– Это имеет какое-то отношение к нашим проблемам? – холодно поинтересовалась я, сделав вид, что ничего не поняла, и вывела на экран голографический снимок жены Ханри.

Все остальные женщины, которых я выделила в отдельную группу, имели с ней лишь отдаленное сходство. Я же… нет, копией не была, но если в сумраке бара, то можно и спутать.

– Ты же психопрофиль Ханри еще не смотрела? – развернулся Горевски у окна.

Виктор вопросительно приподнял бровь, уточняя, о чем это говорил Валесантери.

Опять вздохнула. Должна была догадаться, что информацию получу не только я, но и… еще один штормовский выкормыш.

Промямлила. То ли оправдываясь, то ли… смущаясь.

Только этого мне не хватало!

– Не хотела светить его перед Куиши.

– Малыш, – Горевски подошел ко мне, опустился на колени, улыбаясь, посмотрел мне в глаза, – ты когда повзрослеешь?

Он был прав! Но не в этот раз.

Ответила ему ухмылкой.

– У меня нет уверенности, что служба розыска Приама не связана с Ханри. Не сам Куиши, этот похож на ищейку, а не на гиену, но в его окружении точно есть продажная тварь.

Поднимался Валесантери медленно и уже не улыбаясь. А на Шаевского без слез вообще взглянуть было больно.

Не хотела, но, заметив единодушную растерянность, попросила:

– Ребята, может, вспомним, что я десять лет обходилась без нянек!

Ответа не дождалась, а вот понимание, что если немедленно не выдам все, что они так жаждали узнать, меня просто растерзают, становилось все явственнее.

Выдохнув, встала с кресла, обойдя вокруг замершего Горевски, прошлась из угла в угол.

Это не был мой прокол, но… я обязана была доложить Лазовски сразу, как только все произошло. Я не доложила.

Мое решение.

– Меня опознали.

– Что тебя? – прорычал Горевски.

Виктор, к которому я обернулась, ища поддержки, лишь чуть дернул губой – все в порядке.

– Меня опознали как журналистку Мирайя.

Валесантери выглядел еще взбешенным – играть роль грозного Шторма я тоже умела, но накал эмоций был уже не столь ярким.

– В баре Риашти?

Я подтверждать очевидное не стала, другого места просто быть не могло.

– Мне передали записку, пообещали горячий материал, намекнув, что ее хозяину уже все равно, кто им займется.

– Где она?

– Уничтожила, – вместо меня ответил Виктор. – За нами следили, мы ожидали провокации в любой момент.

Горевски молчал недолго, приняв объяснение.

– На мне – оперативное ведение. Через четыре дня здесь будет Лазовски, работать будет в открытую.

– Искать тебя? – не сдержалась я от сарказма.

Следствие было не нашей прерогативой. Для того чтобы сам руководитель отдела оперативного поиска покинул офис, нужна была веская причина. Находившийся в розыске Валесантери Горевски как раз подпадал под эту категорию.

Мой вопрос тот проигнорировал, продолжая традицию этой беседы. Она больше походила не на диалог, а на мешанину из реплик.

По-другому не выходило.

– В это же время сюда прибудет… группа силовой поддержки. Действуют они самостоятельно, но по нашим данным.

Размах будущей операции настораживал, но я постаралась не подать виду. Вроде как не заметила и короткой заминки, перед тем как Валесантери упомянул про группу поддержки.

– Значит, на все про все у нас осталось шесть дней. Этот можно уже вычеркивать.

Говорила я, ни к кому не обращаясь, но стойку сделали оба.

– Что там было? Дословно!

Объяснять Горевски, что оперативное ведение не означает тотального контроля, я не стала. Пока это не принципиально, жестко расставлять акценты не стоило.

– Дословно? – хмыкнула, вспоминая тот момент, когда Айси кинулся на колени передо мной.

Шаевский действительно появился вовремя. Пока отвлекал внимание своей ревностью, я успела не только прочесть записку, но и спрятать ее. Уничтожила уже позже, когда выходила из бара.

– Узнал. Есть горячий материал. Не мой, но хозяину уже все равно. Нашим не поднять, Хиен не даст. Если интересно, через два дня здесь же. – Сделала паузу, перевести дыхание. Ну и насладиться выражением их лиц. На этот раз оба выглядели недовольными. Что делать? Мое журналистское прикрытие срабатывало уже далеко не в первый раз. – Еще была приписка, – добавила я, посчитав, что их мучения хоть как-то компенсировали мою нервотрепку. – Тобой интересуются. Нехорошо.

– Это все? – со знакомыми мне интонациями поинтересовался Горевски.

И что же, они так все хотели быть на него похожими?!

– Нет! – качнула я головой. – Остальное тебе понравится еще меньше.

– Куда уж! – вздохнул Виктор, наливая в стакан воды из стоявшего на столе кувшина.

– Ну, – подбодрила я его насмешливой улыбкой, – нас с тобой это практически не касается. Так что…

– Лиз! – тяжело вздохнув, протянул Валесантери, став похожим на того Горевски, с которым я встречалась в ресторане на Зерхане. – Мне начинать тебя умолять?

Я задумчиво посмотрела в потолок. Потолок предпочел хранить молчание.

Убрав улыбку с лица, произнесла жестко:

– Риашти не доверяй. У него прошлое.

Что это значило, объяснять им не пришлось. Прошлым среди журналистов называли принадлежность к спецслужбам.

Столица главной планеты Приама выглядела самым обычным городом. Ни намека на местный колорит, ни витающей над ним тени давно ушедшего прошлого, ни чего-то, позволявшего узнавать ее сразу, как только увидишь. Если только небоскребы пониже, да разбросаны островками, определяя центры районов, на которые был поделен Ризас. Ну и название не совпадало с именем планеты, что в Галактике встречалось довольно часто.

Основных же отличий было два. Практически полное отсутствие воздушного транспорта – лично для меня это было скорее минусом, чем плюсом. Мечта юности ушла, разрушенная травмой позвоночника, а страсть к полетам осталась. Ну и несколько дворцовых комплексов, один краше другого, которые принадлежали самому шейху и его старшим сыновьям, достигшим возраста зрелости.

Валенси говорила, что вот на них стоит посмотреть. У меня пока что не получилось.

Я вышла из подземки в той части города, которую называли деловым центром. Самые высотные здания находились именно здесь. Офисы крупнейших компаний, банки, информагентства.

На полевом интерфейсе один за другим появились два зеленых рыцаря в доспехах – это было уже чудачество Горевски. Тени были где-то рядом.

Только и успела подумать, что Шаевский – перестраховщик, я вполне могла справиться и сама, как он тут же подтвердил мои выводы.

– Не лезла бы ты в эту петлю одна.

В кабинете Куиши, из которого Виктор говорил со мной, он был один.

Усмехнулась:

– Считаешь, что вдвоем мы бы в ней смотрелись лучше?

Моего настроя напарник не принял:

– Лиз, он – бездушная тварь. Ты для него…

– Виктор, – пришлось перебить. Мы это уже обсуждали, когда на комм пришло сообщение о блокировке моей кредитной карты, – не зли меня. Мне хватает и Ханри.

Чья это работа, было понятно и без глубокого анализа. Зачем? Этот вопрос тоже не возник ни у одного из нас. Он жаждал меня видеть, наш переезд к госпоже Горевски не позволял ему добиться своего более привычным способом.

Стоило признать, вся эта чехарда была совершенно некстати. И без его притязаний на мою персону проблем хватало. Наш вчерашний поход в заведение Риашти закончился ничем. Айси не появился. О причинах оставалось только гадать.

Одну мы с Шаевским отбросили сразу Вряд ли журналист испугался, скорее, сработал второй вариант: «или».

Если его исчезновение дело рук Риашти, который вполне мог вести скрытое наблюдение, то у моего не-состоявшегося партнера оставались шансы вернуться. Даже действуй Виас в интересах тех, кому не выгоден шум, а не для безопасности своего постоянного посетителя, убивать не обязательно. Достаточно просто придержать на время, выведя из игры.

Впрочем, даже в этом случае я не стала бы с уверенностью утверждать, что рано или поздно, но увижу журналиста живым. Хозяин бара оставался темной лошадкой.