– Это не «Кольд» Мортон. Это засланные наемники Югал. Мы наступили на хвост Брайану и Ричарду Югалам, и теперь эти суки считает, что решат свои проблемы, если избавятся от нас и от свидетелей, которые могут слить на них компромат. И пока они выигрывают, потому что у нас нет ни свидетелей, готовых давать показания, ни моего телефона с записью признания Лолиты, ни ее флешки.

– Флешка есть, – произнес Мортон.

Тильда пристально смотрела на него своими искрящимися темно-синими глазами, из которых на волю вырвались несколько слезинок. Эти слезы медленно сползали по ее щекам к опущенным от злости и гнева уголкам рта.

– Я нашел банку и забрал ее, – пояснил Мортон.

– Ты возвращался в дом? – низким голосом спросила Тильда.

– Могла бы и сама догадаться, – Мортон поднял ноги, предъявляя повязки на ранах.

– То есть ты оставил меня на улице одну и вернулся в горящий дом за флешкой?

– Да, – кивнул Мортон.

Тильда встала.

– А если бы убийц было не двое? – спросила она. – И кто-нибудь из них поджидал бы подходящего момента в кустах? А если бы я дышать перестала, пока тебя не было? Если бы ты сгорел в доме? – она наклонилась к его лицу. – Об этом ты подумал, когда возвращался за флешкой?

– Но все обошлось, – он хотел коснуться ее лица, чтобы стереть с него слезы, но она резко разогнулась, не позволив ему этого.

– Обошлось, – она указала на его повязки. – Обошлось, – указала рукой на систему подачи кислорода в его канюли. – Все обошлось, – указала на стойку, где висели пакеты с препаратами для лечения Мортона.

– Не злись, – попросил он.

– Я спокойна, – она отвернулась. – Я очень спокойна.

– Это не так. Я же все чувствую.

– Проклятая связь, – она хмыкнула и прижала ладонь к губам. – Я ненавижу ее. Ненавижу…

– Тильда, – Мортон протянул к ней руки, но она отступила от него на шаг.

– Бита и Тирий были моими друзьями. И я отправила их на смерть. Я многих отправляла на смерть, – Тильда опустила голову и уставилась на свои потрепанные ночными приключениями протезы. – Моих подчиненных убивали во время перестрелок, во время разборок между членами кланов, во время задержания преступников… А я после этого стучала в двери их домов, чтобы выразить родственникам соболезнования. Поэтому у меня не было друзей среди коллег, – она перевела взгляд на Мортона. – Нельзя привязываться к тем, кого в любой момент могут убить. Поэтому я была против того, чтобы Далий переводился в следственное подразделение. Стражи из охраны королевской семьи не погибали при исполнении на протяжении последних пятнадцати лет в отличие от следователей. Брат не послушал. А я идти в охрану никогда не хотела. Мы с Битой и Тирием всегда знали, чем рискуем. Но все равно… Потерять на задании коллег или своих друзей – это разные вещи, – она снова отвернулась.

– Мне очень…

– Замолчи! – она топнула протезом. – Не произноси эту фразу, – прохрипела Тильда. – Моих друзей это не вернет. И Югал не казнит!

– Мы поквитаемся, – пообещал Мортон.

– Если выживем, – она посмотрела на него слезящимися глазами.

– Если выживем, – согласился он.

– На счет ребенка… – Тильда медленно набрала в грудь воздух.

– Я люблю тебя, – перебил ее Мортон. – И не хочу тебя терять. Но если так случится, что все сложится для тебя плохо… …о ребенке я позабочусь. Даю слово, – серьезно ответил он.

– Это все, что я хотела знать, – кивнула Тильда.

– Я поговорил с Дамьеном, – Мортон смотрел на нее.

– Далий мне рассказал, – сдержанно ответила она. – У тебя хорошая невестка, Мортон.

– Да, хорошая. И брат у меня тоже хороший.

– Тебе виднее.

– Каждый может ошибиться, Тильда, – напомнил Мортон. – И безгрешных среди нас нет. Нужно уметь прощать. Особенно тех, кто искренне раскаивается в содеянном.

– Ты же сейчас не только о брате говоришь… – она покачала головой.

– Не только, – согласился Мортон. – Сегодня ночью я снова едва не потерял тебя. И получил передышку всего на несколько часов. А потом был разговор с твоим врачом и новый удар под дых. Я как будто застрял на американских горках, где взлет сменяется стремительным спуском. Только взлетов становится все меньше, а спуски слишком крутые и затяжные. Я не собираюсь покидать этот аттракцион, Тильда, но мне хотелось бы знать, почему ты делаешь вид, что тебя нет рядом со мной? Ты ведь не среди зрителей стоишь… Ты тоже катаешься.

– Можешь сойти и больше не ехать, – ответила она.

– Я хочу ехать в гору, Тильда, а не мчаться вниз! Я ждал, когда смогу увидеть тебя и поговорить! Когда смогу обнять тебя и прижать к себе! Я в этом нуждаюсь. И ты, – он указал на нее рукой, – тоже в этом нуждаешься. Но чем больше тебе хочется быть ближе ко мне, тем дальше от меня ты начинаешь удаляться. Ты даже не замечаешь, как иногда забываешь о своих обидах, о своей ненависти, и становишься настоящей, какой я тебя никогда не знал! Ты внимательная, чуткая, заботливая, ты даже можешь быть нежной и ласковой по отношению ко мне, но как только что-то идет не так, ты закрываешься и выпускаешь иголки. Может, хватит жалить меня, Тильда? Может быть, пора, наконец, простить и успокоиться?

– Ты даже не знаешь, за что просишь простить тебя, – она указала на него рукой.

– Так скажи мне! Скажи сейчас, и мы покончим с этой темой и помчимся дальше! Вместе поедем в гору!

– Сейчас не время об этом говорить, – она уронила руку.

– Никогда не будет подходящего момента, Тильда! – настаивал Мортон. – Вечно откладывать этот разговор ты не сможешь!

– Я едва не погибла ночью! – напомнила Тильда. – Я друзей своих потеряла! А ты именно сейчас решил выяснить отношения?!

– Да, сейчас! – он встал. – Пока ты можешь говорить! Пока мы с тобой живы! Все может измениться в любой момент! И я не хочу отправиться на тот свет, так и не узнав, за что моя суженная, моя Хозяйка, моя любимая меня так ненавидит!

– Белое платье! – воскликнула она.

Мортон поморщился, услышав эти слова. Какое «белое платье»? О чем вообще она говорит? Он перевел взгляд на Тильду и, вдруг, изменился в лице.

– Девушка в белом платье, – голос Мортона внезапно осип.

– «Чудила», – Тильда удовлетворенно закивала. – Так ты меня назвал. Конечно, ведь ты не знал ни моего имени, не знал, кто я такая и почему на прием к старой провидице надела белое платье. Мамино белое платье. Мамы, которую похоронила вместе с дерьмовым папашей.

Мортон отступил на шаг и сел на кровать.

– Мне тогда было девятнадцать, – произнес он. – Мы с тобой одногодки, значит, и тебе было девятнадцать, – он поднял вопрошающий взгляд на Тильду. – И ты пришла к Эльзе, чтобы выслушать ее предсказание…

– Да, – закивала Тильда. – Я ждала своей очереди в ее приемной, когда заявились вы, Норамы: Дамьен, Лой и ты. Вы все сели напротив меня. Сначала ты просто меня разглядывал, а потом начал высмеивать. «Смотри, какая чудила! В белом платье заявилась!» – сказал ты брату. А потом спросил у меня: «Что, за женихом пришла?»

– «Ну, уж точно не за тобой, ублюдок», – произнес Мортон, обреченно глядя на Тильду.

– Но это еще не конец истории… – Тильда расплылась в вымученной улыбке. – Ты не знаешь, что сказала мне Эльза.

– Что она тебе сказала? – загробным голосом спросил Мортон.

– Что своего избранника я буду называть «ублюдком». Я никогда не была глупой, Мортон. Перед тем, как войти к Эльзе, я назвала «ублюдком» тебя. А выйдя из ее кабинета опять наткнулась на тебя. И что ты мне заявил?

Мортон был не в силах это повторить.

– «Чего застыла? – произнесла за него Тильда. – Здесь приличных женихов для тебя нет… Или, может быть, ты на какого-нибудь ублюдка запала?» – она глубоко вздохнула. – Я десять лет знаю, кто мой избранник. И с каждым годом ненавижу тебя все больше. Потому что ты ничего не видишь дальше собственного носа. Дело не в твоих дурацких шутках. Мы были слишком юны, я это понимаю. Ты не знал, как меня зовут, не знал, почему я надела белое платье к Эльзе, не знал, что этот наряд был воспоминанием о моей маме, которая захотела бы оказаться в той душной комнате вместе со мной, но, к сожалению, так и не смогла этого сделать. Не за насмешки над собой я тебя виню. А за то, что, повстречав меня, ты не испытал ничего, кроме прилива дурацкого смеха. В следующий раз мы встретились в Академии. И тогда ты тоже ничего не почувствовал. Я продолжала быть пустым местом для тебя. И эти чертовы тефтели ты вывернул мне на грудь только потому, что засмотрелся на Лози Брон, с которой, кстати, потом и переспал на вечеринке.