«Во что же ты влез?» — взглядом спросил он у продолжавшего сидеть, глядя в одну точку, Орлова.
«В большое и вонючее дерьмо», — ответил сам себе, отступая в сторону и освобождая место для вошедших в кабинет скайлов. Защита пропустила только их, да капсулу, вплывшую следом, искажающим полем перекрыв возможность рассмотреть то, что происходило внутри.
Двое. Оба знакомы. А главное, единственный, на чьи вопросы те будут отвечать — адмирал Искандер, находившийся сейчас на «Танталионе». Нужный код Шторм ему уже сбросил, к чему тот относится, сообщит Кэтрин. Скайл сообразительный, догадается, что к чему.
— Покушение. Предположительно — сработала ментальная блокировка.
Комментариев не последовало, попыток проверить сказанное — тоже. Орлов правильно рассчитал. Первое, что обязаны сделать при малейшем подозрении на взлом сознания — полностью изолировать, выводя из реальности, в которой все, что угодно, могло сработать, как спусковой механизм.
— Доставить на «Хурагву». Немедленно. — Приказал Шторм, когда генерала, достаточно аккуратно, но жестко контролируя малейшее движение, уложили в капсулу. Панель управления тут же вспыхнула, защелкали показатели жизнедеятельности…
С блокировкой он не ошибся. Судя по цифрам, генерал находился в ментальной коме.
Сердце дернулось — это уже не в дерьмо, в самое пекло, но на выражении лица это нисколько не отразилось. С собственными рефлексиями он разберется позже.
— Господин полковник!
Защита опять сработала на допуск, и выпуская медиков, и запуская спецгруппу. Капитан Юрген Виллер — полевик, одинаково хорошо работающий и головой, и руками. Старший лейтенант Кэтрин Горевски, включившая себя в состав следственной команды на правах его офицера для особых поручений, четверо технарей разного профиля.
— Докладывать лично мне, каждые… — ни один не насторожился в ожидании условной фразы, уже включившись в привычный рабочий ритм, но Шторм ощутил, как на мгновение взметнулось напряжение — Орлова в его вотчине уважали. Увы, даже их, проверенных и перепроверенных, он не мог посвятить в то, о чем сам только догадывался, — тридцать минут.
Произнеси он «полчаса» и внешне ничего бы не изменилось. С той же тщательностью снимались бы данные, с той же изобретательностью выдвигались версии. И только на душе стало бы легче — работа не на последствия, на предупреждение.
Вышел он из кабинета, не оглянувшись, машинально отметил, что в коридоре кроме парней Лисневского, отвечавшего у него за охрану, уже никого нет. Самого Андрея тоже не наблюдалось, скорее всего, сидел в оперативном, выискивая со своими следаками возможные зацепки.
Шухер по всем правилам…
— Господин полковник, — вызов дежурного «поймал» его уже в своем кабинете, — советник по безопасности императора Индарса…
Активировав экран, посмотрел в глаза своему офицеру… За кажущимся спокойствием скрыта не только тревога, но и жажда деятельности, которую разбудил своей выходкой Орлов. Пойти, найти, порвать…
А расхлебывать ему…
Про веские причины Шторм не забывал, но от этого легче не становилось. В списке тех, с кем предстояло общаться, было и имя дочери генерала.
Старел, наверное…
— Соединяй, — недовольно буркнул он, останавливаясь в полушаге от кресла. Тоже соответствующий антураж, демонстрация острого дефицита времени. — Информацию подтверждаю, — произнес он резко, как только картинка сменилась, явив ему Ашана Йорга на фоне парка, разбитого вокруг дворца Индарса. — По состоянию ничего конкретного, готовят к перевозке на борт крейсера.
— Как же ты… — начал советник, но не закончил, осуждающе дернув головой.
— Не всесилен, — вздохнул Шторм, давая понять, что и сам сожалеет, что не усмотрел. — По карте чрезвычайного положения функции генерала Орлова до особого распоряжения переходят ко мне. Я прошу передать императору, что все программы в рамках наших договоренностей работают в штатном режиме.
— Считаешь, что я связался с тобой ради этого заявления? — подчеркнуто равнодушно протянул Йорг.
Продолжить, если и хотел, не смог, Шторм воспользовался короткой паузой:
— Если не ради этого, то дай мне всю инфу по передвижениям и контактам генерала за последние сутки. И не говори, что у тебя нет…
— Не скажу, — усмехнулся Йорг. — Все, что тебе нужно, уже готовят, вот только…
— Что — только?! — не сдержавшись, зарычал полковник. Тут не до игр…
Окончание оказалось нетривиальным, особенно с учетом возможностей ребят Ашана:
— По последним трем часам перед возвращением Орлова в Управление данных нет. Его потеряли…
Он оказался прав — это было не дерьмо… хуже.
* * *
Встреча прошла по принципу: главное — создать видимость. Что ситуация не оставляет простора для оптимизма, понимали все. Что ближайший лайнер уходил на Приам через семь дней и изменить этот факт нам не по силам, а воспользоваться помощью военных не позволяли обстоятельства дела, тоже.
Все, что мы могли — демонстрировать некое единство.
На мой взгляд, пустая трата времени и сил, но правилами этой игры было предусмотрено.
— Ты позволишь? — замер на пороге Дарош.
— Уже вошел, — философски заметила я. — Это — раз. Во-вторых, тебя и ждала.
— Не загоняй себя, — улыбнулся мне Звачек, направляясь сразу к кофе-машине. — Будешь?
— Если только что покрепче, — машинально отозвалась я, невольно сравнивая Дароша и Шаиля. С одним мне было легко и просто, второй заставлял держать палец на акере. — Ты почему еще не переоделся?
В отличие от меня, Дарош продолжал щеголять в форме. Стоило признать, она ему шла, вытаскивая наружу ту сущность воина-защитника, которую я в нем ощутила еще в первую нашу с ним встречу.
Награждение состоялось вовремя, откладывать и переносить такие вещи — кощунство. Парни сделали то, что нам самим казалось невероятным. Семь с лишним стандартов… Последнее дело Эскильо в статусе маршала.
Идея, как взять Неуловимого — так окрестили этого бегунка наши юмористы, возникла у Эда от безнадеги и гипертрофированного чувства ответственности (оставлять эту головную боль своему преемнику было стыдно), реализовывал ее уже мой бывший ученик.
В успех мало кто верил, но ведь сработало. Многие из наших подопечных страдали ностальгией. Не только по отношению к тем местам, где «отметились», но и к своим жертвам. «Трагическая гибель» одной из тех немногих, кому посчастливилось выжить после его развлечений, не оставила эту тварь равнодушным.
— Решил побыть с тобой, пока наш балагур не объявился, — фыркнул он, усаживаясь напротив меня.
— Балагур? — задумавшись, уточнила я, не сразу поняв, кого он имел в виду. — А он еще и балагурить умеет?
— Поверь, при необходимости он все умеет, — сделав глоток, скривился Дарош. Ведь не любил горький, но продолжал пить именно такой… — Налаживает контакт. Кое-кто уже едва ли не в рот ему смотрит.
Отметив, что речь в этой фразе вряд ли шла о возможной конкуренции между мной и Ханазом, перешла к тому, что сейчас было значительно важнее:
— Эд сбросил выборку по теням на Маршее и Эстерии. Зацепиться не за что.
— А прикрытие от более серьезных ребят? — полюбопытствовал Дарош, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и даже глаза закрыл, явно наслаждаясь мгновением отдыха.
Момент был хорошим. Не для серьезных ребят и прикрытия — для небольшой профилактики.
— Как полигон?
— Какой полигон? — тут же вскинулся Звачек, «вильнув» взглядом.
— Дарош, — тяжело вздохнула я, — давай, ты сразу запомнишь, и нашему балагуру передашь, что по старой и доброй традиции, заведенной еще Ровером, мне известно обо всем, что происходит в этом отделе. Кто, где, с кем, зачем и почему. А если я, вдруг, что-то упущу, мне это нисколько не помешает сделать правильные выводы по косвенным признакам. Думать, сев в это кресло, я еще не разучилась.
