Он шагнул ближе, и в янтарных глазах плясал огонь.

– Я хочу это исправить. Не ради власти. Ради выживания. Всех нас. – Голос стал тише. – Но методы… методы у меня дерьмовые. Я манипулирую, лгу, использую. Потому что другого способа нет. Никто не станет слушать бывшего шута, который…

Он резко замолчал, отвернулся.

Я смотрела на него, и что-то шевельнулось в груди. Понимание? Сочувствие? Или просто усталость от всего этого?

– Ты правда веришь в это? – спросила я, глядя на ошейник, что сдавливал его горло. – Или просто убеждаешь себя, что цель оправдывает средства?

Он встретил мой взгляд – прямо, без уклончивости.

– Верю, – ответил он. – Даже если никто больше не верит в меня.

Пауза.

Злость всё ещё кипела. Предательство жгло. Но сквозь это пробивалось что-то другое.

Отчаяние. Безнадёжность. И крошечная искра надежды, что ещё не погасла.

– Я помогу, – сказала я холодно, но шагнула к полкам. – Но только потому, что мне нужно выбраться отсюда живой. И если твой план провалится – я найду свой способ. Без тебя.

Облегчение плеснуло на его лице – такое яркое, такое искреннее, что я невольно почувствовала укол чего-то тёплого в груди.

– Справедливо, – выдохнул он, и плечи расслабились впервые за весь разговор.

Он развернулся к полкам, начал перебирать свитки и книги.

– Советник, что жил здесь, был одним из последних, кто видел падение Дворов Света и Тьмы. Он записывал всё. Прятал артефакты. – Голос стал приглушённым, сосредоточенным. – Я потратил столетие, собирая обрывки информации. Покупал, менял, выпрашивал. И наконец узнал, где искать.

– Как ты вообще здесь? – спросила я, начиная перебирать содержимое нижней полки. – Она отпустила тебя бродить по замку?

Лис замер. Челюсть напряглась, и рука инстинктивно потянулась к горлу, коснулась ошейника. Пальцы сжались на металле, побелели костяшки. Он дёрнул – один раз, резко, – будто пытаясь сорвать проклятую вещь.

Безуспешно.

Выдохнул. Размеренно. Через нос.

– Сонные капли, – ответил он, отводя взгляд. – Подлил в вино. Пару часов у меня есть. Может, три, если повезёт.

Голос прозвучал ровно, но я видела, как дрогнули пальцы, когда он отнял руку от горла. Видела, как он сглотнул – тяжело, болезненно, – и ошейник сдавил кожу сильнее.

Что-то сжалось в груди. Злость всё ещё кипела, но сквозь неё пробивалось что-то другое.

Понимание.

Мы одинаковые. Оба в клетке. Оба делаем отчаянные вещи, чтобы спастись.

Тишина повисла между нами – тяжёлая.

Я выдохнула, почувствовав, как напряжение в плечах начинает отпускать. Злость не ушла совсем. Но притупилась. Отступила.

Мы работали молча. Он – на одной стороне комнаты, я – на другой.

Пыль поднималась облаком, щекотала нос, оседала на губах. Я чихнула, прикрыв рот ладонью.

Голова закружилась – резко, неприятно. Голод напомнил о себе тупой болью в животе, жажда царапала горло всё сильнее.

Я сжала зубы, заставляя себя продолжать.

Пальцы скользили по истлевшим страницам, по холодному металлу, по обуглившемуся дереву.

Время тянулось. Или летело? Я потеряла счёт.

Свеча на столе догорала – воск стекал последними каплями, пламя дрожало, готовое погаснуть.

Добралась до дальнего угла, где стеллаж прижимался к стене под странным углом. Присела на корточки, заглянула в щель между полкой и камнем.

Темнота.

Я прищурилась, вгляделась.

Ничего. Только пыль и паутина.

Выдохнула разочарованно, выпрямилась. Колени заныли от долгого сидения на корточках. Оперлась о стеллаж, чтобы подняться.

Дерево качнулось.

Я замерла.

Стеллаж качнулся снова – чуть-чуть, едва заметно, но я почувствовала движение под ладонью.

– Лис, – позвала я вполголоса. – Здесь что-то не так.

Он резко обернулся, метнулся ко мне.

Вместе мы отодвинули стеллаж – медленно, осторожно, чтобы не грохнуть и не привлечь внимание.

За ним – углубление в стене. Неглубокое, с ладонь.

И там, в тени – сверток. Небольшой, обернутый темной тканью, перевязанный цепью с мелкими рунами.

Руки Лиса дрожали, когда он доставал его. Когда разворачивал ткань.

Книга. Старая, потрепанная, с кожаной обложкой, покрытой выцветшими символами.

Он открыл её осторожно, и страницы зашелестели – тонкие, пожелтевшие, исписанные древними рунами.

Но не только руны.

Иллюстрации.

Я подошла ближе, заглянула через его плечо.

На развороте – детальный рисунок. Каменный круг. Те самые огромные валуны, стоящие вертикально, образующие идеальное кольцо. В центре – фигура. Человек? Фейри? Неясно. Окруженный светом, руки подняты вверх, голова запрокинута.

Вокруг круга – четыре фигуры поменьше. Каждая держит что-то в руках. Чаши? Флаконы?

А над кругом, в небе – силуэты. Призрачные, огромные, величественные. Короны на головах, одежды развеваются. Духи.

Под рисунком – текст. Плотный, мелкий, на том же древнем языке, что и в других книгах. Руны переплетались, образуя узоры.

Лис провёл пальцами по странице, и губы его беззвучно шевелились, читая.

Потом перевернул страницу.

Следующая иллюстрация.

Трон. Массивный, из камня и металла, украшенный символами. На нём сидит фигура – корона на голове, скипетр в руке. Лицо неразборчивое, но поза властная, абсолютная.

Вокруг трона – земли. Леса, поля, горы. И над всем этим – два солнца. Одно светлое, одно тёмное.

Воссоединение. Новый Двор. Новый правитель.

Я отвела взгляд от книги, скользнула по свёртку, что лежал рядом на столе.

Ткань была развёрнута не полностью. Что-то ещё виднелось в складках – маленький холщовый мешочек, перевязанный шнурком.

Я осторожно потянулась, развязала шнурок, заглянула внутрь.

Флакон. Совсем крошечный. Размером с мизинец.

Осторожно вытряхнула его на ладонь.

Я поднесла флакон ближе к свече, вглядываясь в странную жидкость внутри.

Чёрная и серебряная одновременно. Будто ртуть смешали с нефтью, но они не соединились, а застыли в вечном танце – переливались, скользили друг вокруг друга, но не смешивались. Серебряные прожилки вились сквозь чернильную тьму, мерцали тускло в пламени.

Завораживало. Пугало.

– Что это? – выдохнула я, не отрывая взгляда.

– ОТВЕДИ ОТ ОГНЯ!

Лис метнулся ко мне, выхватил флакон из моих пальцев так резко, что я отшатнулась, сердце екнуло.

– Ты хоть понимаешь, что могло случиться?! – Голос дрогнул, надломился. Руки тряслись, когда он прижал флакон к груди, будто защищая самое ценное сокровище. – Это не просто жидкость! Она реагирует на свет, на тепло, на магию! Один неверный жест – и всё взорвётся!

Я замерла, чувствуя, как холод пробирается по спине.

– Прости, – пробормотала я. – Я не знала…

Лис выдохнул – долго, дрожаще, пытаясь успокоиться. Посмотрел на флакон в своих руках, потом на меня.

– Кровь, – произнёс он хрипло. – Это кровь последних правителей. Короля Света и Короля Тьмы.

Мир качнулся.

Я смотрела на флакон – на чёрное и серебряное, что переливались, не смешиваясь.

– Две крови, – продолжил Лис приглушённо, благоговейнее. – Противоположности. Свет и Тьма. Они не могут соединиться, даже находясь вместе. Но именно эта кровь… – Он сглотнул. – Она нужна для ритуала. Для воссоединения Дворов. Без неё ничего не получится.

Пальцы сжались на флаконе сильнее, побелели костяшки.

– Советник собрал её перед падением, – выдохнул он, и голос был полон благоговения и страха одновременно. – Наверняка рисковал жизнью. Это… это бесценно. Незаменимо. Если флакон разобьётся…

Он не договорил. Не нужно было.

Я медленно кивнула, отступила на шаг, прижала руки к груди.

– Прости, – повторила я тише. – Я правда не знала.

Лис покачал головой, осторожно спрятал флакон обратно в мешочек, завязал шнурок. Убрал за пазуху. Поправил одежду так, чтобы ничего не выпирало.

– Не твоя вина, – сказал он спокойнее. – Просто… будь осторожнее. Здесь всё опасно. Каждый предмет, каждая капля магии.