— А мне показалось, что ты более сообразителен, — с толикой разочарования произнесла она, на мгновенье приложив ладонь к его щеке. — А если подумать? — рука скользнула вниз, прошлась по внутренней поверхности бедра, поднялась чуть выше. — Но не тем, — она опустила взгляд вниз, — а — этим, — посмотрела наверх.

— Это когда я буду соблазнять, а ты — сопротивляться? — придержав ее за плечи, чтобы не последовала за ним, отступил назад.

Азалия правила игры приняла, сама отошла дальше, давая ему возможность оценить и едва прикрытую тканью грудь, и тонкую талию, подчеркнутую золотистым ремешком, и сильные, длинные ноги.

— «Мираж» тебе идет больше, чем эти тряпки, — дернув губой, снисходительно бросил Валанд. Развернулся, направился в сторону кабинета. Появившийся на лице демоницы азарт не пропустил — командный работал в полном объеме. — Проследи за вещами.

— Слушаюсь, мой господин, — сложив ладони перед грудью, низко склонилась она. Когда выпрямлялась, со сдерживаемым стоном провела ладонями по телу, томно облизнула губы. Посмотрев на закрывшуюся за Марком дверь, довольно хмыкнула: — Интересно, и куда ты спрячешься от меня на ночь?

Улыбка сошла с лица сразу, как только на информере вспыхнул вызов. Вместо ожидаемого стюарда на экране…

— Вот так сюрприз, — приподняла она бровь, позволяя гостю пройти. — Что-то непредвиденное?

— Что-то — непредвиденное, — подойдя к столу, подтвердил вошедший в каюту Шаевский. Поставил бутылку тарканского — на Иари, откуда они вылетали, достать практически невозможно. — Я — Вик Шаине, посредник. — Оглянулся на появившегося в комнате Валанда. — Работаю с демонами, — он кивнул на Азалию, — и не только. Познакомил нас твой приемный отец, когда ты искал себе телохранителя. — Сделав лишь короткую паузу, попросил демоницу: — Дай бокалы…

— Так и знала, — с сарказмом хмыкнула Азалия, — то присмотри за вещами, то подай бокалы… И никакого удовольствия…

— Будет тебе удовольствие, — неоднозначно дернул плечом Шаевский, скептически посмотрев на Марка. — Если этот устоит, я сдамся на милость…

— А если без балагурства? — не попросил — потребовал Валанд.

— А если без балагурства, — уже во второй раз повторив за собеседником, нахмурился Шаевский, — то я с вами до Приама. Остаюсь на Эстерии. На ближний контроль садится Ромшез.

— Кажется, я догадываюсь о причине подобного решения, — холодно произнес Валанд. Получилось, как хруст снега. Морозный, пронзительный…

— Сомневаюсь, — выдохнул, скривившись, Виктор. Двумя резкими ударами по дну бутылки выбил пробку. Налил вино в один из подставленных бокалов, наполнив до краев. — Это — ему.

— Куда она еще влезла? — все еще спокойно уточнил Марк, приняв фужер. На демоницу, наблюдавшую за их разговором с явным любопытством, он даже не посмотрел.

— Ты бы при своей барышне так явно не интересовался другой женщиной, — подмигнув Азалии, усмехнулся Шаевский. Вот только усмешка вышла с горечью… — Информация подтвердилась в последний момент…

Закончить ему не дал сигнал информера. Стюард. Не тот, молодой, постарше.

Пока Азалия показывала, куда поставить багаж, пока проверяла сканером принесенные вещи, Валанд и Шаевский молчали. Медленно пили вино, смакуя каждый глоток, не без подтекста посматривали на демоницу, которая каждое свое движение наполняла сексуальным подтекстом.

Наклонялась, позволяя заметить тонкую полоску белья и оценить крепость и идеальную форму ягодиц, выпрямлялась, резко откидывая за спину густые вьющиеся волосы, прикусывала ноготок мизинца, изучая показания сканера…

— Тяжело тебе придется, — сочувствующе протянул Виктор, когда Азалия кивнула, давая понять, что техника ничего не засекла.

— Что за информация? — отставив пустой бокал, жестко спросил Валанд. Сказанное Шаевским предпочел проигнорировать.

Элизабет ушла из его жизни. Сначала с памятью, которую отобрали на Зерхане, затем с замужеством, которому он заставлял себя радоваться, понимая, что шансов на счастье у нее значительно больше именно с Лазовски. Не по факту — до определенного момента он продолжал верить, что сумел бы выкрутиться, совместить службу и чувства к этой женщине, по осознанию, что именно сделала с ним встреча с самаринянским жрецом.

Впрочем, к тому моменту, когда ему поведали о кальке силы, которую на него «сбросил» Риман, Марк уже и сам сообразил, что наблюдавшийся скачок способностей победой в ментальной схватке трудно объяснить.

А еще была боль… Чужая, сладостная, манящая…

Собственная воля легко подавляла тягу к жестокости, но ведь она была… Как и Элизабет, ставшая олицетворением недосягаемой мечты.

Что порадовало, тянуть с ответом, испытывая границы его самообладания, Шаевский не стал:

— Старший Исхантель летит на Эстерию. Думаю, говорить, по чью именно душу, не стоит?

Вопреки собственным ожиданиям, Валанд не вспылил, всего лишь отвел взгляд, чтобы никто не заметил, как мелькнуло в них… обреченностью.

Вздохнув, скривился:

— Ты ей ничем не поможешь!

— Что?! — непонимающе вскинулся Шаевский. Продолжил зло, с надрывом: — Чем тебе скайлы мозги прочистили?!

Проигнорировав вопрос Виктора, Валанд глухо произнес:

— Я еще на Зерхане понял, почему он ее не убил. — Посмотрел на Шаевского. Не бесстрастно, как скайл, бесчувственно. — Он принял ее, как воплощение своей Богини и теперь уже не отдаст никому.

— Точно — прочистили, — качнул головой Шаевский, бросив взгляд на демоницу, словно ища у нее поддержки. Та, в ответ, опустила ресницы. Мол, поняла. — Ее прикрывает Горевски и Звачек. Потом и я подоспею…

— О чем ты говоришь?! — неожиданно для всех, сорвался Валанд. Выглядело страшно. В глазах холод и чернота, словно бездной плеснули, на губах кривая усмешка, а от едва сдерживаемой ярости, в комнате только что не звенело. — Горевски, Звачек, ты… Пока она находилась в Союзе, его еще могли остановить границы. Пока он был на Самаринии, его еще мог удержать эклис. Но на Эстерии… Чем ближе Риман будет к ней, тем сильнее!

— Сомневаюсь, что наш общий знакомый этого не учел, — криво улыбнулся Виктор. Наполнил свой бокал до краев, выпил залпом. — Не в первой, прорвемся…

Валанд, медленно приходя в себя, выдохнул:

— Извини…

— Она любит Ровера, — поставив бокал на стол, твердо произнес Шаевский, глядя в глаза другу и напарнику, — и этого не изменить. — Развернулся резко, направившись к двери, бросил на ходу: — Я на синей палубе, каюта триста двенадцать.

Валанд не сопротивлялся, когда Азалия, подойдя вплотную, залезла горячими ладонями под тунику. Нежно гладила, царапала коготками, очерчивала подушечками пальцев кубики пресса. И даже сам, жестко, не сдерживая сил, прижимал к себе, целовал, не отпуская, пока она не начинала «плыть», теряясь в удушье. И отдавал себя, позволяя демонице экспериментировать с его телом, и брал сам… ненасытно, словно в последний раз.

Но даже, когда накрыла волна удовольствия, когда тело буквально заходилось конвульсиями, заставляя расслабиться и забыть обо всем на свете, даже тогда он помнил и имя женщины, которую хотел в этом момент чувствовать под собой, и имя врага, для которого у него никогда не найдется жалости…

— Довольна? — чуть насмешливо поинтересовался Дарош, когда курьерский катер, на борту которого находился Сашка и сопровождавший его медик, отвалил от лайнера, направляясь к встречному.

Сломанная челюсть, несколько выбитых зубов, «цветущая» физиономия… Неприятно, но не смертельно.

Когда Уваров «нашел» Александра в туалете ресторана, выглядел тот весьма живописно. Мне даже захотелось познакомиться с тем… специалистом, который столь изящно отделал Кабаргу. С учетом его интуитивного ощущения опасности и подготовки…