А вот Валанд… Шторм сказал: «Его готовят к чему-то серьезному».

Горевски тогда не понял, о чем речь. Сообразил только сейчас. Похоже, Марку выписали билет в один конец! Не на Маршею, на Самаринию… Добровольно на такое не отправляют. Либо трибунал со всеми вытекающими, либо… во имя Союза!

Дерьмо! Даже с учетом того, что он, Валесантери, уже давно избавился от иллюзий.

Следующий вывод, давшийся проще, был закономерным. Шторм догадался значительно раньше, потому и подстраховал Валанда им и его командой. И от предприимчивости шейха, и от сволочизма своих.

Прикрыть и вытащить!

Шторм, конечно, тоже без дальних планов ничего не делал, но своих на растерзание не отдавал. А Валанд, по каким-то неведомым Горевски причинам, стал своим.

– Тебя подставляют под статью. – К Марку Горевски не повернулся, продолжая смотреть на цель, которая стала еще призрачней.

Что порадовало, Валанд не стал сразу утверждать, что такого быть не может. Задумался, потом кивнул.

– Была такая мысль. – Усмехнулся. – Когда узнал, кого именно буду прикрывать.

– Считаешь, что до твоего хранилища добрался не только я? – вяло поинтересовался Валесантери, просчитывая варианты дальнейших действий.

Их оказалось немного.

Раз Валанд предполагал подобное развитие событий, значит, принял и то, что ему придется взять вину за самовольные действия на себя.

Убеждать, что это глупо – бесполезно. Не мальчик, отдавал себе отчет, на что идет, когда давал согласие. Хоть формально, но его спрашивали.

Заставить остаться силой… Десять его парней, включая помощника, ждут команды у второго корпуса. В мобильном вместе с ними – восемь, двоих можно уже не считать. С ним одна Красотка. Она, конечно, четверых стоит, но куда деть еще столько же?! Оставалась только провокация.

И, кажется, Горевски знал, что может заставить командование отдать этот чертов приказ.

– Говоришь, через час… – Валесантери криво оскалился, давая понять Марку, что правила игры изменились. – Ставь отсчет. Тридцать минут, не более.

Собственная наглость распирала, но Горевски удалось сдержаться. А так хотелось… выдать что-нибудь замысловатое.

– Что ты задумал? – Во взгляде Валанда не было ни облегчения, ни предвкушения.

Вот только Горевски ему не поверил.

Чтобы понять это, слова были не нужны. Элизабет и Шаевский в одной связке, нельзя вытащить одного, не прихватив другого.

Лазовски был так же ограничен в действиях, как и они. Даже три тройки не могли ничего изменить, но в состоянии стать приговором для их совести.

– Что я задумал? – повторил Валесантери, еще раз взвешивая все «про» и «контра». Чем дольше размышлял, тем все сильнее склонялся к выводу, что все, что он делает, было просчитано Штормом. Уж больно гладко складывалось. – Как думаешь, покушение на Соболева заставит их шевелиться?

Обернулся Горевски только сейчас и то лишь для того, чтобы оценить произведенное его словами впечатление.

Стоило признать, что Валанд выглядел обескураженным.

И это хваленая выдержка ментата!

– У тебя есть такая возможность? – осторожно поинтересовался Марк, намекая интонациями, что готов поверить даже в самое невероятное. Под трибунал ему вряд ли хотелось.

Горевски шутливо развел руками.

– У меня – нет, но есть тот, у кого она есть. – Скрывать свои переговоры со Шнурком он не стал, вывел картинку на внешку. – На месте?

Заминка была секундной, но заставила понервничать и самого Валесантери.

– Цель рядом, жду отмашку.

Валанд явно хотел спросить, о ком идет речь, но стоило Горевски вопросительно взглянуть в его сторону, тут же качнул головой. Это не имело значения.

– Игра в рулетку. На зеро – адмирал Соболев. Цель номер один без изменений. Время – пятнадцать минут.

Еще одна секундная задержка, и на той стороне раздался смешок.

– Игру в рулетку принял. Пятнадцать минут.

Когда экран погас, подчиняясь команде Горевски, Валесантери окинул Валанда оценивающим взглядом (точь-в-точь как не так давно Красотка) и произнес, не скрывая сарказма:

– Бросал бы ты свой особый…

Марк ничего не ответил. Сейчас он был готов на все, что угодно. Даже на Шторма.

Дежавю не получилось. Когда я пришла в себя, лежа все на той же кровати, Ханри (двойника я предпочла даже мысленно называть «вторым»), в комнате не было. Зато был оставленный на столе планшет, с активированным внешним экраном. Картинка оказалась голографической, а не объемной. Вставать, чтобы рассмотреть происходящее на нем, мне не пришлось.

Виктор!

Крошечная камера, двоим не развернуться. Лежанка с кольцами для фиксаторов, стены отделаны упругим материалом – рука Шаевского, упертая в одну из них, продавила углубление. В углу, за невысокой перегородкой, гигиенический отсек.

Все это я отметила машинально, сработала привычка максимально точно оценивать ситуацию. Важнее было другое: освещение чисто символическое, что не мешало рассмотреть покрытые резаными ранами ступни и ладони, заострившееся лицо, изломаную позу тела…

На одном из запястий лента мини-диагноста. Параметры жизнедеятельности столбцом высвечивались на экране. Красный, красный, красный…

Внутри все заледенело.

Это не могло быть результатом того первого раза, когда именно я стала причиной издевательств над ним! И это не мог быть Ханри. Тот должен был приберечь Виктора. Если и не сдержать брошенного вскользь обещания, так хотя бы перестраховаться.

Значит, «второй». И это не просто привет, это послание. Для меня. Он знал, кем были мы с Виктором. И он знал, зачем мы оказались в этой хорошо защищенной империи.

Чтобы разгадать смысл всего остального, много времени не требовалось, достаточно вспомнить о встрече Ханри, капитана Шахина и смерти Эвин. Я могла ошибаться в деталях, но не в общей схеме. Хозяева Окраин уже давно контролировали деятельность главы «Ханри Сэвайвил». И тому это не очень нравилось, за что он уже однажды поплатился.

Это не значило, что я реабилитировала Санни и его отца, всего лишь уменьшила количество их жертв на одну. Самую первую.

Сдвинувшись к самой стене и сжавшись в комок, тихонько завыла. Никакой ярости, только отчаяние!

И не важно, что один из двоих не поверит в эту игру. Делиться своими знаниями с Ханри он не станет – выгодно, чтобы мы уничтожили и настоящего главу мегакорпорации и его сына. Еще бы понять, почему не убрал сам. Или просто решил воспользоваться ситуацией?

Вполне могло быть и так.

То, что он из вольных, сомнений не вызывало. «Сделать» лицо, отпечатки пальцев, сканы сетчатки глаз и радужки, создать коррелятор ДНК для полной идентификации… имея в своем распоряжении неограниченные кредиты и доступ к нужным технологиям, проблемой не являлось. У него было и то, и другое…

Да и с причиной, по которой этот «второй» хотел избавиться от своего оригинала, тоже, кажется, все достаточно ясно. После ареста Шахина Ханри вполне мог попытаться обрести вожделенную свободу. Новому покровителю вряд ли это понравилось, уж больно лакомый кусочек, эта корпорация. Ему проще поставить на место Дайриса своего человека, чем пытаться образумить, да прикрывать извращенные развлечения. Рано или поздно, но эта история с похищениями должна была выйти наружу.

Оставался один вопрос: какую роль во всем этом играл Риашти?

В моих догадках на этот счет было мало оптимизма.

На таймере работающего в аварийном режиме командного высветилось семь часов. Утро, хоть в комнате все еще темно. Скоро сутки, как мы находились на Маршее.

Всего лишь сутки.

Если не произойдет чуда, Шаевскому не продержаться.

Словно отвечая на мои мысли, в комнату влетел Ханри. Взгляд на меня, на экран, где все так же, без движения, лежал Шаевский…

Бешенство Дайриса волной ударило по натянутым нервам.

С постели он меня скинул рывком. Дернул за руку, отбросил к той стене, где находилась дверь в комнату Санни. Планшет слетел со стола, прокатился по полу, замер, запутавшись в тканевом полотнище. Изображение моргнуло в последний раз и погасло.