Индарс. Шторм. Джориш. Торрек… Теперь — Аршан.

Правда бывает разной. Иногда и вот такой… разнокалиберной, когда каждый готов поделиться, но… только ее куском, оставив тебе лишь шанс собрать цельную картинку. Или — не собрать, но тогда это будут уже не их проблемы…

Сволочи!

Аршан в их череде смотрелся вполне достойным представителем…

На миг зажмурилась, справляясь с тем… безудержным, что рвануло из груди. Сволочь, но… не убийца…

Даже обвиняя в смерти мужа, я знала об этом. Отказывалась признавать, спорила сама с собой, находила нужные аргументы, но — знала.

Паскудно…

Между ним и мною все те же несколько шагов. И — вечность, сотканная из таких же вечных, как и она сама, вопросов. Кому верить? На кого опереться?!

Ответ на эти вопросы мне тоже был известен — на тех, кто был и оставался семьей. Дарил. Тарас. Костас. Валечка. Стас. Юл…

На сыне я и «споткнулась», напоровшись на ещё одну, ставшую моей проблему. Разрешение на брак Арины и Юла от стархов я получила, а вот наши тянули, наводя на нехорошие мысли.

— Нужна моя помощь? — он оказался рядом слишком быстро. Передвинулся, словно защищал собой от всего мира…

«Доверие подразумевает доверие…»

Это были не мои слова — его…

Слова — остались, а доверие?

— Так для кого это может оказаться не так уж и безобидно? — найдя в себе силы для равнодушия, поинтересовалась я.

Его мое безразличие нисколько не задело:

— Демоны изменили доставшийся от предков ритуал, но его суть осталась, — Аршан отошел. Ладонь, словно ненароком, коснулась спинки попавшегося по пути стула. — Воин присягает на верность достойному, объявляя его главой нового рода.

— И в чем подвох? — до самой глубины «ощутив» затянувшуюся паузу, поторопила я Аршана.

— Об этом тебе лучше спросить у Дарила, — он развернулся. В глазах не пустота — сложенная из каменных глыб стена. Обветренная, иссеченная ветрами, иссушенная жарким солнцем, разодранная пробивающейся сквозь нее травой, но все равно незыблимая, неприступная… — В кабинете экара предложишь отработать сектора ответственности группы в режиме свободного поиска.

— Что?! — не успела я «перестроиться», едва не потерявшись в собственных ассоциациях. Тут же взяла себя в руки, вспомнив, с кем именно разговаривала: — И ты позволишь? — усмехнулась скептически.

— Я считаю это целесообразным, поэтому — да, позволю, — застегивая плащ, твердо произнес он.

— И никаких ограничений? — хотя бы в интонациях проявила я некоторую осторожность.

И ведь не ошиблась. На губах Аршана появилась самодовольная улыбка, которую он даже не попытался скрыть:

— У тебя есть опекун. Забота о тебе — его обязанность.

— Но если со мной что-либо случиться…

— … я прикажу казнить всю его семью, — с тем же безграничным спокойствием закончил он, накидывая капюшон. Развернулся, ставя точку в нашем разговоре. Сделал шаг к двери…

— Мудро… — едва ли не восторженно… прошипела я, лишь теперь сообразив, что было главной причиной для этой встречи.

— Дальновидно, — не остановившись, поправил меня Аршан. — Я поклялся честью, что сберегу тебя и вашего ребенка. И если для этого мне придется…

— Кому поклялся?! — перебив, хрипло выдохнула я. — Кому?!

— Искандеру… — не обернулся он. — Моему брату…

Ненавидеть так просто…

Не ненавидеть…

Братом Искандер не был — дядей, но в тот момент степень родства значения не имела. Называя погибшего адмирала братом, Аршан имел в виду нечто большее, чем кровь. Братство, соедиңившее всех, кто готов был остаться записью в книге памяти, но спасти этот мир.

Лаэрье Кримс, канир третьего по значимости канирата, отец одного из первых погибших по вине традиционалистов кадета, бывший соперник в праве на корону кангора, ставший не просто другом — тем, кто вновь научил верить, тоже был среди них. Брат…

Брат по испытанию, которое выпало на долю их поколения.

— Удовлетворен? — Лаэрье прервал молчание, когда они добрались до кабинета экара базы.

Самого Кордиша в нем не было, что оставляло возможность для разговора.

— Она бы спросила иначе… — отстраненно заметил Аршан, откидывая капюшон плаща. Чтобы снять его… здесь, мысли у него даже не возникло. — Доволен?

— Разница мироощущения, — канир поймал себя на том, что вот это… доволен… воспринимается правильнее. Не четче или логичнее, именно правильнее с учетом того, свидетелем чего он был.

— Разница, — согласился Аршан, подходя к стене. Уперся в нее лбом, замер…

Формат: решил-выполнил, все чаще сбоил, намекая, что ни одна ментальная установка не в состоянии выстоять перед тем, что было главным. Пониманием, ради чего все это!

Мир к этому… ради, тоже имел отношение, но это если обобщать, а если — нет…

Искандер однажды предположил, что именно, на его взгляд, отличает скайлов и людей. Вот это самое… обобщение, в котором они оперировали родами, каниратами, кангоратом. В человеческом варианте то же самое шло от имен, выставляя на уровень основы основ тех, кто дорог.

Аршан тогда не согласился, лишь признав, что что-то в его словах было. А теперь?!

— Ее матрица…

— Я заметил, — не шевельнувшись, оборвал он Кримса.

Изменения в ментальной матрице Натальи еще не вызывали вопросов — объем контактов с ментатами не мог не заставить разум начать воздвигать новую надстройку, но это если не «видеть» потенциал и возможный вектор развития начавшегося процесса.

Скайлы. Самариняне. Тарсы. Домоны и демоны, адаптировавшие полученное от предков в вибрациях иной Галактики. Метаморфы… Даже люди, чьи способности иногда вызывали что-то похожее на зависть.

Диапазон возможностей каждой расы в той или иной степени лежал в области взаимодействия разума и реальности, оперируя созиданием и разрушением через его носителя — тоже разум, но более низшего порядка.

То, что происходило с Натальей, заставляло думать об ином способе управления существованием. Через точки напряженности мироздания, которые она «фиксировала».

В нужное время в нужном месте… Формула того, что ей открылось, была проста.

А последствия?!

— Домон потому и поторопился назвать ее аллерой, — добавил Аршан, слепо вбиваясь взглядом в стеновую панель. Серость была глубокой, всепоглощающей, но при этом четкой, не позволяя выйти за установленные им же границы.

Долг и честь!

Долг требовал уничтожить то, что способно столь объемно вмешиваться в естественный ход событий. Честь — спасти и защитить.

— Чтобы признать ее право, ему предстоит собрать круг…

Закончить Лаэрье опять не удалось:

— Круг?! — стремительно развернулся Аршан.

Выверенная идеальным внутренним покоем отстраненность скайлов… Это было не про него. Ни в это мгновение!

— Двенадцать капитанов! У нее уҗе есть полный круг! — несмотря на ярость, пробивавшуюся в резкости фраз, выражение его лица было все таким же бесстрастным. — Каждый из них уже присягнул ей на верность. И если потребуется…

«Успокоился» он сам. Просто остановился, не произнеся следующего слова. Ты либо делаешь, потому что иначе поступить не можешь, либо… проходишь безучастно мимо.

Особенность его расы, для которой не существовало мук совести.

Аллера Таши… Несмотря на вот это… похожее на гнев, сочетание слов Аршану нравилось. Тем, что они соответствовали друг другу. Ответственностью, связью, которая, поднимая одного, не принижала всех остальных, весомостью права и җесткостью обязанностей. Самоотдачей и самоотречением…

Это был ее уровень. Уровень, предназначенный ей Судьбой, но… не принятый ни в прошлом, ни в настоящем, ни…

Про будущее он мог сказать с той же уверенностью. Домон понял одну сторону той, которую признал аллерой, но не смог осознать вторую. Или — осознал, как раз и решив создать очередной казус с участием своего капитана, тем самым защитив от всех, кто мог бы попытаться прибрать Наталью к рукам.

От него, императора Хандорса, эклиса Ильдара, правительства Союза, от Альдоров.