— Следующий, — грозно потребовала я, восседая в выставленном на небольшой постамент кресле.

Следующим оказался капитан «Айлари», Константин Ровенский. Высокий, «выдубленный», весь свитый из каменных жил. «Острое», угловатое, как у скайлов, лицо. Широкие, густые брови, категоричные, не знающие компромиссов губы. И только взгляд был шальным, залихватским. С таким и в бой, и в авантюру.

Подошел строевым шагом, остановился, оставив между нами предусмотренные три шага:

— Капитан Ровенский по вашему…

— Что скажешь? — перебив Костю, посмотрела я на стоявшего справа от меня Стаса.

Тот вздохнул, недовольно качнул головой…

— Понятно… — мрачно протянула я. — Тоже не раскрепощенный…

— Так точно! — звонко отчеқанил Ровенский. — Не раскрепощенный!

Сейчас бы в дружный гогот, но по условиям «мероприятия» за ңесанкционированный смех лишали допуска к шаре.

— Списываем? — спросила у Стаса, окинув тяжелым взглядом застывшего капитана.

— Если всех сразу списывать… — Стас сделал вид, что серьезно задумался над заданным вопросом. — Может, дадим шанс?

— Так точно! — «поддержал» его Ровенский. — Дадим шанс!

Я замялась, словно сомневаясь, что поможет, вздохнула, даже постучала пальцами по подлокотнику кресла, испытывая всеобщее терпение…

— Наливай! — посчитав, что поизгалялась достаточно, приказала я Слайдеру, исполнявшему роль алхимика, отмерявшего элексир по каплям. — Пей! — это уже относилось к Константину, принявшему протянутую кружку.

На физиономию Ровенского без слез смотреть было нельзя. Тут тебе и похожая на упертость решимость, и подспудный страх, и даже ярость…

— Ну что, полегчало? — с усмешкой поинтересовалась я, когда несчастная пара глотков исчезла в привыкшей к другим дозам глотке.

— Так точно, полегчало, — душевно «крякнув», осклабился он.

— Узнает командование, простым внушением не отделаемся, — «философски» заметил Стас, когда Костя отправился «спаивать» свой экипаж.

— Если узнает, — поправила я его.

— Когда узнает, — хмыкнул Слайдер. — Эти всегда все узнают.

— У нас — обед, — кивнула я на ближайший к нам стол.

И ведь действительно — обед. Все четко по распорядку: принятие пищи, подготовка к вылету. Затем — сон, оперативка с капитанами и их помощниками, тысяча неожиданно возникших вопросов, чехарда, когда времени остается все меньше, а не закрытых проблем — все больше, доклады начальству, свалившиеся на нашу голову в последний момент вводные, попытки решить то, что в принципе является нерешаемым и, наконец, «готовность», после которой все остальное становится неважным.

— Еще не раскрепощенные есть? — посчитав, что Слайдер моим ответом удовлетворился, грозно уточнила я.

Гул голосов мгновенно стих и на фоне этой тишины стук поставленной кружки прозвучал особенно громко.

На провинившегося тут же зашикали… где-то отодвинули стул, потом раздался свист, шлепок…

— Принято, — поднялась я с кресла, — не раскрепостившихся — нет. Капитанам кораблей продолжить профилактическую работу. Старшим медикам — проконтролировать исполнение.

Слайдер спрыгнул с возвышений первым, подал руку… Проигнорировав, спустилась, тут же направившись к столу, за которым сидел мой экипаж. Кирьен подскочил, освободив стул рядом с Юлом. Сидевший с другой стороны Тарас поставил чистую тарелку, пододвинул стакан с шаре…

— Таши, давай за нее, — не дав мне устроиться, поднялся Костас.

Я, кивнув, взяла стакан…

Арина была хорошей девчонкой, паскудством будет не вспомнить. Надо было бы раньше…

Раньше у нас просто не получилось.

— За нее, — покосившись на вставшего рядом сына, бросила я и несколькими крупными глотками залила в себя скайловскую амброзию. На миг зажмурилась…

— За — нее! — голос Дарила ударил набатом.

— За — нее! — повторил за ним Аронов.

Потом был Ягомо, Ринкас, Лазор, Ван Хилд… Двигались стулья, шаркала по полу обувь, стучала посуда…

— Они нам за все заплатят! — протянула я стакан Тарасу. Тот плеснул на дно… тут ведь не в количестве дело, в самом факте… Выпила. — Вот что, парни… — за столом, где сидел экипаж «Эссанди» послышались смешки — оценили мой спич в той части, которая касалась Рэи, — тех, кто ушел, мы не забудем.… Так пусть память наша будет не скорбью — жизнью, которую проживем и за себя, и за каждого из них. Жизнью, которой будут завидовать друзья и бояться враги!

— Таши, есть вопрос, — Аронов перехватил меня на выходе из столовой.

— Не ждет? — оглянулась я. Уходила едва ли не последней. Кроме меня — Ягомо, Дарил, Стас, да Андрей с Юлом и Тимкой, устроившимся на руках у сына.

— Не ждет, — качнул головой Сашка. — Есть два техника из самаринян. Хотят к нам.

Андрей с Юлом…

— Вихрев их уже проверил… по своим каналам, — подтвердил мои подозрения Аронов.

Трое суток на борту «Ирхачи», четверо — на базе. С кораблями группы работали бригады самаринян и скайлов. Бок о бок, сменяя друг друга…

Еще один пример из тех, когда сказали бы раньше — не поверила.

— Капитан Дарфин в курсе? — Я не стала делать акцент на своей догадке.

— Капитан… — Сашка посмотрел на меня… как Сашка Аронов. С легкой хитрецой, приправленной преданностью…

— Лидер-капитан, — добавив жесткости в голос, поправила я. — Еще раз повторяю вопрос: капитан Дарфин в курсе желания своих офицеров сменить командира?

— Они — не варии, — Аронов сделал вид, что меня не понял.

— А какое отношение это имеет к нам? — я даже несколько растерялась, не сумев связать одно и другое. — На «Ирхачи» треть экипажа не варии.

— Так парни нормальные, а у них эти жесткие кодировки…

Это он точно отметил… кодировки. Не предать, не отступить, спасаясь, не нарушить приказ… Из всех вариантов, лишь один: до конца…

Нас это не касалось!

И не важно, что лично я была с этим совершенно не согласна.

— Вихрев хочет вернуться на «Дальнир»? — криво усмехнулась я, сообразив, что самый простой путь, обычно, самый верный.

— Хочет, — улыбнувшись, кивнул Аронов. — Ты же понимаешь…

— А ты понимаешь, — «сорвала» я веселье, — что рано или поздно, но война закончится и им придется жить с тем, что они — изгои?! Это мы в большинстве из Службы внешних границ… если не каждый, то через одного — точно, либо списанные, либо выброшенные за борт, а они…

— Капитан, — Сашка смотрел не холодно, но как-то… весомо, и захочешь, а не поспоришь, — прекращай думать за нас. Считаешь, что этот расклад…

Демоны его…!

Я взгляда не отвела, хоть и хотелось. Прав, но…

— Не считаю, но это не значит, что я буду игнорировать возможные последствия принятых мною решений. Сейчас у этих двоих есть все, а что будет потом?

— Если выживут…

— Молчать! — повысила я голос.

Командный позволил увидеть, как напружинился Дарил, «подобрался» готовый сделать шаг Ягомо…

И только Вихрев, Юл и Тимка выглядели непрошибаемо спокойными.

Знали? Верили…

— Лидер-капитан! — Аронов вытянулся, демонстрируя выправку.

— Значит, так, — слегка «ослабила» я давление, — Как минимум, до тех пор, пока ему не найдется достойная замена, Вихрев останется у тебя и это не обсуждается. Этих двоих — вторыми, к тебе и ко мне. Если они действительно настолько хороши, насколько ты сказал, посмотрим, что с ними делать. Если — нет, вернутся на «Ирхачи». Всю перспективу изложишь им в самых мрачных красках и дашь возможность отказаться. Все ясно?!

— Так точно, госпожа лидер-капитан, — на лице Аронова не дрогнул ни один мускул.

— Тогда — свободен, — отвернулась я от Сашки, посчитав, что разговор закончен. — Капитан Ягомо…

В отличие от остальных экипажей группы, до сих пор не укомплеқтованных даже до трех вахт, на «Нарото» было четыре, да и у капитана два полноценных заместителя, так что приказ «четырнадцать часов сна» на них не распространялся. Грешно не воспользоваться, свалив на Ягомо часть того, что пришлось бы после пробуждения делать самой.