— Все не так просто, Лиз, — поведя шеей, откликнулся он. Когда наши взгляды вновь встретились, мне стало не до шуток. — Генерал отправил тебя ко мне совершенно с другой целью, — встал он со стола. Размял пальцы.

Внешка выглянула из-за его спины и опять скрылась, вот только разрядить обстановку на этот раз ей не удалось.

— Так и будешь тянуть? — поторопила я. Надеялась, что получится насмешливо, но голос сорвало на фальцет.

— Это — война, Лиз, — посмотрел он на меня грустно. — Не спецоперация, не вялотекущая многоходовка, не игра. Война! И это меняет правила нашей работы, нацеливая не на промежуточную победу, а на окончательный результат, ждать которого придется не день, месяц или год.

— Мы говорим о Союзе? — подобралась я, машинально бросив взгляд на свою оперативку. На той все было спокойно, насколько это возможно в рамках текущей деятельности службы.

Не ответив, Виктор вернулся в кресло, уже сидя поднял над столом голографическую кальку нашего сектора. Голубым были отмечены точки заселенных людьми планет. Как минимум треть из них оказалась подсвечена красным, рядом с половиной из оставшихся крутился знак особого контроля.

Задавать следующий вопрос я не стала, что стояло за пылающими символами, было хорошо известно. Где-то предотвратили попытки антиправительственной организации «За будущее Галактики» громогласно заявить о своих планах, где-то наблюдалась подозрительная активность тех, кто у нас проходил под кодами, обозначающими наемников или бывших вояк, подозреваемых в совершении тяжелых преступлениях.

— Что это меняет?

— Это еще не все, — «порадовал» меня Виктор.

Еще одна короткая манипуляция, и на кальке появились новые значки. Кучковались вокруг Земли и ее сателлитов, расползаясь паутиной через места дислокации орбитальных и внеорбитальных баз открытого списка.

— Что они означают?

— Один — идеологические диверсии. Второй — вероятное участие в заговоре высокопоставленных чинов.

— Какое это имеет отношение к нашему разговору? — поднялась я.

В душе все кипело… Яростью!

О чем-то я догадывалась — допуск позволял делать определенные выводы. На что-то намекала Валенси, рассказывая о формах подачи одной и той же информации разными информканалами. Но чтобы вот так, цельной картиной…

— В других секторах подобная история? — не дожидаясь ответа, задала я вопрос, который мне показался важным.

Шаевский иронично приподнял бровь, но я только качнула головой, давая понять, что в его «не в теме» мне не очень-то и верится. Их называли штормовскими выкормышами не за красивые глазки, а за хватку и весьма полезную привычку знать все и даже больше. Ну и брать на себя ответственность. Не ту, что по приказу, а когда «кто, если не мы!»

— Сложнее всего у нас и в ХоШорХош. По скайлам данных нет, но косвенные позволяют делать неутешительные выводы. Стархи держатся.

— Люцения? Приам? — давая себе время осмыслить сказанное им, уточнила я.

Тот тяжело вздохнул, скривился:

— Давай вернемся к нашим проблемам, — попросил он после короткой паузы.

— К войне? — согласилась я, отходя к окну. Хоть немного движения, чтобы сбросить напряжение.

— К подлой и коварной войне, — поправил он меня. — К той, в которой ты не будешь знать, где друг, а где враг. Где тот, кому ты доверяла еще вчера, сегодня сможет предать из самых лучших побуждений, веря в то, что поступает правильно.

Хотелось выругаться, но я сдержалась. Еще одна хрень, теперь уже патетическая, но я чувствовала, что все это лишь предисловие к тому, о чем Шаевский еще не сказал.

— И кого ты готов исключить из списка? — я оперлась рукой на подоконник, никак не отреагировав на входящий вызов. Шел тот под низким приоритетом, мог и подождать.

— В ОСО серьезная утечка, — оправдал Виктор мои мрачные предположения. — Задействовано как минимум два канала. Оба — достаточно близко от Лазовски.

— Орлов его подозревает?! — вскинулась я. Скрывать свое недоумение даже не пыталась.

— Не Орлов, — «успокоил» меня Шаевский, — Злобин. Но по правилам, которые установил генерал, внутренняя безопасность не его прерогатива.

— Это — абсурд! — сжав кулаки, прошипела я. — Кто угодно, но…

— У Злобина есть основания так считать, — не отведя взгляда, твердо произнес Виктор.

— И ты…

Шаевский вновь меня перебил:

— У Злобина есть основания так считать, — повторил он, — но у тебя не меньше, чтобы продолжать ему верить.

— Твою…! — вызверилась я, стиснув зубы, чтобы не сказать лишнего.

— Теперь ты понимаешь, почему координатором выступаю я, а не Шторм, — «добил» меня Виктор. — И будет лучше, если ситуация с Лазовски останется ему неизвестной.

— Считаешь, что это — возможно? — зло хмыкнула я.

— Давай пока оставим этот вопрос открытым? — попросил он, вытягивая из-под стола забившуюся туда внешку. — Через четыре дня в Штабе объединенного флота начнется конференция по межведомственным контактам.

— От нас идет Жерлис, — кивнув, вернулась я к столу. Успокоения не было, но работа вновь требовала отодвинуть все, что ее не касалось, на второй план.

— В последний момент произойдет накладка. Тебе придется его заменить.

— Низморин?

— Он подойдет к тебе сам, — подтвердил Виктор мою догадку, — но тебя отвлекут, и знакомство не состоится. Вторая попытка во время небольшого фуршета по окончании.

— Геннори присутствует?

Виктор мог и не отвечать, но он произнес, четко и бескомпромиссно: «Да», ставя точку в моих сомнениях.

Сделанный выбор…

Все, что я могла — идти до конца…

Переварить переданную Шаевским информацию я не успела. Этот вызов шел с высшим приоритетом и под таким кодом защиты, что я невольно подумала о правительственном канале.

В связи с тем, что ничего подобного быть не могло, пришлось рассматривать иные варианты. Тот, кто спустя несколько секунд, ушедших на полную блокировку кабинета, посмотрел на меня с экрана, среди возможных кандидатов значился вторым. Первым я назвала Римана, у которого могло закончиться терпение.

— Вячек! — тяжело вздохнув, укоризненно качнула я головой. — Пугать обязательно?

— Я еще даже не начинал, — нехорошо прищурившись, ухмыльнулся он. — Рассказывай! — непривычно жестко потребовал он. Взгляд холодный, под таким и не захочешь, а начнешь вспоминать о собственных прегрешениях.

— О чем? — безразлично поинтересовалась я.

Его столь неожиданное появление после долгого молчания наводило на определенные мысли, но… Шторм был не всесилен, этот случай как раз к таким и относился.

— Лиз… — угрожающе протянул он, — ну ты же не пансионерка, должна понимать, что задав свой вопрос, я сделаю все, чтобы услышать нужный мне ответ.

— Слава, — вполне искренне удивилась я, — а конкретней?

— Конкретней?! — возмущенно переспросил он, отстучав по подлокотнику того самого, кочующего вслед за ним кресла, ставший уже знаменитый в определенных кругах марш. И ведь не играл, действительно был зол. Очень зол! — Почему в обход меня? — все-таки снизошел он до объяснения, больше похожего на пристрелку. Ничего конкретного, но иногда достаточно и реакции.

— Что именно? — я не разыгрывала оскорбленную невинность, смотрела спокойно.

— Что затеял генерал? — продолжил давить Шторм.

— Слава!

Теперь вздыхал он. Едва ли не обреченно.

— Твой разговор с Шаевским, — выдавил он себя после короткой паузы. Потом поправился: — Твой разговор с Шаевским с переброской на закрытые каналы Координационного совета.

— Что?! — выпрямилась я, глядя на полковника с недоверием. — Как ты узнал?!

Перехват этой линии, по словам генерала Орлова, был невозможен.

— Н-ну, извини, — придурковато заикаясь, развел он руками. Когда на меня не подействовало, вальяжно откинулся на спинку кресла, устроив ноги на столе. — Я ждал, что рано или поздно, но нечто подобное произойдет.

— Это — не твоя операция, — сделала я еще одну попытку установить «статус-кво».