Гелиан рухнул лицом в подушку. Он тяжело дышал. Его тело покрылось испариной. Он все еще был на ней. Он все еще был в ней. Он тяжелый…

Гелиан покинул ее тело и скатился на бок. А она продолжала лежать на спине, уставившись в потолок, который в этом мраке был практически не различим. Гелиан прижался к ее щеке губами. Поводил носом по шее. Так приятно. Так легко от его прикосновений. Будто мир вокруг не существует. И жестокость бытия больше не давит на плечи.

Терра повернула голову и заглянула ему в глаза. Ты меня любишь? Нет, она не произнесла этого вслух. Достаточно того, что она подумала об этом вопросе. И хотя теперь все было, вроде бы, очевидно, внутри нее почемучка-Терра желала услышать ответ.

Он погладил ее по волосам, стер испарину со лба.

— Я уже говорил тебе это сегодня. Ты, разве, забыла?

Та фраза заставила ее устыдиться. Прокручивая ее в голове, она не чувствовала радости от этих слов. И это понятно, ведь контекст был весьма жесток.

— Терра, — прошептал он, наклоняясь и целуя ее в губы. — Я люблю тебя.

Она так давно мечтала услышать от него именно это. И вот теперь он это сказал, а у нее внутри что-то сломалось. Слезы полились из глаз ручьями. Она вспомнила, как сидела на кровати и держала осколок бутылки у вены на шее. А Гелиан стоял у двери и протягивал ей руку. Она бы сделала это с собой… Она бы и впрямь сделала это с собой! И он нашел для нее слова. Слова, которые заставили ее встать и уйти вместе с ним. У нее ведь никого, кроме него, не осталось. Как Терра Стеллар она больше никого не интересует. Как живой человек она, по сути, никому не нужна.

— Ты мне нужна, — прошептал Гелиан, вытирая слезы с ее щек. — Ты мне нужна, слышишь?

Его губы на ее губах. Они соленые, они в ее слезах.

— Я люблю тебя, — шептал он ей в губы. — Люблю.

— И я люблю тебя, — ответила она и закрыла глаза, целуя его в ответ.

***

Терра распласталась на Гелиане и выписывала пальцем круги на его груди. Его персональный модуль давно валялся где-то на полу. Ее тощий зад проветривался, а маленькая грудь была прижата к животу мужа. По какой-то причине, теперь Терре было наплевать на их размеры. Хотя, причина ее усталости и индифферентности к комплексам была вполне ясна: глупо столько кувыркаться, а потом сетовать на размеры груди и зада.

Гелиан поглаживал ее по спине и, кажется, уже был готов задремать.

— Твоя мама знает о том, что с тобой произошло?

— Нет. Знает, что упал, головой ударился. Память частично потерял. Потому изменился.

— Ты часто синхронизируешься? — спросила она.

— Часто. Но пакетов данных не загружаю. Стараюсь получать информацию традиционными способами.

Терра прикусила его сосок и Гелиан улыбнулся.

— Когда ты понял, что загрузка данных изменяет тебя?

— Ты решила поговорить об этом именно сейчас? — он стал посмеиваться.

— Я ловлю момент, пока опять не напортачила и у тебя не возникло желания меня придушить.

— Ой ли… — покачал головой Гелиан.

— Так ты ответишь на вопрос?

— Отвечу, — он поцеловал ее макушку. — Первый визит в твое поселение. Я прожил пять суток без сети и понял, что меняюсь.

— Я помню, как ты смотрел на меня. Помню момент, когда твой взгляд изменился. Как будто ты стал о чем-то сожалеть.

— Мне стало тебя жаль. Ты была такой жизнерадостной, открытой, а я должен был все это испоганить синхронизацией.

— Ты думал, что я потеряю себя?

— Я был в этом уверен.

— А когда понял, что не все потеряно?

Гелиан резко опрокинул ее и оказался сверху. Уперся о локти и стал поглаживать пальцами ее лицо.

— Когда ты спросила, кого из нас — меня или Радомира — ты знаешь дольше. Ты вела себя странно, как будто опасалась меня. Я понял, что ты реагируешь, а если реагируешь, то тебе не все равно. Ну, — Гелиан поводил носом по ее щеке, — потом ты позволила мне синхронизироваться через тебя.

Терра обвила ногами его бедра.

— Я проявила минутную слабость.

— А сейчас какую слабость ты проявляешь? — он прикусил мочку ее уха.

Она погладила его по спине и переместила руки на ягодицы, крепко сжав их пальцами.

— Многочасовую, — засмеялась она, но потом как-то очень быстро умолкла.

***

— Думаешь, без скафандров здесь безопасно? — Аврора осматривала камеру гибернации, в которой спала рекомбинант по имени Катарина Илес.

— Логичным было бы задать этот вопрос три дня назад, когда мы только прилетели, — усмехнулся Радомир, очищая от пыли блок управления на камере.

Аврора поморщилась.

— Мы с Гелианом не заболели, хотя десятки раз бывали здесь без скафандров, — поспешил успокоить ее Радомир.

— Чудо, что она спит здесь в целости и сохранности.

— Да, — кивнул Радомир, — из сорока отсеков гибернации сохранились только семнадцать. Но все же думаю, что их спасла не случайность.

— Бронированная обшивка корпуса в этой части корабля? — предположила Аврора.

— Парадокс, не правда ли? Предки охраняли своих смертников лучше, чем обычных членов экспедиции. Не знаю, сколько бы мы потратили времени на попытки вломиться в этот отсек, если бы Гелиан в свое время не взломал систему управления Гедеоном.

Аврора обернулась к Радомиру и с надеждой взглянула на него:

— Думаешь, она проснется?

— Не знаю. Процедура вывода из гибернации начнется, как только я разблокирую этот чертов замок.

Аврора коснулась пальцами его спины.

— Почему ты не доверяешь автоматике?

— Я не доверяю себе. Если напортачу, проснуться все, а не одна Катарина. Так что лучше вручную.

Что-то щелкнуло под ножом Радомира и в камере загорелся свет.

Он схватил Аврору за плечо и поспешил увести от «ожившей» камеры подальше.

— И сколько эта процедура будет продолжаться? — поинтересовалась Аврора, выглядывая из-за плеча Радомира.

— Понятия не имею.

Они ждали сорок минут, пока крышка камеры не распахнулась и женщина, спящая внутри, не открыла глаза.

— Господи… — прошептала Аврора, не предпринимая попыток приблизиться к этому рекомбинанту. — Получилось!

— Побудь здесь, а я к ней подойду, — Радомир ступил вперед и замер.

Что-то было не так. Женщина смотрела на них своими фиолетовыми глазами не моргая. Костюм, который был на ней, обтягивал округлый живот.

— Она беременна, — произнес Радомир.

— Беременна? — переспросила Аврора.

— Сама глянь. Живот на недель тридцать беременности потянет.

— Но, в базе данных об этом и слова не было! — вторила Аврора.

Радомир обернулся и смерил ее укоризненным взглядом.

— Почему она так на нас смотрит? — справедливо заметила Аврора. — И почему ее не тошнит? Со мной не так было.

— Ты не рекомбинант, — напомнил Радомир и, подняв руки, чтобы не пугать их новую знакомую, направился к камере гибернации. — Mia nomo estas Radomiro. Mi ne difektos vin. (Меня зовут Радомир. Я не причиню вам вреда).

— Отвратительный акцент, Радомир, — громко ответила женщина. — Лучше говори на родном языке.

— Хорошо, — Радомир удивленно кивнул и продолжил приближаться.

— Кто вы такие и почему на вас лохмотья? — спросила женщина.

— Катарина? — обратился к ней Радомир. — Вас зовут Катарина?

— Что-то не похожи вы на конвоиров, — она поморщилась и перевела взгляд на Аврору.

— Мы знаем, что вы были приговорены к смерти, — продолжал говорить Радомир. — Мы прочли это в уцелевших документах.

Катарина неожиданно засмеялась.

— Что-то подсказывает мне, Радомир, что во время моего сна на этом корабле что-то произошло.

Он подошел к Катарине и протянул руку, предлагая выйти из камеры. Она откликаться на предложение не спешила, продолжая неподвижно стоять.

— Катарина, как вы думаете, сколько вы спали? — Радомир опустил руку.

— Полагаю, что долго.

— Больше четырехсот лет, — ответил он и отступил на шаг.

Катарина начала посмеивается. Постепенно ее смех превратился в хохот, эхом проносящийся по слабо освещенному отсеку.