Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вон возле горящего БТР присел и шмалит с колена короткими очередями хэд. Борис целится в виднеющуюся из-за брони ногу.

Выстрел…

Шприц-ампула вонзается в лодыжку между высокой шнуровкой берца и плотным матерчатым наколенником. Автоматчик роняет оружие, весь съеживается словно от внезапно накатившего холода, валится набок. Чуть заметно подергивается. Да, голубчик, парализатор — дело такое…

Еще один хэд с горящей спиной выскакивает из пылающего броневика, бежит к реке. Стреляет на бегу. От бедра. Веером. Паникуя. Вслепую. Не целясь.

У Бориса прицелиться возможность есть. Верхняя, объятая пламенем часть туловища защищена броником. Лучше — по нижней.

По ногам…

Выстрел. Мимо. Ноги бегущего двигаются слишком быстро.

Еще один выстрел. Горящий человек падает лицом в пыль. Тоже сжимается. Лежит неподвижно. Горит — живой еще. Но не может уже ни пошевелиться, ни крикнуть. Паралич, сковавший мышцы, сильнее страха перед огнем, сильнее боли. Потому что сам — боль. И еще какая боль!

— Берест, прикрой слева! — доносится крик из окопа — Кричит Корень. Борис прикрывает. Со второго раза достает хэда, залегшего между колесами тресовозки. Шприц-ампула втыкается в правое запястье противника. И этот готов. Тоже скукожился, как осенний лист.

Возле тресовозки падает еще один хэд. А это уже работа арбалетчика егерей: в пятнистом предплечье торчит короткая стрела. Хэд орет, пытается вырвать оперенную занозу. Но недолго. Через пару секунд он начинает биться в судороге. Изо рта течет пена. Стрелка-то, похоже, отравленная. Имеются, значит, в колчанах диких и такие…

Хэды, уже оправившиеся от первого потрясения, тоже здорово косят нападающих. Но несколько егерей, сумевших добраться до трупов, уже хватают оружие противника и палят из автоматов, снаряженных леталкой. Добивают парализованных. Подбираются к горящим машинам. Позиции диких и хэдов смешиваются. Перестрелка вспыхивает с новой силой. Теперь противники стреляют друг в друга почти в упор. Кое-где доходит до рукопашной.

Снова рвется граната. Свистят осколки. И — еще одна. На этот раз — газовая. Проку от нее мало: все, кто мог, уже натянули противогазы, но кто-то пытается использовать газ в качестве дымовой завесы.

Хэды сползаются к центру, занимают круговую оборону возле тресовозки. Дикие палят по залегшему противнику. А вот кто-то — ага, это, кажется, Гарик — дал очередь поверх хэдовских голов. По борту трес-транспорта.

«Идиот! — поморщился Борис. — Тресов-то за что?!»

Впрочем, выпущенные Гариком пули отрикошетили в сторону. И это было что-то новенькое! Похоже, хэды теперь бронируют и тресовозки тоже. Ну да, ценный груз, который должен быть доставлен в столицу в целости и сохранности, нужно всячески оберегать.

Опа! Борис вдруг обнаружил, что в подствольнике кончились шприцы. И чем теперь воевать? Стрелять из пальца?

Стоп, а что это во-о-он там, в небольшом овражке у обочины? Что-то пятнистое, неподвижное. Не найдется ли там еще одного ствола?

— Наташка, подожди здесь, я скоро!

Не дожидаясь ответа, Борис выползает из-под моста. Теперь по-пластунски, вдоль обочины. И — стремительная перебежка.

Он подбегает к пятнистому телу в овражке. Этот хэд попал под арбалетный болт: из бедра торчит оперение. Хэд не шевелится. Похоже, опять отравленная стрела…

Шлем валяется в стороне. Автомат — под рукой. Словно и после смерти пятнистый не желает никому отдавать оружие.

А отдать-таки придется!

Борис тянется к «калашу».

Хэд неожиданно вскидывается. Поднимает ствол автомата. Гад просто притворялся мертвым!

Борис успевает отбить ногой оружие в сторону, с маху обрушивает приклад своего «калаша» на татуированную голову противника.

Хруст кости. Со лба содран изрядный клок кожи. Хана татуировке! «Ушастая валюта» испорчена. А и хрен с ней!

Хэдхантер оседает на землю.

Борис бросает свой автомат, хватает чужой — с рожком, снаряженным леталкой. Как раз вовремя хватает: из завесы дыма и газа между двумя машинами прямо на него выскакивает пятнистая фигура.

Короткая очередь боевыми. Навскидку, почти не целясь.

Фигура сгибается, складывается как тряпичная кукла. Падает. Броник прошит, о чем свидетельствует пунктир темных точек на груди, из которых сочится влага.

Неожиданно где-то совсем рядом раздается рев мощного двигателя. Тыловой БТР, расстрелянный из пулемета и не подававший все это время никаких признаков жизни, вдруг дергается с места. Неприятный сюрпризец! Очень неприятный… Эту машину Борис уже считал выбывшей из игры. Как оказалось, напрасно.

Кто-то из уцелевших хэдов все это время отсиживался внутри. Наверное, решил, что под прикрытием брони все же безопаснее, чем снаружи. Наверное, правильно решил. И наверное, ждал подходящего момента.

И видимо, дождался.

Бронетранспортер шел задним ходом. Пер напролом, вслепую. Давил по пути и мертвых и живых, и залегших егерей, и хэдов, попадавших под широкие протекторы.

На башенке ожившего БТР снова заработал пулемет. Мало не показалось! А что будет, когда машина отъедет подальше? Когда не останется ни сантиметра спасительной мертвой зоны?

Изрешетит ведь, на фиг, всех и вся!

И ведь не остановить ее никак! Люки закрыты. До движков и баков не добрались ни огонь, ни пули.

Дзинь! О лобовую броню разбилась бутылка с зажигательной смесью. А проку-то лобешник жечь?

Только водилу слепить. Так он и так прет задом, не разбирая дороги.

Кто-то выпустил очередь боевыми по колесам. Не-е-ет, дохлый номер. Машина не остановилась.

Кр-р-рак! Хрясь! Бронетранспортер упрямо продирался сквозь пылающую технику. Сдвинул в сторону один легкий бронемобиль, оказавшийся на его пути. Выпихнул за обочину другой…

Почти расчистил себе дорогу.

Борис пошарил в гранатной сумке хэда, уже одолжившего ему свой автомат. Сумка топорщилась так, что, может быть…

Быть может…

Есть! Удача! Рука нащупала увесистую шипастую болванку. Борис вырвал гранату. Она, родимая! Металлический цилиндр с выступающими шипами-трубками. Помеченная красным фугаска-липучка.

Такими, наверное, трес-конвою удобно расчищать завалы на дорогах. Но сейчас фугаска сгодится для другого.

Броневик как раз проезжал мимо него.

Борис рванул гранатную чеку.

И сразу, не мешкая, — бросок…

Пока не поздно. Пока рука не прилипла.

Ощетинившийся короткими шипами цилиндр кувыркнулся в воздухе. Из канальчиков, укрытых в каждом выступе-шипе, бурлящими фонтанчиками выплеснулась вязкая клейкая пена. Липкая желеобразная масса мгновенно обволокла болванку. Чмок!

Он попал! Точно в левый борт. Посередке. Пенистый ком с увесистой металлической сердцевиной смачно впечатался в броню. Повис на клепаном стальномлисте, выкрашенном желто-серо-зелеными камуфляжными пятнами.

Секунду или две прилипшая граната болталась на боку БТР, как большая сопля. Извергаемая под сильным давлением пенистая жидкость мгновенно загустевала на воздухе и увеличивала сцепление с металлом.

Струя липкой пены — не всепрожигающая кумулятивная струя, конечно. Но ведь и легкобронированная хэдхантерская машина — не тяжелый армейский танк. Бризантных свойств мощного фугасного заряда, предназначенного главным образом для проламывания проходов в толстых кирпичных и бетонных стенах, должно быть достаточно, чтобы порвать бортовую броню бронетранспортера. По крайней мере, Борис очень на это надеялся.

Мощный взрыв взбух огненно-дымным шаром по всему левому борту. Над головой Бориса просвистели осколки. Кто-то дико закричал. То ли свой, то ли хэд. Хорошо задело, видать… Взрывная волна аж развернула БТР поперек дороги, пихнула к обочине, чуть не опрокинула. Подбитая машина остановилась. И теперь, похоже, окончательно.

Полборта превратилось в округлую вдавленную вмятину. В центре дымится дыра размером с хэдов-скую каску-сферу. Трещины по краям. Деформированная, словно взбухшая крыша. Сорванный боковой люк. Бронетранспортер больше не представлял угрозы. Резкий перепад давления — и влетевшие внутрь осколки не должны были оставить в машине ничего живого.

833
{"b":"849570","o":1}