Взял его, опустил в воду, вспенил в ладонях.

Потом руки легли на мои плечи – скользкие от мыла, тёплые, начали плавно массировать напряжённые мышцы.

Выдохнула, закрывая глаза, позволяя себе расслабиться.

Его пальцы работали методично – разминая узлы, что образовались за дни тяжёлой работы, перемещаясь по шее, плечам, спускаясь ниже к лопаткам.

– Ты так напряжена, – пробормотал он, надавливая на особенно тугой узел, и я тихо от облегчения застонала. – Носила всё это внутри. Страх, усталость, боль.

Ладони переместились ниже, к пояснице, массируя круговыми движениями.

– Отпусти. Здесь, сейчас, со мной... отпусти всё.

Мыло пенилось на коже, его руки продолжали двигаться – гипнотизирующе, и каждое прикосновение вытягивало напряжение, заменяло его теплом.

Потом ладони переместились вперёд, обхватили мою талию, поднялись выше.

Я замерла, затаив дыхание.

Его прикосновения легли на мою грудь – бережно, не требовательно, просто держа, большие пальцы провели по чувствительным вершинам.

– Алистор... – имя вырвалось дрожащим выдохом.

– Просто мою тебя, красавица, – прошептал он, но в голосе слышалась усмешка. – Тщательно. Не хочу пропустить ни дюйма.

Руки продолжали двигаться – вниз, к животу, обводя круги вокруг пупка, перемещаясь к бокам, бёдрам.

Потом нашли край мокрых штанов.

Пальцы переместились под ткань – осторожно, давая возможность остановить.

Я не остановила.

Задержала дыхание, чувствуя как он расстёгивает завязки, стягивает ткань вниз – дюйм за дюймом.

Штаны были сняты, выброшены к тунике.

Бельё последовало следом – неспеша, интимнее, и когда его пальцы переместились по бёдрам, стягивая последнюю преграду, что‑то внизу живота сжалось, горячая волна прошлась по венам.

Я осталась обнажённой в его руках, в тёплой воде, и уязвимость накрыла острой волной.

Его губы нашли моё плечо, оставили долгий поцелуй.

– Доверься мне, – прошептал он. – Просто доверься.

Его прикосновения, скользкие от мыла, вернулись – на бёдра, колени, голени, массируя, лаская, поднимаясь обратно не торопясь.

Пальцы переместились по внутренней стороне бёдер – выше, выше, и я непроизвольно раздвинула ноги шире, давая доступ.

Его дыхание за моей спиной участилось, стало горячее.

– Аделин... – голос вышел хриплым. – Скажи «стоп», и я остановлюсь прямо сейчас.

Я покачала головой, не открывая глаз.

– Не останавливайся.

Рука переместилась выше, и пальцы коснулись там, где я уже была влажной – не только от воды.

Размеренное, осторожное касание вокруг чувствительного центра, и я выгнулась, задыхаясь.

– Боги, красавица, – прорычал он, и второй рукой притянул меня крепче к своей груди, не давая извиваться. – Ты так отзывчива... так чувствительна...

Пальцы продолжали двигаться – круги, нажатия, скольжения, вычерчивая узоры, что заставляли меня стонать всё громче.

Мыло смылось, но руки не останавливались, изучая, лаская, доводя до края мучительно не торопясь.

– Алистор... пожалуйста... – не знаю о чём просила. Чтобы остановился? Чтобы продолжил? Чтобы дал кончить?

– Что «пожалуйста», красавица? – прошептал он в ухо, и зубы прикусили мочку. – Чего ты хочешь? Скажи мне.

– Я... я не... – слова путались, мысли разбегались.

Палец переместился ниже, провёл по входу, надавил слегка – не проникая, просто дразня, обещая.

– Хочешь, чтобы я вошёл? – голос стал низким рыком. – Заполнил тебя здесь, в воде, глубоко, пока ты не закричишь моё имя?

– Да, – выдохнула я, и стыд испарился под напором желания. – Да, пожалуйста...

Из его груди вырвалось рычание – побеждённое, голодное.

– Тогда повернись, – прошептал он хрипло, и руки на моей талии направили, помогли развернуться лицом к нему. – Хочу видеть твоё лицо. Хочу смотреть в глаза, когда буду внутри.

Вода плеснула, расплескалась через край, когда я неловко развернулась, устраиваясь на его бёдрах. Колени упёрлись в стенки кадки по обе стороны от него, руки легли на его плечи, ища опору.

Мы оказались лицом к лицу.

Серебряные глаза смотрели снизу вверх – затуманенные желанием, но тёплые, полные чего‑то большего, чем просто голод.

Его руки скользнули по моей спине, прижали ближе, и я почувствовала его твёрдость между нами – горячую, пульсирующую, упирающуюся прямо туда, где я была влажной и готовой.

– Красавица, – выдохнул он, и одна рука поднялась, коснулась моего лица, погладила щёку. – Ты уверена? Потому что если мы начнём... я не уверен, что смогу остановиться. Не после того, как чувствовал тебя рядом все эти дни, не мог прикоснуться, не мог показать как сильно...

Голос сорвался, и он замолчал, тяжело сглотнув.

Я наклонилась, коснулась губами его губ – лёгкий поцелуй, обещание.

– Я уверена, – прошептала я. – Хочу тебя. Сейчас.

Что‑то в его взгляде вспыхнуло – яркое, горячее, неудержимое.

Руки сжали мои бёдра, приподняли, и он направил себя не торопясь, давая мне почувствовать каждый дюйм, как головка упирается, надавливает, начинает проникать.

Опускалась неспешно, позволяя телу приспособиться, растянуться, принять его. Вода помогала – делала движение скользящим, но ощущение наполненности, растяжения было таким же интенсивным, таким же захватывающим.

Дюйм. Ещё один. Ещё.

Он замер на полпути, дрожа от усилия сдерживаться, дыхание вырывалось тяжёлыми выдохами.

– Боги, Аделин... – прорычал он, и пальцы впились в мои бёдра почти до боли. – Ты... так узко... так идеально... не могу... нужно двигаться...

– Тогда двигайся, – выдохнула я, опускаясь ниже, беря его глубже.

Рычание вырвалось из его груди, и руки дёрнули мои бёдра вниз, насаживая меня полностью на себя одним резким движением.

Я вскрикнула – от вспышки растяжения, от того как глубоко он зашёл, заполняя до предела, упираясь в точку внутри, что взорвала звёздами за веками.

Мы замерли – тяжело дыша, переплетённые так близко, что непонятно где заканчивается один и начинается другой.

Его лоб прижался к моему, серебряные глаза смотрели в мои – так близко, так интимно.

– Двигайся, – прошептал он хрипло. – Задавай ритм. Бери что хочешь. Используй меня.

Руки легли на мою талию – направляя, но не контролируя, позволяя мне вести.

Начала плавно – поднимаясь почти до выхода, опускаясь обратно, находя угол, что заставлял нас обоих стонать. Вода плескалась вокруг, выливалась через край с каждым движением, но нам было всё равно.

Его рот нашёл мою шею, плечо, ключицы – целуя, покусывая, оставляя горячие следы на мокрой коже. Руки скользили по спине, бокам, бёдрам, не могли остановиться, не могли насытиться.

– Быстрее, – прорычал он в моё плечо. – Красавица, пожалуйста... быстрее...

Ускорилась, и он начал двигаться навстречу – толкаясь вверх, когда я опускалась вниз, углубляя каждый толчок.

Одна рука скользнула между нами, пальцы нашли пульсирующий центр, начали массировать в такт движениям.

Удовольствие закручивалось спиралью – всё туже, выше, балансируя на грани.

– Алистор... я... не могу... слишком много... – слова срывались на стоны, я не могла связать мысль.

– Можешь, – прорычал он, и пальцы надавили сильнее, описывая быстрые круги. – Кончи для меня, Аделин. Хочу чувствовать. Хочу видеть твоё лицо, когда ты сорвёшься.

Ещё один толчок, ещё одно движение пальцев, и мир взорвался.

Оргазм обрушился волной – смёл всё, утопил в пульсирующих волнах удовольствия, что катились одна за другой. Я кричала его имя, сжималась вокруг него, и он сорвался следом – с рыком, с финальным глубоким толчком, руки прижали меня так крепко, что невозможно было вдохнуть.

Тепло заполнило меня изнутри, пульсировало, смешивалось с моим собственным оргазмом, растягивая ощущение до бесконечности.

Замерли – задыхающиеся, дрожащие, прижатые друг к другу так близко, что сердца бились в унисон.

Связь между нами пульсировала – яркая, горячая, переполненная эмоциями, что мы не могли выразить словами.