— Я дал ему лишних десять минут, — закрепляя на руке шипы, равнодушно произнес он. — Дам еще один шанс и тебе, хоть и противник повторять дважды… — Он подошел, встал не прямо напротив, а чуть сбоку. И бить удобнее — чтобы вскользь, пока не ставя цели покалечить, и контролировать пространство. — Ты будешь работать на «Будущее…»?

Улыбнувшись, хоть и хотелось завыть, ответила, чувствуя, как предательски наполняются слезами глаза:

— Я хоть и не противница повторять дважды, но тебе скажу — нет. У каждого из нас…

Закончить я не смогла, как и сдержать крик… когда лицо обожгло болью…

— Ты обратила внимание, насколько быстрее начала приходить в себя? — безразлично поинтересовался Компато, плеснув мне в очередной раз в лицо водой из кувшина. Наполнять его снова и снова, уходя и вновь возвращаясь, словно давая мне время на размышление, он не ленился.

— Да… — выплюнув ответ вместе с кровавым пузырем, прохрипела я. Голос от крика сорвала напрочь.

— Противошоковые боты уже почти сдались, — продолжил он, все так же… равнодушно.

Профи… Свою работу он знал… Дикая боль, кровь, и… ничего необратимого, даже все зубы на месте. Но смотреть на себя в зеркало мне бы не хотелось…

— Сколько? — подняла я на него взгляд. Голову я еще держала, тело — нет. Скорповски пришлось зафиксировать меня, пристегнув к спинке стула.

— Час двадцать пять, — бросил он, отходя чуть дальше. Оценивал результат. — Придется вспомнить, что ты еще и женщина, — скривился он, выщелкивая из захватов нож. — А ведь не хотелось…

Сглотнув — перспективы выглядели совсем уж не радужными, перевела взгляд на валявшийся на диване планшет. Шторм вызывал на связь… последние минут пятьдесят — непрерывно.

— И тебе не противно будет меня насиловать? — задыхаясь после каждого слова, прошептала я.

Пугал не сам факт… С этого чаще всего только начиналось…

Служба Маршалов работала с бывшими наемниками, так что мне доводилось сталкиваться с последствиями встреч с ними. От женщины потом мало что оставалось, не всегда помогала и реконструкция.

— Не противно, — склонился он ко мне. Одно движение, ленты обвисли, и я бы упала на пол, не успей он меня подхватить. Глухо полоснуло болью, но я только скривилась — притупилось. — На морду твою, конечно, смотреть неприятно, но ты сама отказалась.

— Сама, — хрипло повторила я за ним, даже не делая попытки шевельнуться, когда Скорповски сбросил меня на диван, уронив планшет. Звук вызова стал тише, но не смолк…

— Не понимаю я твоего упорства, — буркнул он, столь же равнодушно, как и до этого бил, без малейшего напряжения разрезая на мне одежду. — Уважаю, но не понимаю.

— Вот и я не понимаю, — заставляя себя дышать ровно, отозвалась я. Смысла сопротивляться не было, как и сил, я и не сопротивлялась, просто тянула время, насколько могла. Словно все еще во что-то верила.

Верила!

Потому и молчала. Потому и продолжала игнорировать вопросы, которые он мне задавал.

О судьбе Анны Вихревой. О Шторме и его делах с О-два. О Валанде, неожиданно исчезнувшем из их поля зрения. О Валеве, который вдруг оказался в моем отделе. О Матюшине.

Эти были самыми безобидными. Остальные намекали, что наша компания последнее время находилась под плотным контролем.

— Тебе дать еще подумать? — закончив с бельем и склонившись ко мне, спросил Скорповски. Странно… но в его голосе мне послышалась надежда. Что я соглашусь…

— Ты же знаешь, что нет, — сглотнув солоноватую слюну, чуть слышно произнесла я и отвела взгляд в сторону. Смотреть, как он будет расстегивать штаны, не хотелось…

Вообще уже ничего не хотелось, только скатиться в небытие… Но даже этого я уже не могла…

Шипами Компато воспользовался лишь дважды, располосовав мне лицо, потом бил рукой. Кулак, костяшки пальцев, ребро ладони… Идеально рассчитывая силу и зная, куда именно наносить удар. Не убить, не сломать, не изуродовать — заставить выть от острой, затмевающей разум боли.

— Жаль, — вполне искренне отреагировал он на мои слова. Спокойно, деловито, втиснул колено между моими ногами, раздвигая их, сдвинулся, пристраиваясь удобнее…

И ничего личного, просто работа…

В нашей службе случалось и такое… Мне пока что везло…

— Дура ты, Элизабет Лазовски, — наваливаясь, с неожиданной горечью выдохнул он мне прямо в лицо и…

Скорповски с меня буквально сорвало. Удар! Хриплый стон и… слишком хорошо знакомый голос с бешеной яростью бросил кому-то:

— Займись им, пока я не разорвал!

Я не знала своих возможностей! Я не знала, на что способен мой страх! Тело действовало даже не на рефлексах, на чем-то запредельном…

Спастись! Уйти! Оказаться как можно дальше от этого существа!

Меня перехватили уже в прыжке, на мгновенье прижали к себе, тут же замотав во что-то плотное и упругое.

— Теперь все будет хорошо. — Интонации звучали мягко, умиротворяюще, а дыхание, обдавшее тупо саднящую кожу на лице, было теплым и ласковым. — Теперь все будет хорошо… Спи…

Этого не могло быть, но… было. Не я — что-то в глубине поверило его словам, позволив скатиться то ли в сон, то ли… в беспамятство.

Из забытья, в котором было легко и уютно, меня вырвал разговор. Похоже, он был важным, раз сознание решило на него отреагировать.

— Ты рисковал. Он мог успеть активировать заряд.

Обвинением не звучало, лишь констатацией факта, но я тут же напряглась, связав одно и другое. Скорповски, едва не состоявшееся изнасилование и… столь же своевременное, сколь и драматичное появление Римана Исхантеля.

— Знаю, — отозвался тот. Не равнодушно или бесстрастно… безжизненно.

— С этим можно жить…

— Знаю, — повторил жрец.

— Задело? Мужское…

— Я — успевал, — четко произнес Риман. — Ты сам сказал, что он нужен тебе живым.

— Не мне, — поправил его незнакомец, — нам всем.

— Это что-то меняет?

Тот, второй, иронично хмыкнул:

— Ничего.

— Я и так держался дольше, чем стоило.

— Что за заряд? — спросила я раньше, чем сообразила, что лучше бы этого не делать. Мало ли… что я еще могла услышать, вроде как, продолжая спать.

Откатывать назад было поздно.

— Черный инурин, — ответил Риман, подойдя ближе, чтобы я могла его видеть.

Приподняться у меня не получилось, была полностью спелёната, да и лицо воспринималось застывшей маской. И с первым, и со вторым все было понятно — у медиков бывать приходилось.

Кокон — бриказа, действовал аналогично регенерационной капсуле, но более активно. Самаринянские технологии, но те их продавали. Наши использовать тоже не гнушались, пусть приобретая и не напрямую, а через Приам и стархов.

Маска — клеточный биогель. Это — когда уже совсем в хлопья.

— Без специальной обработки, удаляющей поверхностные примеси на оболочке кристалла, весьма нестабилен, — продолжил между тем жрец. — Кое-что о последствиях этой нестабильности тебе уже известно.

Хотелось бы кивнуть, но не в моем положении. Но говорить я могла — значительно больше, чем ничего.

— Потому Скорповски и был столь спокоен, — выдохнула я… не без горечи.

Ситуация отдавала абсурдом. Риман Исхантель… Жрец полного посвящения… Брат эклиса Самаринии, лиската Храма Предназначения, стоял напротив и не скрывал от меня чувства вины.

Передо мной…

Мир сошел с ума. Теперь я в этом окончательно убедилась.

— Да, — отвел на мгновение взгляд Риман. — Я должен был вмешаться раньше…

— Твой друг прав, — произнесла я спокойно, — с этим — можно жить, а вот остаться растением мне бы точно не хотелось.

Бравада… Думаю, Риман это понимал.

— Где Скорповски? — перевела я тему, тут же заметив, как «закаменел» Риман. Он и так мало походил на того Исхантеля, которым я помнила его по Зерхану, теперь же вообще словно «ушел в себя», оставшись лишь контуром передо мной.

Впрочем, я и сама была такой. Холодным и бесчувственным отражением.

— Отвечает на вопросы, — вместо продолжавшего молчать Римана, отозвался его бывший собеседник. Опередив и меня — я хотела уточнить, чьи именно, добавил: — Орлов, Шторм и Лазовски.