– То есть они оформляли специальный запрос через «Кольд»? – уточнила Тильда.

– Совершенно верно, – кивнул Рубен. – Когда девочке исполнилось восемнадцать, она покинула интернат и переехала на съемную квартиру, в которой жила с неким молодым человеком, – Рубен достал из папки еще одну фотографию и положил ее на стол.

На фото был запечатлен мьер, лет шестнадцати, со светлыми волосами и темными глазами.

– Винс Лоукс, – Рубен постучал пальцем по фотографии. – Воспитанник того же интерната. Винс был на год старше Розалинды и особые отношения у них завязались еще в приюте.

– А какие проблемы со здоровьем были у Винса? – спросил Мортон. – Интернат же для детей с ограниченными возможностями?

– Врожденный порок сердца, – ответил Рубен. – У пацана была сердечная недостаточность, и он стоял в очереди на пересадку.

Тильда и Мортон переглянулись. Далий через стол наклонился к Рубену:

– Ему пересадили сердце?

– Откуда я знал, что вы спросите? – Рубен достал распечатку из больницы. – Это очень интересная история, которую мне рассказала одна знакомая, работающая в этом госпитале. Она запомнила Винса, потому что из-за этого пациента вся клиника встала на уши. Для Винса нашли сердце и, согласно протоколу, электронная система вызвала его в больницу, оповестив через телефон. Винса уже готовили к операции, когда, внезапно, в больницу прибыл другой кандидат на пересадку.

– Моника Экстан, – прошептала Тильда, – вторая жертва.

Рубен понимающе кивнул.

– Да, по медицинским документам, которые мне предоставили неофициально, сердце пересадили Монике Экстан. Винсу объяснили, что произошла ошибка, и он не первый в очереди, а пятый.

– Пятый? – переспросил Далий.

– Да, пятый. Винс выписался и вернулся в больницу год спустя. Его операция прошла успешно. В больнице после того эпизода слухи поползли, что с системой электронной очереди что-то случилось. Даже «Кольд» интересовался тем эпизодом.

Тильда взяла в руку распечатку и бегло изучила текст.

– Взгляни на дату операции Винса, – она протянула распечатку Мортону. – Розалинда Паркс погибла, когда Винс был в больнице.

– Если бы Моника Экстан не подвинула его в очереди, – Мортон смотрел на даты госпитализации в документе, Винс бы не попал в больницу через год, а Розалинда, с которой он жил, возможно, осталась бы жива.

Рубен внимательно их слушал, но ни о чем не спрашивал.

– Что еще ты нашел? – Мортон взглянул на него.

– И Винс Лоукс, и Розалинда Парк работали волонтерами в Фонде Андреа Дебуа. За счет Фонда они проходили дистанционное обучение по специальности «инженер-программист». После операции Винс на работу так и не вышел, а еще год спустя Дебуа изгнали и весь его Фонд закрыли.

Мортон внимательно смотрел на Рубена. Он слишком хорошо знал этого мьера, и догадывался, что самое интересное Рубен припрятал напоследок.

– Выкладывай, – произнес Мортон.

Тильда и Далий переглянулись.

– Мне показалось странным, что нет никаких сведений об отце Розалинды Паркс, – пожал плечами Рубен. – Так же мне показалось странным, что ее мать закончила свой путь в частном дорогом медучреждении. Я пообщался с бывшими знакомыми этой женщины: все они сказали, что деньги у мьерки водились, хотя она работала воспитателем в детском саду. Тем не менее, Розалинду постоянно посещали частные преподаватели. Я спросил у директора интерната, не поступали ли ей просьбы об особом обращении с Розалиндой? В смысле, не просил ли ее кто-нибудь внимательней приглядывать за ребенком? И она ответила, что негласным покровителем девочки был сам Андреа Дебуа.

– Она его дочь, – прошептала Тильда. – Господи, она была его дочерью! – Тильда с неверием смотрела на Мортона. – Три года назад девочку убили в клубе сотрудники «Кольда». Возможно, девочку изнасиловал Брайан Югала и Пит Новак! А ее парень в это время был больнице и не смог ее защитить. Андреа Дебуа, может, и хотел бы разобраться с этими двумя мьерами, но «Кольд» и Фред Баро быстро закрыли дело. Поскольку в нем был замешан Брайан Югала, скорее всего, Дебуа попросили сидеть молча и не высовываться.

– А когда он высунулся, – произнес Далий, – «Кольд» быстро убрал его со сцены с помощью Энн Фир.

– Розалинда Паркс действительно была дочерью Дебуа, – Рубен открыл папку и достал из нее фотографию мьерки в наряде танцовщицы кордебалета. – Эту фотографию мне передала одна из подруг мьерки. До того, как мать Розалинды получила образование и устроилась воспитателем в детский сад, она работала в клубе. И у нее был роман с Андреа Дебуа.

– Все самое интересное ты, как всегда, оставил на конец, – Мортон взял фотографию в руки и взглянул на мьерку.

Она улыбалась, сидя на стуле в гримерке. Вокруг лица – алые перья, на туго затянутом корсете – пайетки и блестящие стекляшки, на ногах – босоножки на высоких каблуках. Она была яркой, эта мьерка, и казалось, будто жизнь ее такая же яркая и интересная, как она сама.

– Красивая мьерка, – произнесла Тильда, глядя на ту же фотографию.

– Она ушла из шоу, – ответил Мортон, – родила и вырастила дочь, над которой надругались, скорее всего, а потом убили. – Вот и вся сказка, – Мортон передал фотографию Далию.

– И все это ты узнал за сутки? – Тильда повернулась к нему лицом.

– Да.

– Впечатляет, – улыбнулась Тильда.

– Благодарю, – сдержанно кинул Рубен.

Далий взял фотографию Винса Лоукса со стола:

– Это единственное его фото? Другого нет?

– Другого не нашел, – ответил Рубен. – Это фотографию мне любезно предоставил приют. Где сейчас находится Винс Лоукс мне пока не известно. Но я буду продолжать искать, – Рубен встал. – Касательно фотографии человека, которую вы мне прислали, – он взглянул на Мортона, – знакомые шепнули, что его зовут Рики Штольц. Он сотрудник «Кольда».

– Благодарю, Рубен, – Мортон встал, чтобы его проводить.

Далий тут же набрал одного из своих стражей и сбросил ему фотографию Винса Лоукса.

– Да, главный подозреваемый, – объяснял Далий. – Перенес пересадку сердца. Встречался с Розалиндой Паркс, которую убили. Розалинда Паркс, предположительно, была дочерью Дебуа. Да. Да, ты не ослышался. Прорабатывайте версию и ищите Лоукса. С пересаженным сердцем он должен хоть изредка приходить на осмотры к врачу. Да, отправляй стражей в госпитали, где работают мьеры. И Фреди пока не докладывай. Да, ты все верно понял. Сами работайте. Раздобудете информацию, тогда доложите. Что?! – лицо Далия перекосило. – Фред подписал приказ о пересмотре дела 1985 года? – Далий исподлобья взглянул на Тильду. – Меня собирается вызывать для дачи показаний? И Тильду?! И Дамьена Нораму? Всю семью Норама? Я тебя понял. Да, держи меня в курсе. Благодарю.

Мортон проводил Рубена и вернулся на кухню с пакетом, на котором был логотип известной аптеки, где продавали препараты для мьеров.

– Дамьена, меня и Лой вызовут для дачи показаний? – Мортон хотел поставить пакет на стол, но Тильда выхватила его у него из руки и понесла в свою комнату.

– И что это только что было? – Далий вопросительно взглянул на Мортона. – Что там тебе твои мьеры в пакете из аптеки передали?

– Таблетки для Тильды, – ответил Мортон и присел напротив Далия.

Мортон знал, о каких таблетках подумает Далий, и разубеждать его, что принесли противозачаточные, не стал. Не ему рассказывать Далию о беременности Тильды: по крайней мере, сообщить эту новость своему брату она должна сама. Или не должна. Тильде, в любом случае, виднее.

У Далия зазвонил телефон.

– Да, милая, – ответил он и улыбнулся. – Я уже у Тильды. Да, – Далий перевел взгляд на Мортона, – и он тоже здесь. Ты приедешь? Зачем? Эйлин, – Далий медленно выдохнул, – давай, я заеду за тобой в офис, и мы все спокойно обсудим.

– Здесь нечего обсуждать! – услышал Мортон голос Эйлин, которая, кажется, снова перешла на повышенный тон. – Я еду к вам!

– Хорошо, – Далий даже пригнулся, произнося это. – Я сброшу Паулю адрес Тильды. Он его знает? А, ты уже в машине… Ясно. Тебе что-нибудь из еды заказать? Нет? Ладно. Ты только не нервничай, пожалуйста. Хорошо.