Несмотря на затрачиваемые усилия, особых подвижек пока не было. Если только по Суховею, но… он считался не главным. Ни он, ни Джаресян с Измайловым, ниточку к которым отыскал Виешу, воодушевленный своим возвращением в строй.

«Еще не спишь?» — на этот раз весточка оказалась от генерала Орлова.

Сердце нехорошо дернулось, но напряжение сгладила сама ситуация. С момента получения первого подобного сообщения прошло всего пять минут.

«Нет», — решила я повторить схему. Сомневалась, что закончится все желанием заглянуть на кофе, но… кто его знал, когда речь шла о генерале.

С сомнениями я не ошиблась. Орлов продолжил входящим вызовом. Хорошо еще, успела дать знак своей троице, уже появившейся в кабинете, пока не отсвечивать.

— С пожеланием спокойной ночи или есть что более важное? — безмятежно, насколько это оказалось в моих силах, улыбнулась я Орлову. — Не с пожеланиями, — демонстративно тяжело вздохнула, «приняв» пронзительный взгляд разъяренного генерала.

— Я тебя когда-нибудь сам пристрелю, — вместо приветствия выдал вдруг Орлов, заставив меня напрячься.

Впрочем, не только меня. Задумчивое выражение лица Ханаза дополнялось растерянностью на физиономиях Звачека и Валева.

Я их прекрасно понимала. В отличие от Шторма, предпочитавшего в разговоре со «своими» избегать излишней дипломатичности, Орлов чаще всего был весьма сдержан.

Этот случай явно относился к исключениям…

— Николай Сергеевич, — лишь теперь поднялась я с кресла, догадываясь, что рассчитывать на дружеский разговор больше не приходится, — я могу…

Чем сумела довести генерала до такого состояния, я даже не догадывалась.

— Ты хоть иногда думаешь, что творишь?! — словно меня и не услышав, Орлов наклонился к экрану.

Выглядел генерал… отвратительно. Усталость — усталостью, но просматривалась в нем и какая-то безысходность…

Паскудное чувство! Вроде и вины нет — все мы работали за гранью своих возможностей, но вот конкретно перед Орловым было стыдно.

— Николай Сергеевич… — сделала я вторую попытку.

Эта тоже оказалась безуспешной…

— Я и тебя… И твоего Шторма… Разбаловал, твою… Все Лиз, да Лиз… — чем дальше, тем сильнее распалялся Орлов. Паузы были короткими… жалящими!

Прав был Славка, утверждавший, что в гневе генерал страшен. То ли на контрасте, но каждое слово било, словно пощечина. И не увернуться, и не ответить…

— Господин генерал! — чуть повысила я голос.

Выслушать — не проблема, да и свидетели ничуть не смущали, но ведь сам, когда остынет, будет чувствовать себя неловко. Не потому, что отчитал, потому что — женщина.

— Ты зачем в это полезла?! — рявкнул тот в ответ.

Долбанул по столу кулаком так, что стоявшая на краю чашка сорвалась вниз…

Звон осколков его ничуть не отрезвил:

— Тебе своих проблем мало, решила сунуть нос в чужие?! Это чтобы уже без вариантов… Не те, так эти…

Ханаз приподнял бровь… Я бы и хотела, но ответить не могла. И не в этой ситуации выдавать их присутствие, да и не просчитывала, за что получала со всего генеральского темперамента.

— Николай Сергеевич, — ринулась я на амбразуру, — может, закончим с предисловием?

Лучше бы я молчала…

— Девчонка! Ты что думаешь, отработала по Скорповски, взяла Даудадзе и все… Дальше будешь, как Шторм многоходовки щелкать… Салага!

Я так не думала, но… говорить об этом сейчас… когда он в таком состоянии…

Выйдя из-за стола, направилась к кофе-машине.

Генерал оборвал фразу, когда была где-то на полпути, но я не обольщалась — всего лишь передышка.

Достав из скрытого за панелью бара бутылку коньяка, которая осталась с последнего визита Шторма, и стакан, наполнила почти до краев. Развернулась к продолжавшему смотреть на меня с внешки Орлову, уточнила:

— Составите компанию?

Упрашивать генерала не пришлось. Он наклонился, откуда-то из глубин стола вытащил непочатую бутылку, дернул пробку… В отличие от меня, пить предпочел из горла.

— Так во что я еще влезла? — поинтересовалась я, когда мы сделали по паре глотков. Я — чуть пригубив, а Орлов — добротных, жадных.

— У Ханаза хватило ума выйти? — прежде чем ответить, уточнил генерал.

— Так это была еще и профилактика? — усмехнулась я. Бросив взгляд на уже закрывшуюся за парнями створу двери, подтвердила: — Хватило.

О том, что Шаиль находился в кабинете не один, упоминать не стала.

— Инесс Цыкоркина твой псевдоним? — сделав еще один глоток, прохрипел Орлов.

— Мой, — подтвердила я.

Две статья о Соболеве я передала Валенси под своим журналистским именем — Элизабет Мирайя, а вот довольно язвительный, полный грязных намеков опус на адмирала Далина, предназначенный агентству Антуана, под наскоро придуманным. На один раз, другого (я была в этом уверена) не будет.

— Считаешь, твой стиль неузнаваем? — откинулся он на спинку кресла, глядя на меня с грустью. — Считаешь, — добавил спустя минуту, которую я размышляла над его словами.

Прав генерал не был…

Прав генерал был в том, что я об этом всерьез даже не подумала.

— Скрыть заказчика, когда игра уже началась, практически невозможно. Да и как требование не ставилось, — заметила я, исправив собственную оплошность.

— А разве дело в этом? — нахмурился Орлов. Недовольно качнул головой: — Ты плодишь врагов.

— А вы? — парировала я, продолжая крутить стакан в руках.

Во всей этой истории меня больше всего беспокоила Валенси, но ее участие на первом этапе не предполагалось, выводя из-под удара. Сначала отрабатывал Антуан с серией обличающих статей об адмирале Далине, и лишь затем, после инициации служебной проверки по отраженным в них фактам, должна была вступить Шуэр с реабилитацией Соболева.

Разлет в месяц-полтора. Вполне достаточно, чтобы говорить об относительной безопасности.

Об абсолютной должен был позаботиться Орлов.

— А разве мы сейчас говорим обо мне? — генерал закрутил пробку, отодвинул бутылку. — Я все понимаю, Лиз, но… — он не договорил, махнул рукой. — Соболев передавал привет. И от себя, и от Яруся.

— Брат связывался с отцом, — кивнула я, начиная понимать, что причиной для срыва генерала была отнюдь не статья. — Николай Сергеевич, что случилось? — не стала ходить вокруг да около.

С предположением не ошиблась… Орлов отставил бутылку, поднялся…

— Чувствую себя сукой! — выдал он неожиданно, процедив сквозь зубы. — И ведь едва ли не самый лучший вариант…

— Николай Сергеевич, — избавилась и я от стакана, — давайте танцевать от фактов.

— Танцевать от фактов? — усмехнулся он. — Не слышал от тебя раньше…

— Все меняется, — пожала я плечами. — Про «плодить врагов», это ведь была не риторика?

— После твоей статьи пошли подвижки, — без малейшего намека на удовлетворение, отозвался он. Сдвинулся, опершись на край стола. — Ближайший месяц будет очень тяжелым…

— А прошлые, значит, легкими?! — оценивая сказанное им, скривилась я. — Кто?

Генерал, продолжая смотреть на меня, качнул головой. Впрочем, ничего другого я и не ожидала. Адмирала Далина не просто тянули наверх — продвигали, убирая малейшие преграды с его пути. Уж на что Соболев считался основательной, устоявшейся фигурой…

Самое паскудное, когда врагов приходится искать среди своих же…

— Угроза для Антуана? — переключилась я на более важное.

— Он знал, на что шел, — уклончиво ответил Орлов.

— А Валенси? — тут же насторожилась я.

— Ты — в моей команде, — выставил он акцент, подтвердив предварительные выкладки, — но из игры я ее временно выведу, — добавил, вновь возвращая к главной проблеме…

Безопасность…

— Меня — тоже? — поинтересовалась я, лишь теперь окончательно выстраивая схему.

Выглядела она, стоило признать, бесперспективно. Для моей персоны. Не так, чтобы уже совсем «без вариантов», но охрана в таких случаях препятствием не являлась.

— Помнишь, ты говорила о вмешательстве? — сбил Орлов с мысли.

Хотелось подумать, что к лучшему, но слово «вмешательство» в том контексте, в котором я его упоминала, звучало весьма нестандартно.