— Кто там? — спросили из-за двери.

— Мы к Вилде! — гаркнула Париж. — От Антонины мы из восточного поселения. Открывайте!

Дверь распахнулась. Женщина в годах выглянула наружу, осмотрелась по сторонам и указала рукой, что можно войти.

Юзеф и Париж втащили предков и рухнули на пол в коридоре. Девушки, что только что там ругались, замерли на своих местах. Женщина, которая их впустила, дверь на засов заперла и повернулась к незваным гостям.

— Кто такие и на черта притащили этих сюда? — она указала пальцем на предков. — Здесь не гостиница! И не больница!

— Это ты, Вилда? — спросила Париж.

— Я, — ответила та и уперла руки в пышные бока.

— Меня Париж зовут. Это мой друг Юзеф. Этих двоих нам на улице вручили. Антонина сказала, что по старому обету каждая из ее девочек в случае беды может обратится в любой Блудный дом в любом поселении. Ты — Вилда. Главная на Севере. Я обращаюсь к тебе, как одна из наших. Мне нужна помощь.

— Тебе помогу, потому что ты одна из нас. А эти все пусть проваливают! — гаркнула Вилда.

Женщину-предка скрутило в рвотном спазме. Тошнить уже было нечем, и она просто корчилась в муках на полу.

— А дальше что? — спросил Юзеф. — Ну закроетесь вы тут, в этом доме. А потом к вам гости придут. Много разных гостей… — Юзеф многозначительно улыбнулся. — Изголодавшихся по бабам мужиков. И платить за услуги они вам не будут. Никто вам больше платить не будет. И за что вы все тут будете жить?

— А ты, значит, всех нас защитишь? — рассмеялась Вилда.

— Никто вас не защитит. Никто никого в этом поселении не может защитить. Мы сами за себя. Если объединимся — может, что-нибудь и получится у нас. Ну а если «каждый сам за себя», тогда точно все сгинем. Подумай, Вилда. Я — опытный охранник. Язык предков знаю. Если хочешь заполучить союзников сейчас, лучше соглашайся и помоги. Ну, а если ты считаешь, что справишься сама… Что ж, — он пожал плечами, — я поищу друзей в другом месте.

— Охранник, говоришь? — улыбнулась ему Вилда. — И с чего мне тебе верить?

Юзеф достал из кармана нож и метнул его в стену. Девицы, что стояли поодаль, завизжали. Острие угодило в картину, а именно в нарисованное яблоко, которое сладострастно надкусывала полуголая красавица, сидя верхом на каком-то мужике.

— Он из личной охраны Птаховых! — подтвердила Париж. — Юзефом его кличут.

— Птаховы больше здесь не заправляют, — Вилда попыталась достать нож из картины, но он намертво засел в стене.

— Птаховых нужно вызволить из плена, — настаивал Юзеф. — За ними люди пойдут.

— Как же… — Вилда обеими руками вцепилась в нож, пытаясь его выдрать.

— Если господин Гелиан и госпожа Терра действительно отправились на центральные земли мир заключать, что мешает им наши поселения против предков объединить? — Юзеф встал и достал нож из стены.

Вилда многозначительно вскинула бровь.

— Племени Стелларов наплевать на нас.

— Стеллары будут следующими, на кого предки нападут, — Юзеф покрутил нож в руке и спрятал его в ножны в кармане. — «Враг моего врага — мой друг».

— Это и вправду госпожа Терра лекарство нашла? — спросила одна из девиц, что держались поодаль.

— Да. Это она спасла всех нас от черного крапа.

— Говорила же, что Савелий всем врал! Знахарка всех спасла! — молвила другая, за ее спиной. — Теперь и предки о том знают…

— Тише! — гаркнула Вилда.

— А вы тут, я смотрю, осведомлены, — улыбнулся Юзеф.

— Мы всех обслуживаем, — Вилда протянула руку и погладила Юзефа по плечу. — И охранников Птаховых тоже. Из всех Главных домов. Иногда даже за так… За счет заведения.

Юзеф взглянул на замершую на его плече руку.

— Тогда, может, вы разузнаете, где держат Птаховых?

Вилда плотоядно улыбнулась.

— Мои девочки все могут. Даже найдут общий язык с теми, кто говорит на другом языке. Но, Юзеф… А ты уверен, что Птаховы, если мы поможем им, потом вспомнят о нас?

— Если поможете их вытащить, они этого не забудут.

— Я подумаю над твоим предложением, — Вилда громко свистнула. — Тащите этих предков наверх. Заприте в дальних комнатах. Вероника, Эдалаида, Рима! На зал, быстро! Если гости заявятся, меня кликните. Соник, забери Париж. Юзеф, — Вилда окинула его взглядом с головы до пят, — пойдешь со мной. Кстати, как там Антонина поживает? Слыхала, в восточном поселении практически никого не осталось.

— Нет больше Антонины, — ответила Париж.

— Сердце не выдержало, — тут же добавил Юзеф и злобно глянул на Париж.

— Прямо на лестнице зашлась, — добавила та. — Пару минут и все.

— Жаль, — вздохнула Вилда. — Хорошая баба была. Толковая. Ладно, пойдем, охранник. Отмоем тебя.

***

Кто кого обслужил было не понятно. Юзеф чувствовал, что все-таки отработал он. Не успел он в ванной отмокнуть, как Вилда заявилась и протянула ему полотенце. Он обмотал им бедра и вышел в комнату, а хозяйка заведения тут же разделась и полотенце это сорвала.

— Не плохо, — она подмигнула ему. — Очень даже неплохо!

Юзеф присел в кровати и обернулся к нагой Вилде. Та дымила папироской и благоговейно поглаживала объемную грудь.

— По тебе сразу видно, что женским вниманием обделен.

— С чего ты взяла? Может, я женат?

Вилда захохотала.

— Угу! Как же! Хотя, в утехах ты разбираешься. Значит, постоянный ты наш клиент. Наверняка, долго зрел, пока порог дома Блудного переступил. А потом одну себе женщину выбрал, к которой потом годами и тягался. Она хорошо обучила. Может, ты даже ее и замуж звал, — Вилда снова засмеялась. — Такие как ты, сердобольные, обычно думают, что нам ваша жалость нужна и что кроме как «выйти замуж» мы не о чем не мечтаем. А она тебе, наверное, тоже в лицо рассмеялась. И ты ушел. Потом наверняка снова заявился, только другую себе выбрал. Помоложе да «посвежее». Думал ей отомстишь. А ей все равно было. Это ты жалость внутри грел и обидой расплатился. Дурак ты, Юзеф. Одного не понял: мы здесь выбор свой сделали. Может она и любила тебя, да вот только знала, что если уйдет с тобой, тебя погубит. Так, как ее звали?

Юзеф отвернулся и ничего не ответил.

— Ну, что ты притих! Я же не со зла разговор этот затеяла. Вижу же, что мужик ты ладный. Такие редко к нам заходят. А если и заглянут, то девочки друг другу глотки грызть начинают, чтобы клиента такого урвать. С такими, как ты, спокойно. Можно расслабиться, женщиной себя почувствовать, а не работницей…

— Фелиция, — ответил Юзеф.

— Красивое имя. Так что с ней сталось, с Фелицией твоей? — Вилда затушила папироску и повернулась на бок.

— Умерла она. Ноги туфлями модными стерла. Мозоль воспалилась. Она никому не сказала, продолжала работать и в туфлях этих ходить. Когда лихорадка началась, было уже поздно. Антонина с девочками ее в больницу к Радомиру на повозке привезли. Только мертвой она уже была.

— Мне жаль. Давно это было?

— Два года назад, — Юзеф пригладил растрепанные волосы.

— Ты же еще молод, хотя себя уже старым чувствуешь. Когда встретишь свою женщину, усталость с души как рукой снимет. Не важным станет, кто ты такой, и кто она такая. Просто поймешь, что жизнь твоя разделилась на то, что до нее было, и то, что будет после нее. С вами, однолюбами, всегда так. Вцепитесь — клешнями не оторвать, — Вилда цокнула языком. — Главное, чтобы женщина эта вовремя счастье свое разглядела и не испоганила все, как мы, бабы, поганить умеем.

— Я передам ей твои слова, если ее повстречаю, — улыбнулся Юзеф. — Хотя шансов помереть до того славного момента, который ты мне только что предрекла, гораздо больше.

— Мы выживем, Юзеф. С Птаховами или с предками, все равно выживем. Только вот кем станем — большой вопрос.

В дверь постучали.

— Чего надо? — прокричала Вилда.

— Там клиенты пришли, — говорила женщина из-за двери. — Пять человек в костюмах предков. Говорят по-нашему как на родном! Хотят, чтобы бесплатно обслужили.

— Позови Гретту и Беатрис! Я сейчас приду!