– Долг, – произнёс Лис, и голос звучал обманчиво легко. – Тот самый, который ты хотел пообещать Аделин. Любое желание, без отказа, в любой момент.

– И взамен? – голос Вейрона прозвучал ровно, но я слышала напряжение под поверхностью.

Лис усмехнулся.

– Равносильно, – ответил он просто. – Если ты выиграешь – я буду должен тебе услугу. Одну, любую, в пределах моих возможностей. Слово короля.

Воздух сгустился до предела.

Кто бы ни выиграл – это плохо. Оба варианта – катастрофа.

Я... я, конечно, наивная человеческая девушка, но дурой точно не была. И отлично понимала, что послужило истинной причиной этого противостояния.

Я.

Я была причиной.

Два самца, метившие территорию, использующие игру как прикрытие для чего‑то куда более первобытного и опасного.

И если я не остановлю это сейчас – они разорвут друг друга на части. Или хуже – свяжут себя долгами, которые будут тянуть за собой последствия годами или десятилетиями.

Я неосознанно шагнула вперёд, подняла руки в стороны.

– Нет, – голос прозвучал громче, увереннее, чем ожидала.

Оба обернулись, серебряные и янтарные глаза устремились на меня.

– Нет? – переспросил Лис, приподнимая бровь.

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

Что сказать? Как заставить их вообще не играть?

Ничего не приходило в голову. Язык не слушался. Мысли путались.

И тут...

Тёплая, уверенная рука легла на моё плечо. Рядом появилась Рэдли, притянула к себе, и розовые волосы щекотали щёку.

– А Лин права! – объявила она громко, обращаясь к кругу, и в голосе звучало веселье и лёгкость, мгновенно разрядившая напряжение. – Слишком скучная сделка, мальчики!

Она покачала головой, цокая языком.

– Долги, клятвы, серьёзные лица... – Рэдли театрально вздохнула. – Где азарт? Где веселье? Это же игра, а не королевский совет!

Вейрон моргнул, сбитый с толку.

Лис прищурился, изучая капитаншу с подозрением.

Рэдли улыбнулась шире, сжав моё плечо.

– А давайте не будем лишать Аделин удовольствия всё же подарить танец! – Голос стал теплее и мягче. – Но теперь танец достанется тому, кто победит.

Я резко к ней обернулась, и слова вырвались прежде, чем успела остановить:

– Нет, я не...

Рэдли хлопнула себя ладонью по лбу, перебивая.

– Ой! Нет‑нет, подождите! – Глаза сверкнули озорством. – У меня идея получше!

Пауза, и она объявила громко, на весь круг:

– Аделин подарит поцелуй!

Воздух взорвался. Матросы загалдели, засвистели. Вейрон резко втянул воздух.

Лис... абсолютно замер.

Я открыла рот, задыхаясь от шока, и когда воздух наконец вернулся в лёгкие, почти выдохнула:

– Нет! Я...

Рэдли наклонилась к моему уху, и голос упал до шёпота:

– Не будь дурой, Аделин. Я вижу, что ты тоже не хочешь, чтобы они загнали друг друга в долги по твоей вине, верно? – Пауза, и пальцы сжали плечо чуть крепче. – Это единственный способ их остановить.

Я сжала губы так сильно, что они побелели. Потом выпрямилась, высвобождаясь из объятий Рэдли, и повернулась к кругу.

– Согласна, – голос прозвучал тверже, чем ожидала. – Но поцелуй лёгкий, в щёку.

Рэдли расхохоталась, хлопнув меня по спине так, что я чуть не споткнулась.

– Знаем мы эти поцелуи в щёчку! – крикнула она весело, подмигивая матросам. – Где щёчки – там и губы!

Круг взорвался новым свистом и радостью. Кто‑то захлопал. Кто‑то выкрикнул что‑то непристойное.

Вейрон улыбнулся мягко и тепло.

Лис...

Он не двигался, не улыбался. Просто смотрел на меня, и в серебряных глазах плясало что‑то тёмное, голодное, и по коже побежали мурашки.

Рэдли выхватила у боцмана бутылку рома, глотнула.

– Тогда, господа, – объявила она громко, – играйте! И пусть лучший выиграет поцелуй нашей прекрасной пассажирки!

Лис медленно опустил взгляд на карты в руках.

Вейрон выдохнул, откидываясь назад, и маска спокойствия легла на лицо – непроницаемая, но я видела напряжение в линии плеч, в том, как пальцы легли на край бочки чуть крепче, чем нужно.

Напряжение не спало – просто изменилось, стало другим, более плотным, вязким, давящим на грудь так, что дышать становилось труднее с каждой секундой.

Я отступила, обхватывая себя руками, и сердце колотилось бешено, хоть снаружи я старалась сохранить спокойствие.

Что я наделала?

Остановила катастрофу с долгами.

Или только что согласилась поцеловать того, кто выиграет битву за меня, превратив себя из участницы в приз, от которого так отчаянно пыталась уйти.

Ответа не было.

Только карты, которые Лис начал методично раздавать, движением настолько плавным и быстрым, что я едва уловила момент, когда они слетели с пальцев и легли перед Вейроном веером.

По десять каждому. Лицом вниз.

Игра началась.

***

Игра была завораживающей и пугающей одновременно.

Теневой Блеф – древняя фейрийская игра, корни которой уходили в те времена, когда фейри ещё не знали металла, а люди боялись выходить из пещер после заката. Игра королей и воров, мудрецов и безумцев, тех, кто готов был рисковать не просто золотом, а чем‑то куда более ценным – честью, свободой, самой душой.

Каждая карта несла символ одной из шести изначальных сил, создавших мир, по легендам фейри: Тень, Вода, Огонь, Луна, Звезда, Солнце. От самой слабой до непобедимой.

Правила были обманчиво просты, но требовали того, что невозможно подделать – умения читать человека. Игрок клал карту лицом вниз, объявлял символ. Мог лгать. Противник решал: верить, не верить, или бросить вызов – отложить обе карты в дуэль, решившуюся в конце.

Угадал – забираешь карту врага. Ошибся – теряешь свою и ещё одну наугад из руки.

Но самое страшное – магия не была запрещена. Наоборот, использование её для усиления блефа, для иллюзий, вводивших противника в заблуждение, считалось частью игры. Признаком мастерства, искусства, которым владели немногие.

Но если тебя ловили на жульничестве – на подмене самих карт, а не восприятия – проигрывал автоматически. И не только ставку.

Честь, репутацию, право называться фейри.

Всё.

Вейрон взял свои десять карт медленно, прижимая к груди так, чтобы никто не видел. Лицо – маска спокойствия, но я заметила, как пальцы чуть крепче сжали края, как янтарные глаза метнулись по символам быстрее, чем он хотел показать.

Лис взял свои небрежно, даже не взглянув. Просто смотрел на Вейрона, откинувшись назад, скрестив руки на груди, и на губах играла усмешка – лёгкая, почти скучающая, словно исход уже известен, а всё остальное – просто формальность.

– Первый ход твой, штурман, – произнёс он легко. – Удиви меня.

Вейрон выдохнул долго, словно готовясь к прыжку с обрыва, и рука скользнула к картам, выбирая одну с той осторожностью, которая свойственна сапёрам, разминирующим бомбу. Положил на парус между ними лицом вниз, и чёрная рубашка с золотыми узорами легла идеально по центру, скрывая символ под собой.

Пауза растянулась, наполнилась ожиданием.

– Луна, – произнёс он ровно, твёрдо, и слово повисло тяжело, словно камень, брошенный в тихую воду.

Лис наклонил голову, изучая лицо штурмана – каждую линию, каждую тень, каждое микродвижение, могущее выдать ложь. Секунда тянулась. Две. Три.

– Верю, – произнёс он наконец, и в голосе не прозвучало ни капли сомнения.

Вейрон медленно потянулся к карте, перевернул её одним плавным движением, обнажая серебряный диск Луны на чёрном фоне, где звёзды мерцали и переливались, словно живые.

Круг тихо выдохнул – кто‑то с облегчением, кто‑то с разочарованием.

Лис взял символ, добавил в свою колоду, и лицо не выдало ничего.

– Честный ход, – заметил он с лёгкой иронией. – Скучный, но честный.

Вейрон промолчал, он проиграл сильную карту с первого же хода.

Лис взял карту из своей руки с той небрежностью, которая могла быть либо искренней, либо мастерски сыгранной, положил лицом вниз и посмотрел на Вейрона долгим взглядом, где плясали искры чего‑то опасного.