— Займешься? — Рефлексии друга… сына… подчиненного… Орлова ничуть не смутили.

Перебеситься нужно было. Вот так… один на один…

— Шаевский предполагал что-то подобное, — Шторм отошел от стола, направился к окну… — Ты никогда не задумывался о паскудности нашей службы? — не оборачиваясь, поинтересовался он, «слепо» упершись в подоконник. — Я не о целях или великом смысле, — добавил, глядя вдаль.

Город… Не сказать, что раскинулся от края и до края — тринадцатый этаж не позволял подобных ассоциаций, но куда ни посмотри, везде — жизнь.

Но глаза «видели» и другое… Туши крейсеров, забивающие синеву неба…

Да и была ли та синева, исчерченная дымом пожаров…?

— Не самое лучшее время нашел ты для таких вопросов, — заметил Орлов, оставшись у него «за спиной».

— А будет ли оно… лучше? — как-то… безразлично уточнил Шторм и развернулся. — Визарда я принял, тем более что он вписывается во всю эту историю.

— Элизабет оказалась права? — на лице Орлова появилась довольная улыбка. — А я ведь тебе тогда не поверил, посчитал, что блажь… — посетовал он. Когда Шторм приподнял бровь, уточняя, о чем это, добавил: — Наша первая встреча. На крейсере.

Ухмылка Шторма не была довольной, но… была:

— Мне хватило ее взгляда, — вернулся он к столу. — Ни одна женщина до этого не смотрела на меня так. Не оценивающе — с этим я был готов смириться, препарируя. Тут же возникло желание подойти и вытрясти из нее все, что она «считала».

— Давно это было… — как-то… ностальгически протянул Орлов. — Мне нужно минут тридцать…

Тридцать минут… Полчаса…

Орлов кивнул, давая понять, что сообразил, о чем Шторм предпочел не сказать. В одном варианте — работа по последствиям, в другом — на опережение.

Даже в этом они оба предпочитали точность формулировок…

Тридцать минут пролетели не сказать, что незаметно, но быстрее, чем хотелось. Его бы придержать… время, но тут не то, что не всесилен… Другой уровень…

Картинка менялась ежесекундно, оперативка «горела», уничтожая в пепел то немногое из прошлого, что еще оставалось.

Скайлы, у которых арест двух каниров вновь привел к дестабилизации ситуации… Стархи… Приам, замерший на той грани, когда трудно давать прогноз: рванет или пронесет…

Самариния…

Чего стоила одна Лиз со своими откровениями, а ведь были еще Валанд и Раксель… И Риман, про которого он не забывал ни на секунду.

— Господин генерал, из императорского дворца передали о начале церемонии, — голос офицера координации остался там, «за кадром».

— Принято, — коротко отозвался Шторм.

Мысль о Шаевском мелькнула и… пропала. И дело не в том, что тот знал, куда шел… все они… знали, просто…

Рука дернулась, набрать код и… не остановилась.

Остатки прошлого…

Остатки человеческого…

— Виктор…

Шаевский оторвался от внешки…

Сейчас бы выругаться… смачно… грязно, что бы если и не полегчало, так хотя бы отдалось яростью…

С ней Шторм хотя бы знал, что делать…

— Господин генерал? — пресекая его попытку сказать о дочери, подобрался Шаевский.

— Через пятнадцать минут со всем, что у тебя есть по Визарду, ко мне, — равнодушно бросил Шторм и отключился.

Наступит день и эта тема вернется.

Или… не наступит, такое тоже могло быть.

Входящий Шторм принял на автомате, так и продолжая отсматривать сводку. В центре — анализ Лиз, сбоку…

— У нее спецкод не изменился?

— Нет! — ответил он и лишь после этого поднял голову. «Придержал» предупреждающим жестом, кинул взгляд на четыре висевшие в системе безопасности восьмерки: — Да, капитан, — вновь посмотрел на собеседницу…

— Лидер-капитан, — поправила она… потом грустно улыбнулась. — Хреново… — как и у генерала совсем недавно прозвучало отнюдь не вопросом.

— Хреново, — согласился Шторм, без малейшего смущения разглядывая это новую Наталью Орлову.

Серый рабочий комбинезон, короткая стрижка, безучастный взгляд…

После смерти Искандера они общались…

Если это можно было назвать общением.

— У меня там поблизости крутилась четверка, так что я в курсе кипиша, — она поднялась с пилот-ложемента. В командном «Дальнира» была одна. — Отец попросил помочь.

— Это не твоя игра, — он тоже встал. Не уравнивая позиции — давая себе небольшую поблажку.

— Типа, понимала, на что шла, — в голосе Натальи не было осуждения, а в глазах… злости. — Вытащить я ее не смогу, тут ты прав, — продолжила она не дожидаясь ответа, — если только помочь уйти…

Твари!

Все они были… тварями!

— На спецботах три уровня кодировки, — взгляда Шторм не отвел. — На нижнем — частичный распад личности и потеря памяти…

— Надеешься… — понимающе кивнула Наталья.

Шторм видел, она хотела еще что-то сказать… важное для обоих, но когда заговорила вновь, это было совсем не то, что он ожидал услышать:

— Зацепки, где искать, у меня есть, но…

Она сделала шаг, остановилась…

«… вряд ли это произойдет скоро», — закончил Шторм за нее и произнес уже вслух:

— Кого собираешься отправить?

— Дарила… — имя прозвучало раньше, чем он закончил спрашивать.

Она — знала…

Он — знал…

Пауза не растянулась, Наталья просто отключилась, не произнеся и… не услышав.

Наверное, к лучшему…

Извиняться ему было не за что, как и говорить спасибо…

— До конца первого акта пять минут, — бросив взгляд на комм, предупредил Кабарга.

Кивнув Станнеру, направилась к выходу. Грони опередил, Сашка пристроился за спиной…

Почти полчаса тщательнейшего осмотра… Результатов — нуль!

Галерея, ступеньки, коридор, еще один… Охрана у нашей ложи отступила, позволяя пройти внутрь.

Взгляд Валеры был острым… В ответ качнула головой. И ведь знал, но… надежда в нашем деле не подыхала даже тогда, когда оставалось без вариантов.

Последние ноты, затихли где-то в вышине, отозвавшись мгновением тишины, когда ты еще не осознаешь, что уже все, и зал буквально взорвался овациями.

— Тебе что-нибудь принести? — поднимаясь, уточнил Низморин.

Опять обошлась коротким жестом. Пить хотелось, но как-то вяло.

— Лиз? — подойдя к моему креслу, наклонился он, чуть не сбив лежавший на подлокотнике букетик.

Цветы уже подвяли, выглядели сиротливо…

— Мы упустили что-то очень серьезное, — вздохнула я, «просматривая» на командном последние сводки.

Как я и предполагала, стархи выкарабкивались из «сорока восьми часов». Фильтры на входящих информканалах и массированная «бомбежка» трансляциями из дворца императора сделали свое дело. Мужественный Рамкир в военной форме, хрупкая, трогательная Лаура, названная в официальной версии сиротой и слова клятвы, звучавшие под сводами древнего храма старханитов…

Я точно знала, что за всем этим скрывалось, но когда смотрела в записи, слез не сдержала. Все настолько нежно, что подступало комом к горлу…

У демонов процесс стабилизации только начинался, но там и не зашло слишком далеко, так что откат ожидался быстрый и без эксцессов.

Корон… Я попросила Шуте поставить его на особый контроль, но пока мои опасения не оправдывались, выглядя перестраховкой.

Скайлы… Этих мы передали Шаевскому, который курировал теперь две из тех пяти групп, до которых не успели добраться во время зачистки.

Оставались Союз, Приам, сектор Баркот, где располагался эвакуационный лагерь тарсов и Самариния.

Люцению, как сектор, больше никто не рассматривал, торопясь вывезти как можно больше своих.

— И что тебя натолкнуло на эту мысль? — Низморин, поддернув брюки, присел передо мной на корточки.

Я, ухмыльнувшись, приподняла бровь — искажающее поле сняла, как только в зале вспыхнул свет.

Валера, сделав вид, что иронии не заметил, продолжал смотреть на меня снизу вверх.

— У меня не получилось их убить, — насмешливо усмехнулась я, догадываясь, насколько «порадует» его моя реплика. — Даже предположив, что метаморфов больше, чем два исчезнувших работника сцены и с учетом приема. Ни один из вариантов не сработал. Либо Ильдар, либо Риман оставался жив.