— Вряд ли, — согласился Ильдар с легкой усмешкой. — Но мои знания о вас мертвы, в отличие от ваших.
Она остановилась резко:
— Господин эклис! Вы ждете от меня откровенности?
Он успел сделать еще один шаг, опустившись на ступеньку ниже. Развернулся, откинул капюшон плаща:
— Скорее, подтверждения правильности моего решения.
Бескрайнее голубое небо; плотный, наполненный влагой и ароматами воздух; плеск воды… едва слышимый, на самой грани восприятия; ощущение жизни, которым наполнено все вокруг…
Все это так отличалось от того, что творилось в душе…
— Прошлого не исправить, — отголосками её мыслей неожиданно произнес эклис. — Особенно, вашего, инесса Ларкиль.
— Я сделала свой выбор, — тихо, но твердо, ответила она.
— Почему вы? — на этот раз довольно жестко спросил он. — Вы, а не ваш брат?!
Рэя криво усмехнулась. Если эклис хотел слышать ответ…
— Моей ценой было тело и верная служба, его — жизнь.
— Вы забыли про клеймо, — без малейшего сочувствия поправил он.
— Лишь знак принадлежности, — дернула она плечом.
Безразлично не получилось, да и сохранять хотя бы видимость спокойствия Рэе удавалось все с большим трудом:
— Страшнее, когда выжигают душу, — неожиданно для самой себя, выдохнула она.
— Сколько их было?
И ведь не промолчишь… Не отделаешься обтекаемыми фразами…
Это себе можно солгать, ему… и захочешь, не получится. Да и не хотелось… Словно вот это отстраненное безразличие, восприятие, в котором боль становилась лишь фактом… одним из многих, именно оно и позволяло перечеркнуть все, что было. Перечеркнуть и…
Взгляд зацепился за воду… Тоже… не свободную…
Прошлое не изменить. Не ее прошлое…
— Я перестала считать после третьего десятка. — Собственный голос прозвучал, словно со стороны. Ровно, равнодушно… — Но забыть не удается только одного.
Память оказалась услужливой, тут же вытащив из своих глубин соответствующее воспоминание.
Тот день был похожим… мягким, нежным, уютным. В таком хочется просто быть…
Гулять, медленно скользя взглядом по всему, что попадется на пути. Не видя — ощущая суть вещей, погружаясь в мгновения, каждое из которых похоже на вечность.
Улавливать звуки, но слышать в них отголоски будущих событий, словно настоящее стало тонким, прозрачным, нереальным…
Для нее в нем не было ничего, кроме боли… Боли, от которой невозможно скрыться в иллюзии, от которой не спасали ни крик, ни мольба…
— Шаенталь?
Голос эклиса вырвал из подвала, в котором от света остались лишь несколько полосок, расчертивших на полу неровную решетку.
Все такой же… безучастный. Все такой же… твердый, как опора.
— Шаенталь не отличался особой фантазией, — едва ли ни легко вздохнула она. Без малейшего внутреннего напряжения посмотрела на эклиса, прекрасно понимая, что именно он сейчас делал.
Не избавлял — делился своей силой.
— Джориш?
Она все-таки вздрогнула.
Бывший эклис отдал ее лиската Храма Судьбы на сутки. Двадцать четыре часа. Минута в минуту.
Ни одну из них Рэе забыть не удалось:
— Для него я была одна из многих. Он меня не узнал.
— Узнает, — не обещая — клянясь, произнес он.
Прошлое не изменить…
А будущее?!
— Что я должна сделать? — отступив на шаг назад и опустившись на колено, выдохнула она. Ей предлагали выбор… уже сделанный ею.
— Что мы должны… — поправил он ее. Коротким, но категоричным жестом приказал подняться. — Ордан должен вернуться и занять предназначенное ему место.
— Ордан Ханиль? — переспросила она, в первый момент посчитав, что ослышалась. Ордан Ханиль, Камил Рауле… — Я могу его найти, но не снять личину. Там… очень жесткое условие.
— Мне об этом известно, — улыбкой подбодрил ее эклис. Спустился еще на одну ступеньку. — У этой проблемы, инесса Ларкиль, — продолжив путь вниз, вновь заговорил он, — есть решение. Главное — начать.
— Я могу приступить к поиску немедленно, — чувствуя не ту уверенность, что выглядела, как неизбежность, а другую, похожую на вольную птицу, ощутившую счастье полета, отозвалась она.
— Ваше стремление похвально, — не помедлил Ильдар с ответом, — но не будем торопить событий.
— Я слушаю вас, господин эклис, — подобралась Рэя.
Не благодарность за те изменения, что произошли в ней за несколько минут встречи, понимание, что готова войти в мир, который он создавал.
Эклис вновь не заставил себя ждать:
— Кайри Мария.
— Ей грозит опасность?
— Ей грозит опасность, — продолжая спускаться, утвердительно повторил эклис. — И это — ваша забота, инесса Ларкиль. Ваша и вашего брата, который уже завтра наденет плащ акрекатора. Благодарить не стоит, — предугадал он ее желание, — пусть благодарностью станет безопасность кайри.
— Наши полномочия?
— Ваши полномочия, — поправил ее эклис, неожиданно остановившись. Задумчиво посмотрел на белесую дымку, растянувшуюся по небу. — Я не прошу вас стать ей подругой, но…
— Госпожа Мария — чудесная женщина, — неожиданно вырвалось у нее.
Исправить ситуацию Рэя не успела, вынужденно сглотнут готовую сорваться с языка фразу, когда наткнулась на его насмешливый взгляд:
— Надеюсь, ваше личное отношение к кайри не повлияет на тщательность, с которой вы будете исполнять мои особые поручения…
О чем он говорил, было понятно и без уточнений. О приговоре, который Рэй поспешила привести в исполнение.
Не только для себя, но и… для нее…
* * *
— Я могу присоединиться к прогулке госпожи кайри? — голос Марка был не просто веселым, он был провокационно задиристым, словно бросая вызов моему настроению.
А то было… паршивым.
О моем новом статусе Ильдар не объявлял. Достаточно оказалось браслета, в полной тишине надетого на мою левую руку, да вещей, которые немедленно после этого перенесли в его покои. Едва слышное: «Да», которое я с трудом выдавила из себя под тяжелым взглядом Римана, эклиса нисколько не смутило.
— Я просила хошши разыскать тебя, — развернулась я к Валанду. Пришел он со стороны резиденции эклиса. — Надеюсь, не отвлекла? Мне сказали, что ничего особо важного в твоих планах на первую половину дня не было.
Ночь стала для меня кошмаром. Лежать в одной постели с Ильдаром и четко осознавать, что сейчас мы с ним были значительно дальше друг от друга, чем в первый месяц моего плена, было невыносимо.
Утро облегчения не принесло. Просьба Ильдара не присутствовать на Совете прозвучала приказом. Жестким и категоричным.
Трудно сказать, чем бы все закончилось, не вспомни я слова Шу Ена, капитана старховского супертяжа. Ситуация, в которой он произнес их, ничем не напоминала эту, что не лишало ее актуальности.
Если не знаешь, что делать, делай то, что можешь.
Я — не знала, но кое-что могла.
— Госпожа кайри, — с улыбкой склонился Марк к моей руке, — всем другим занятиям я предпочту общение с вами.
— Льстец! — укоризненно качнула я головой и слегка насторожилась, заметив его взгляд, направленный на широкий браслет, опоясывающий мое запястье.
— Разведчик, — поправил он меня. Осмотрелся по сторонам, подмигнув, заговорщицки шепнул: — Скоро на Самаринии перестанет быть столь скучно и предсказуемо.
Стоило признать, что подобный взгляд на происходящее оказался для меня полной неожиданностью. Как и задор Марка, который, как мне казалось, едва ли не наслаждался своим присутствием в этом мире.
Впрочем, я могла и ошибаться. Владел Валанд собой более чем безупречно.
— Тебя это радует? — не удержалась я от вопроса. И от тона, раздраженного, обиженного.
— Мне нравится, что эклис Ильдар перестал заигрывать, а начал играть, — чуть слышно отозвался он, продолжая улыбаться. Потом приложил палец к губам: — Но, тсссс, я вам ни о чем не говорил, а вы ничего не слышали.
— Договорились, — неожиданно легко кивнула я, понимая, что именно вот этого мне и не хватало. Небольшого толчка, чтобы то, что проклюнулось прошлым вечером, вновь вернулось, но теперь уже более окрепшим и жизнеспособным. — Я не хотела бы затягивать с началом деятельности Совета по интеграции, — уже не просто спокойно — уверенно начала я, жестом предложив ему продолжить разговор в движении. — Тебе известны имена Верховных, которые должны помочь нам в работе или есть возможность выбора?
