– Он всем нам это колол, – Эйлин зажмурилась. – Дебуа склонял меня к отношениям с Далием. Убеждал, что, если я забеременею от него, отцу ничего не останется, кроме как дать согласие на наш с ним брак.

– Поэтому ты так быстро совратила его после расставания? – тихо произнесла Лой.

– Он мой суженный, – Эйлин поджала губы. – Но, да… Я не знала, что он мой суженный, пока его не совратила.

– Все были в курсе, что ты влюблена в него, – Лой тяжело вздохнула. – И все знали, что сам Далий тоже неровно дышит к тебе. Но никто не мог понять, почему вы между собой разобраться не можете и так долго тянете с браком.

– Постой, – Тильда пыталась отдышаться после приступа боли. – Эйлин, Дебуа склонял тебя совратить Далия и забеременеть от него?

– Да, – ответила Эйлин.

– А сейчас мы втроем сидим здесь и нам укололи препарат, прерывающий беременность?

– Да, – ответила Лой.

– Какая интересная подготовка к основной части представления. Он же не знал, что я тоже беременна, но все равно сделал укол.

– Подстраховался, – с презрением произнесла Лой.

– Значит, я была права, – Тильда смотрела на свои протезы.

– В чем права? – спросила Эйлин.

– Никто из нас живой отсюда не выйдет, – ответила за нее Лой. – Либо сами себе поможем, либо станем жертвами с порядковыми номерами.

Тильда застонала, а на ее белоснежных трусиках появилось красное пятно.

– Держись, Тильда! – взмолилась Эйлин.

– Ты не понимаешь, что это такое, – ответила Лой. – Не понимаешь…

– Да, не понимаю! – повысила тон Эйлин. – Да, сейчас мне повезло ничего не потерять в этой комнате. Но горевать об утратах вы обе будете потом! А сейчас соберитесь и думайте, как нам выбраться!

– Вы помните, как попали сюда? – сцепив зубы, спросила Тильда.

– Я только помню аварию, – ответила Эйлин. – Потом очнулась уже здесь.

– В мою машину врезались сзади, – ответила Лой. – Я была за рулем и вышла, чтобы посмотреть, не пострадал ли кто. Они выбежали с другой стороны улицы и начали стрелять по охранникам, которые тоже вышли из своей машины. Кто-то повалил меня на асфальт и ударил по голове. Больше ничего не помню.

– Брайан сказал, что его на любовнице повязали, – добавила Эйлин.

Откуда-то раздался ужасный мужской крик. Эйлин и Лой покосились друг на друга.

– Это Брайан? – упавшим голосом произнесла Эйлин.

– Думаю, что да, – Тильда выдохнула, почувствовав облегчение.

– А как ты сюда попала? – спросила Лой.

– Дебуа выдвинул условия. Я должна была быть связным. В итоге оказалась в метро. Последнее, что помню, эту мужчину в вагоне, который сильно толкнул меня в бок и сделал мне укол в спину.

– Есть идеи, как выбраться отсюда? – Лой поерзала на стуле.

– Пока нет. Сколько я была без сознания?

– Минут двадцать, наверное, – ответила Эйлин.

– А сколько всего вы здесь по времени? – Тильда взглянула на нее и опять скривилась от боли.

– Около часа.

– Это из того, что мы помним, – добавила Лой.

– Метро… – Тильда старалась выдавливать из себя слова и дышать при этом. – Вынести меня без сознания из вагона – дело гиблое. Много внимания. Значит, поехали со мной… …в депо. Мы где-то рядом с депо… Скорее всего… …под землей.

– Почему именно под землей? – спросила Лой.

– Много вопросов, – Тильда глубоко вдохнула.

Она знала, что, если бы сигнал от «таблетки», которую она приняла, проходил, их бы всех уже нашли. Сигнал GPS не проходит под землей или через слишком толстые стены.

Тильда попыталась раскачать свой стул.

– Не получится, – предупредила Эйлин. – Уже пробовали. Крепления в полу надежные.

– Твою мать, – прошипела Тильда, понимая, что расшатать стул у нее не выходит. – Да твою ж мать!!!

***

– Привет, Теренс, – Далий присел за стол в комнате для допросов и бросил Теренсу папку с делом. – Старший страж Далий Свен, но мы с тобой и так уже знакомы. Кстати, – Далий указал на папку, – можешь открыть и посмотреть.

– Что это? – Теренс смотрел на папку.

– Дело о гибели твоей матери, которое закрыли через неделю после того, как ты обнаружил ее труп в спальне.

– Я прекрасно об этом помню, – Теренс отодвинул папку от себя подальше.

– Фреда Баро, который расследовал это преступление, «Кольд» попросил замять дело. Но понимаешь, в чем проблема, – Далий изобразил, что думает, – когда убийство заказывает «Кольд», а дело об убийстве расследует агент «Кольда», то никого ни о чем просить не нужно.

– В смысле? – было видно, что Теренс напрягся.

– Меня в этом деле кое-что насторожило, – продолжал улыбаться Далий. – Когда наркоман умирает от передозировки, то его шприц, обычно, лежит рядом с телом. Ну, потому что это смерть «на игле». А шприц твоей мамы лежал у ее кровати на тумбочке.

Теренс внимательно смотрел на Далия.

– Маленькая деталь, но очень важная, – добавил Далий. – Пойдем далее. В твоих показаниях указано, что ты вернулся домой, нашел маму в комнате, попытался ее оживить, но понял, что это бесполезно. После этого ты сразу позвонил в Службу Стражей. Но понимаешь, Теренс, вскрытие тела твоей мамы показало, что никаких попыток ее реанимации не было проведено, – Далий склонил голову на бок. – Это дело, – он постучал по нему пальцем, – светит тебе обвинением в убийстве твоей дорогой матери, которая подарила тебе эти замечательные фирменные кроссовки. Кстати, – Далий рассмеялся, – знаешь, почему ты так сильно привязан к этим кроссовкам?

Теренс не проронил ни слова.

– Это твой способ ухода от реальности, в которой ты ненавидел свою мать. Маму ненавидеть плохо, даже если мама не очень хорошая, поэтому можно убедить себя, что ты привязан к маме, привязав себя к кроссовкам, которые она тебе купила. Да, кроссовки от мамы ты любишь, значит, и маму тоже любил. Но это самообман, Теренс. Давай, я расскажу тебе, как все было, – Далий выпрямился на стуле и перестал улыбаться. – С тобой связался Андреа Дебуа, который представился тебе твоим папой. Он рассказал тебе душещипательную историю о том, как изгнание повлияло на его жизненные ценности, и он решил облагородить своим общением тебя, ребенка какой-то там шлюхи. А ты, парень ушлый и проворный, наученный жизнью быть самому за себя, понял, что от папы тебе может достаться хорошее наследство. Поэтому ты сделал вид, что проникся признаниями отца о его жизни и изгнании, и внимательно слушал его бредни о ненависти к Королю Фийери и тайных планах мести. А потом ты узнал еще один его секрет: корона-то, вроде как, должна быть твоей. И перспективы затуманили рассудок. Но ты кое-в-чем просчитался, дружок, – Далий улыбнулся. – Отец быстро тебя раскусил. И твой меркантильный интерес не был для него секретом. Поэтому он не рассказал тебе главного: что у него рак и он все равно не жилец, а потому и сажать тебя на трон у него особых причин нет.

Нижняя губа Теренса задрожала, и Далий посчитал это хорошим знаком.

– Ты был нужен своему папе только для отвода глаз, – продолжал свой монолог Далий. – Ведь мстить он собирался не Королю, а самому «Кольду». Но чтобы все получилось, твоему отцу была нужна помощь этого самого «Кольда». Поэтому возник план, согласно которому именно «Кольд» должен был помочь усадить тебя на трон. Дебуа связался с твоей матерью и заставил ее написать завещание с признанием о тайном отце, который все еще жив. Как заставил? – Далий пожал плечами. – Она ведь боялась его, не так ли? Потому столько лет молчала о его существовании? Потому столько лет довольствовалась подачками с широкого плеча, на которые, скорее всего, и смогла купить тебе эти кроссовки. Ну, хоть кроссовки, а не дозу. И на том спасибо, правда Теренс?

Губа Теренса задрожала сильнее.

– Завещание-то она оформила, а дальше вцепилась в тебя мертвой хваткой. Ну как же, сыночек, после того, как деньги упадут ему на голову с неба, конечно же не оставит свою маму в беде? И это при том, что она понятия не имела о твоих планах на престол. Есть еще, конечно, более некрасивая подоплека. Мама наверняка отправляла тебя к дилеру за героином, а это подсудное дело, из-за которого ты мог лишиться права наследования престола. Мама мешала, да Теренс? – Далий перестал улыбаться. – И ты принял решение, как себе помочь. Купил две дозы, вместо одной на деньги, которые тебе подбросил заботливый папаша, подмешал в пакетик чуть больше порошка, немного больше развел для мамы и смотрел, как она делает себе укол. Ты и до этого часто видел, как она колется и засыпает со шприцем в вене после этого. И ты убирал шприц, чтобы мама во сне случайно не проколола и без того труднодоступную вену. Отличие было в том, что в последний раз мама уснула и перестала дышать. А ты, по привычке, убрал шприц на тумбочку. Но поскольку сам разводил героин и не хотел, чтобы осталось отпечатков, предусмотрительно надел перчатки. Поэтому на шприце не осталось твоих пальчиков. Когда ты понял, что мама больше не проснется, ты покинул квартиру. Избавился от перчаток, погулял по округе тридцать минут и вернулся обратно. И тогда ты позвонил стражам и сообщил о том, что твоя мама лежит дома на кровати и не дышит. От момента смерти твоей матери до звонка в Службу Стражей прошло более сорока минут. И вот мамы больше нет, – Далий постучал пальцем по папке с делом, – а расследование о ее «передозировке» закрыли через неделю. Оставалось дождаться момента оглашения завещания. И ты с нетерпением этого ждал. Ты не сядешь на Трон, Теренс, – Далий сложил руки на груди. – Тебя ждет скамья подсудимых и суд Совета Сообщества, который, скорее всего, вынесет тебе смертный приговор. Кстати, – Далий кивнул, – тебя сдал твой отец. Двадцать минут назад он признался в том, что ты его соучастник. Плевать он на тебя хотел, Теренс. Знал ли Дебуа, что ты сам маму убьешь? – Дали поморщился. – Не думаю. Но когда ее не стало, «Кольд» только руки потер, ведь ты сам сделал за них работу и дал им на себя компромат. Ну, так что, Теренс, хочешь пулю в затылок получить, или… – Далий выдержал паузу, – мы можем попросить Короля Фийери помиловать тебя, и тогда… – Далий мечтательно взглянул на потолок, – ты заработаешь изгнание, а не смертную казнь. Как тебе предложение? – Далий наклонился к Теренсу через стол. – Заинтересовало?