Гильгоф заблаговременно успел изучить это устройство под руководством фантома Юлия Цезаря — мозг корабля объяснил доктору, что тот видит перед собой некое подобие газовой камеры, куда из припрятанных под полом баллонов может накачиваться любое газовоздушное соединение, теоретически способное усыпить Чужого. Когда зверь заснет, достаточно будет с помощью манипуляторов взять все необходимые анализы живых тканей, а затем выставить Чужого вон с корабля.
Цезарь материализовался, едва только животное ввели в лабораторию. На сей раз виртуальная фигура красовалась в багрово-фиолетовой тоге, символизирующей победу и превосходство. Фантом вежливо отошел в угол, посоветовал не обращать на него внимания и пристроился в одном из кресел. Машу он нервировал, Казаков, Эккарт и их люди посматривали на шуточку владельца малого рейдера неодобрительно, а Бишоп с Гильгофом, кажется, вовсе не заметили появления компьютерного призрака.
— Теперь пойдем со мной. — Ученый направил на животное ретранслятор и отжал пару кнопок. Закрепленный на черепе Чужого маленький прибор усилил сигнал и передал его нервным центрам животного.
Зверь поднялся и сделал несколько осторожных шагов в сторону камеры. Семцова инстинктивно отшатнулась, хотя ее и Чужого разделяло не меньше пяти метров. Гильгоф посторонился, пропуская чудище в открытый узкий шлюз, и, когда оно оказалось внутри прозрачного блока, отдал команду «Сидеть спокойно».
— Можете идти, — бросил он Казакову. Лейтенант поднял брови. — Отсюда он не выберется. Там трехслойное кварцевое стекло с пластиковым покрытием, пол керамический и усиленный внизу титановой плитой. Консервная банка.
— Я хочу посмотреть, — упрямо сказал Казаков. — И вообще, чего вы раскомандовались?
Гильгоф лишь поморщился. Бишоп стоял с каменным выражением на лице. Чужой осторожно изучал камеру, изредка тычась мордой в прозрачные стены. Капельки слюны стекали по стеклу.
— Хорошо-о, — протянул ученый. Его пальцы порхали над клавишами компьютера, управлявшего блоком. — Приступим. Бишоп, что опробовать для начала?
— Стандартные наркотизаторы. — Андроид ткнул пальцем в появившийся на мониторе список химических веществ, имевшихся в распоряжении исследователей. — Только мне кажется, ничего не получится. Его кровь моментально удалит любой яд, содержащийся в атмосфере.
— Посмотрим. — Гильгоф выбрал курсором наиболее подходящее, по его мнению, соединение и нажал клавишу «ВВОД». — Для начала распылим препараты кетаминового ряда с добавлением бензодиазепинов…
Из трубки над головой Чужого пополз едва заметный и мгновенно растворяющийся в воздухе капсулы белесый туман. Зверь поднял морду, заслышав тихое шипение, вывел из пасти стержень со второй парой челюстей, попробовал распыляемое вещество «на вкус» и… И чихнул. Очень натурально. Прямо как собака, сунувшая нос в коробочку с перцем.
Маша Семцова откровенно фыркнула, затем последовали смешки Казакова и других военных, толпившихся у входа в лабораторию. Чужой сидел в своей прозрачной клетке, ничуть не реагируя на вводимые вещества.
Через минуту Гильгоф разочарованно развел руками.
— Если его легкие впитывают газы так же, как и наши органы дыхания, — сказал он, комментируя, — то Чужой должен был свалиться еще сорок секунд назад. Я ввел дозу, способную заставить стадо бегемотов больше суток беспробудно дрыхнуть… Попробуем что-нибудь другое.
Спустя полчаса все наблюдатели, начиная от Семцовой и заканчивая прибежавшими поглазеть на невиданное развлечение докторами, начали скучать. Гильгоф с Бишопом травили бедного зверя всеми возможными наркотизаторами и их сочетаниями, но тому было хоть бы хны. Чужой иногда чихал, иногда попискивал, а чаще просто безучастно поглядывал на людей, изредка щелкая челюстями и поводя хвостом. Решение подсказал Бишоп.
— Фторотан использовали, Вениамин Борисович? — вежливо спросил андроид. — Нет? И не нужно.
— Я даже нервно-паралитический газ туда запустил, — с огорченным видом ответил Гильгоф, указывая на камеру. — Чтоб этой твари пусто было! Не хочет он спать! А если начнем действовать манипуляторами до того, как он заснет, рассчитывая только на воздействие инфразвукевого сигнала, зверь начнет бунтовать. Кому понравится, когда в тебя тычут иголками?
— Любой организм, — задумчивым голосом сказал Бишоп, — обязан реагировать на изменение атмосферного давления. Понимаете?
— Ты гений! — заорал ученый, мигом уяснив, что имеет в виду андроид. — Как я, болван, сразу не догадался! Почему ты раньше не сказал?
Не слушая ответа Бишопа, Гильгоф рванулся к компьютеру, набирая команды.
Что происходит с человеком или любым другим высокоорганизованным млекопитающим, когда резко понижается давление? Концентрация кислорода в крови уменьшается, зато возрастает содержание азота, мозг начинает испытывать кислородное голодание — и следует потеря сознания. Чужой, конечно, не принадлежит к классу Mammaria, но вдруг его организм отреагирует сходным образом? Ведь известно, что клетки Чужого питаются именно кислородом, — здесь эволюция не пошла на уступки новой разновидности жизни. Значит…
Гильгоф поставил камеру на вентиляцию, чтобы удалить следы отравляющих веществ. Ему было известно, что человек падает в глубокий обморок, как только давление опускается до двенадцати psi. Доктор пошел на лихой эксперимент, уменьшив давление еще в два раза.
Чужой откровенно забеспокоился. Завертел головой, несколько раз царапнул когтями стекло, завозил хвостом по полу, а затем под возгласы наблюдавших за камерой людей повалился с ног. Еще некоторое время дергались щупальца и сжималась-разжималась когтистая «ладонь» Чужого, но вскоре, когда атмосферное давление в камере достигло минимальной отметки, зверь полностью лишился сознания.
— Не слышу аплодисментов! — Гильгоф развернулся всем телом к Маше и Казакову, победоносно посмотрел на остальных, включая Юлия Цезаря, молча наблюдавшего за эпопеей с усыплением Чужого, и сам хлопнул в ладоши.
— Аплодисменты положены Бишопу, а не вам, — жестокосердно сказала Маша, кивая на скромно стоящего неподалеку андроида. — Это он догадался! Веня, сейчас быстро забираем образцы живых тканей, выпроваживаем это чучело наружу и…
— Логично, — согласился Гильгоф, жестом подзывая Машу и андроида. — Так и сделаем. Мария Викторовна, Бишоп, вы биологи, вам и работать. Вы лучше знаете, как забирать пробы клеток.
Дурное дело нехитрое. Бишоп, полгода просидевший в Цюрихе, копаясь в кишках чужих существ, неплохо знал их анатомию, а Семцова была профессионалом, которому не раз приходилось встречаться с ксеноморфами самых разных обличий и размеров, начиная от вирусов и заканчивая гигантскими рептилиями с Афродиты, очень похожими на динозавров, вымерших на Земле сотни миллионов лет тому назад.
Взять у Чужого жизнеспособные клетки для их дальнейшего замораживания и исследований было просто в теории, но дело могли осложнить технические трудности.
Маша, почувствовав себя в своей стихии, начала командовать и андроидом, и Гильгофом:
— Веня, быстро рентгенограмму! Бишоп, активируй томограф. Потом проведем исследования ядерно-магнитным резонансом. Я точно должна знать, где какой орган находится, когда зверь лежит в таком положении. Ведь мы не можем его передвинуть, верно?
— Здорово! — быстро прошептал на ухо доктору Логинову, стоящему у дверей, медтехник. — Никогда бы не подумал, что такое возможно.
Казаков посматривал на засуетившихся ученых с настороженностью. Он по-прежнему не доверял Чужому. Хотя…
«Они его усыпили, — для себя отметил лейтенант. — Значит, если мы в дальнейшем столкнемся с Чужими, достаточно будет резко уменьшить атмосферное давление в корабле, чтобы обездвижить зверя. Интересное наблюдение… Как раньше не догадались?»
Работа шла вовсю. Получив рентгеновские снимки, томограмму и распечатку с выводами компьютера, управлявшего комплексом ядерно-магнитного резонанса, Маша задействовала сенсорные манипуляторы — и здесь предусмотрительность владельца «Цезаря» была достойна высшей похвалы. Он каким-то образом сумел сделать тончайшие хирургические инструменты из темной и не очень презентабельной на вид, но исключительно стойкой керамики, которой была нипочем даже органическая кислота, содержащаяся в организме Чужого.