом напитке и выпила всю кружку. И сейчас я не знаю, что со мной было, - я подняла на нее глаза.

— Ты же сама говоришь, что главное – остаться здоровой и не попасть в пустыню. Расскажи мне, что сказала тебе Фалея, - она подтолкнула меня в сторону каменного домика с душем. – Я постою снаружи, будто жду тебя.

Я вошла в душ и с радостью скинув рубашку, облилась из деревянного ковша. Прохлада еще только-только начинала опускаться на землю, прогоняя дневной зной, и вода казалась блаженством.

— Мы с тобой будем жить в одном из домиков, Крита. Мы будем делать кое-что для Фалеи…

— Я ничего не буду делать для нее, Мали… - перебила меня Крита достаточно громко.

— Если не будем делать, она меня убьет, Крита, а если будем, у нас будет время, чтобы все обдумать, - шептала я. Частое дыхание подруги за шторкой я слышала хорошо, но сказать ей, что от этого зависит не моя, а ее жизнь я не смогла.

— Ты хочешь бежать? – еще тише прошептала она.

— С тобой, Крита. Вместе мы обязательно что-то придумаем. Живя в домике, у нас будет больше возможности говорить без лишних ушей, а еще мы сможем смотреть что здесь происходит ночами, - я откинула шторку и вышла.

На лице моей новой подруги светилась улыбка. Она указала мне на то, что моя рубашка прилипла к телу, но я только улыбнулась – прохлада была столь желанной, что отсутствие полотенец были мелочью.

Рано утром, еще до завтрака, за мной пришла служанка. Я уже привыкла к утренней раздаче подзатыльников, но тут вспомнила, что меня ждет начало новой работы.

Фалея расхаживала по комнате в легком платье, которое можно было принять за рубаху. На голове был все тот же тюрбан.

— Что ты говорила о воде? – резко спросила она меня, как только я вошла.

— О какой воде? – удивленно переспросила я.

— Ну, если лить ее каким-то образом на голову, то болеть она перестанет, - голос ее был таким, словно ей было неприятно говорить со мной в принципе, но приходилось.

— Нужно лить очень теплую воду, почти горячую, но только на заднюю часть головы, а еще, массировать точку. Видимо, у вас высокое давление, но если голова болит с самого утра, это плохой знак. Нужно рассмотреть весь ваш день.

— Слова Хирга из твоего рта! – закричала она, и я узнала ту Фалею, которую знала с первого дня. – Я ничего не поняла из того, что ты сказала! – она с размаху села на высокие подушки и откинулась назад.

— Пусть принесут горячую и холодную воду. Большой кувшин горячей, половину кувшина холодного, и небольшой таз. Я покажу, - коротко и по делу сказала я и подняла глаза.

Фалея махнула рукой Кали, и та зашептала что-то служанке, которая вышла из-за портьеры.

Пока не принесли воду, Фалея молча полулежала, сжав виски. Высокое давление я знала именно по этой вот позе. Голова разрывалась так, словно в области висков и лба должна была лопнуть, как лампочка накаливания.

Я показала Кали куда поставить таз, отлила лишнюю холодную воду прямо в него и дала понять, что нужно снять тюрбан.

Фалея вновь махнула рукой и Кали вывела служанку. Потом вернулась и закрыла за собой двери. Девушка сама сняла со своей хозяйки ткани, накрученные на голову. Я добавила кипяток в холодную воду, развела так, чтобы рука терпела, но хотелось выдернуть ее побыстрее.

— Наклоните голову чуть назад. Я буду поливать на затылок, - я показала на себе, куда нужно лить воду. Хоть я и старалась не смотреть на ее голову, чтобы не злить, но взгляд постоянно возвращался к голове. От этого моего взгляда грудь Фалеи вздымалась – это для нее было позором.

— Если ты вздумаешь мне навредить, Кали убьет тебя в тот же миг, Малисат, - она уселась, как я просила, и посмотрела на меня так, как смотрят на врага, убившего всю твою семью.

— Если это не поможет, я ничего не смогу сделать, но мне помогало раньше, - ответила я и встала за ее спиной с кувшином. Рядом стояла Кали и наблюдала за каждым моим движением. Чем она меня собиралась убить я так и не увидела, но проверять не хотелось.