Голова опущена, рыжие волосы падали на лицо, скрывая выражение.

Но я видела напряжение в плечах, в линии спины. Видела, как сжаты кулаки.

Он ненавидит это. Каждую секунду.

Верена подняла руку – жест был изящным, повелительным.

Тишина стала абсолютной.

– Друзья мои! – голос зазвенел, разнёсся по саду, достиг каждого уголка. – Гости дорогие! Добро пожаловать на Праздник Весны!

Аплодисменты взорвались – громкие, восторженные. Крики одобрения, свист.

Верена улыбнулась – широко, довольно, наслаждаясь вниманием.

– Сегодня особенный день! – продолжила она, когда шум стих. – День, когда мы чествуем Весну! Жизнь! Плодородие! Продолжение рода!

Она раскинула руки – театрально, и цветы на платье распустились ярче, излучая сладкий аромат.

– Мы собрались здесь – представители всех великих Дворов! – Взгляд скользнул по толпе. – Весна, Лето, Осень… и даже Зима почтила нас своим присутствием!

Она повернулась, посмотрела прямо на Морфроста.

Улыбка стала острее.

– Ваше Величество, – произнесла она, наклонив голову – уважительно, но с вызовом. – Какая честь видеть Зимнего Короля на нашем празднике. Вы так редко участвуете в подобных… плотских торжествах.

Морфрост не дрогнул. Просто смотрел на неё – спокойно, холодно.

– Леди Шипов, – ответил он ровно. – Благодарю за приглашение. Ваше гостеприимство, как всегда, безупречно.

Верена рассмеялась – звонко, весело.

– О, мы ещё не начали! – Она повернулась обратно к толпе, раскинула руки – жест был величественным, приглашающим. – Сегодня вечером – Священная Охота!

Возгласы одобрения прокатились волной. Кто-то засвистел, кто-то захлопал.

Верена подняла руку, призывая к тишине.

– Древний ритуал наших предков, – продолжила она, и голос стал торжественнее, глубже, почти гипнотическим. – Когда луна поднимется над деревьями, когда первые звёзды зажгутся на небосклоне, когда сумерки окутают лес… начнётся Охота.

Она неспешно обошла возвышение, взгляд скользил по лицам, удерживая внимание каждого.

– Девы Весны войдут в лес, – произнесла она мягко, почти напевно. – Лёгкие, как ветер. Быстрые, как лани. Они побегут под сенью древних деревьев, скроются в тени, растворятся в зелени.

Пауза. Улыбка стала медленнее, соблазнительнее.

– А мужчины… – Голос понизился, стал бархатным. – Мужчины ждут. Слушают. Готовятся. Они – охотники. Хищники. Те, кто идёт по следу.

Она провела рукой по воздуху – жест был плавным, завораживающим.

– Когда время придёт, когда рог прозвучит во второй раз… они войдут в лес. Последуют за зовом. За запахом. За инстинктом, что древнее слов, древнее разума.

Её глаза заблестели – зелёным огнём, хищным, диким.

– Охотник и добыча. Погоня и бегство. Страх и желание. – Голос стал тише, интимнее. – Это танец, что танцевали наши предки тысячи лет назад. Когда мир был молод. Когда магия была дикой. Когда жизнь рождалась из страсти, что вспыхивала под звёздами.

Она остановилась, посмотрела на толпу – долго, не торопясь.

– Кого настигнет охотник, – прошептала она, но голос разнёсся по саду, достиг каждого уха, – тот принадлежит ему. На эту ночь. Под благословением Весны.

Тишина была абсолютной.

Все застыли, завороженные, слушали, не дыша.

– А если настигнут двое, – продолжила Верена, и улыбка стала шире, – или трое… – Пауза, глаза сверкнули. – Что ж. Весна щедра. И семя, посеянное в такую ночь, принесёт плод крепкий, здоровый, благословенный богами.

Она подняла руки – театрально, торжественно.

– Ибо магия этой ночи древняя! Мощная! Она открывает то, что закрыто! Зажигает то, что спало! Дарует жизнь там, где она не могла зародиться веками!

Голос стал громче, страстнее.

– Дети фейри – редкость. Дар. Чудо. Мы живём столетия, но плодовитость наша слаба. – Она опустила руки, прижала ладони к груди. – Но в эту ночь, когда Весна правит, когда магия плодородия наполняет каждый лепесток, каждый вздох, каждое прикосновение… в эту ночь мы можем зачать. Можем продолжить род. Можем дать жизнь новому поколению.

Верена повернулась, взгляд скользнул по лицам – размеренно, оценивающе.

– Поэтому вы здесь. Из всех Дворов. Из всех уголков Пограничья. – Улыбка стала мягче, но не менее хищной. – Вы пришли за благословением. За шансом. За надеждой.

Она шагнула к краю возвышения, голос стал тише, но от этого ещё более завораживающим.

– Так пусть же Охота будет честной. Пусть сильнейшие настигнут. Пусть быстрейшие ускользнут. – Усмехнулась. – Или позволят себя поймать.

Смех прокатился по толпе – тихий, понимающий, возбуждённый.

– А под покровом ночи, под сенью деревьев, под благословением Весны… – Верена закрыла глаза, запрокинула голову, будто наслаждаясь чем-то невидимым. – Пусть свершится то, что должно свершиться. Пусть страсть вспыхнет. Пусть жизнь зародится.

Она открыла глаза, опустила голову, посмотрела на толпу.

– Таков обряд. Такова традиция. Таково наше наследие.

Тишина.

Потом – взрыв аплодисментов.

Крики одобрения, восторга, предвкушения.

Верена улыбнулась – довольная, торжествующая.

– Но сначала, – добавила она, подняв руку, – пир! Веселье! Познакомьтесь! Выберите! Или позвольте выбрать вас!

Она взяла бокал, что протянул ей слуга, подняла высоко.

– За Весну! За плодородие! За Священную Охоту!

– За Охоту! – эхом отозвалась толпа.

Бокалы взлетели. Вино плеснулось. Крики радости слились с музыкой.

Праздник взорвался.

Верена опустила руки, и взгляд её скользнул по столам, остановился на мне.

Улыбка стала медленнее, острее.

– А ещё, – произнесла она, и голос зазвенел, привлекая внимание всех, – у нас есть особая гостья сегодня.

Тишина.

Сотни пар глаз повернулись ко мне.

Я замерла, не дыша, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Смертная девушка, – продолжила Верена, и в голосе прозвучала насмешка, смешанная с любопытством. – Человек. На нашем празднике. Впервые за… сколько? Столетия?

Она шагнула вперёд, спустилась с возвышения – грациозно, шлейф тянулся за ней, розы шелестели.

Направилась прямо ко мне.

Толпа расступилась.

Верена остановилась перед нашим столом, посмотрела на меня сверху вниз.

– Элли, – произнесла она мягко, но голос донёсся до всех. – Как ты себя чувствуешь? Комфортно ли тебе среди нас?

Я встала – неспешно, заставляя ноги не дрожать.

– Да, Леди Шипов, – ответила я ровно. – Благодарю за гостеприимство.

– О, не за что! – Она рассмеялась. – Ты украшение нашего праздника! Посмотрите на неё!

Она обернулась к толпе, указала на меня.

– В белом! Как невеста Весны! Как жертва на алтаре плодородия! – Голос стал театральным. – И эти метки… боги, эти прекрасные метки!

Она шагнула ближе, протянула руку, коснулась моей руки – там, где кружевной узор светился серебром.

Холод от её прикосновения был другим – не как от Морфроста. Липким. Неприятным.

– Пять меток Зимнего Короля, – прошептала она, но голос был достаточно громким. – Пять из семи. Элли, ты понимаешь, что это значит?

Я не ответила. Просто смотрела на неё, сжав руки в кулаки.

Верена усмехнулась, отпустила мою руку.

– Это значит, что ты почти его. – Она повернулась к Морфросту. – Ещё две метки, Ваше Величество? Или остановитесь на пяти?

Морфрост неспешно встал.

Движение было плавным, но все вокруг напряглись – инстинктивно, чувствуя силу, что исходила от него.

Он посмотрел на Верену – долго, холодно.

– Это моё дело, Леди Верена, – произнёс он спокойно, но в голосе прозвучала сталь. – И только моё.

Верена наклонила голову – изящно, но в глазах плясали искры.

– Конечно, – согласилась она. – Прошу прощения. Не хотела вмешиваться.

Она повернулась обратно ко мне.

– Но ты, дорогая, будешь участвовать в Охоте сегодня вечером, правда?

Вопрос прозвучал невинно, но я слышала угрозу под словами.