Все – от юнги лет тринадцати до старого боцмана с седой бородой – развернулись к нам и разом, как по команде, опустились на одно колено.

Головы склонились, кулаки прижались к груди – жест почтения, знакомый мне по Двору Света, когда кто‑то встречал Лиса в коридорах.

Но здесь, на корабле, посреди порта, это выглядело... иначе. Преданность, вбитая не страхом, а уважением.

Тишина опустилась на палубу – оглушающая после шума, гомона, криков чаек и скрипа досок. Только волны плескались о борта, да ветер свистел в такелаже.

Лис не шевелился, не говорил ни слова.

Просто стоял, руки скрещены на груди, и смотрел на своих людей с выражением, редким для него – серьёзным, почти торжественным.

Король.

Не трикстер, не авантюрист, не тот, кто флиртовал и шутил. Король, перед которым преклонялись.

– Встаньте, – голос прозвучал тихо, но властно, и эхом разнеслось по палубе.

Матросы синхронно поднялись.

Старый боцман с седой бородой шагнул вперёд, кулак снова прижался к груди.

– Ваше Величество, – голос хриплый, прокуренный, но полный почтения. – Не ожидали вас так скоро. Капитан велел готовить корабль к отплытию, но... – он запнулся, бросил взгляд на корму, туда, где возвышался капитанский мостик, – ...она сейчас занята. Но я могу...

– Не нужно, – Лис усмехнулся, и напряжение разом спало. – Я сам её найду.

Он развернулся ко мне, протянул руку.

– Пойдём знакомиться с хозяйкой этой посудины, – сказал легко, и маска вернулась – беспечность, насмешка, всё то, что скрывало серьёзность короля. – Надеюсь, она сегодня в хорошем настроении, а то в прошлый раз чуть не выбросила меня за борт за шутку про её штурвал.

Я моргнула.

– Про... штурвал?

– Длинная история, – он подмигнул. – Очень двусмысленная. Расскажу как‑нибудь на досуге.

Он направился к корме, где возвышался капитанский мостик – небольшая надстройка с рулевым колесом, откуда открывался вид на всю палубу и море за кормой.

Я пошла следом, чувствуя, как по мне скользят любопытные взгляды матросов.

Кто она? Зачем Король привёл её? Гостья? Пленница? Человеческая любовница?

Лис остановился у подножия узкой лестницы, ведшей на мостик, задрал голову вверх.

– Эй, Капитан! – крикнул он громко, и в голосе звучало веселье. – Ты там спишь или прихорашиваешься? У нас гостья!

На мгновение повисла тишина, наполненная ожиданием, а затем до меня донеслись шаги – лёгкие, быстрые, уверенные, эхом отдававшиеся от деревянных досок капитанского мостика.

Фигура появилась на краю перил, и на фоне серого неба вырисовался женский, изящный силуэт.

Дыхание застряло в горле.

Она стояла, опираясь рукой о перила, и смотрела вниз – на Лиса, на меня, на палубу, затихшую в ожидании.

И боги, она была…

Невероятной.

Яркие розовые волосы, почти неоновые, цвета заката и сахарной ваты, падали водопадом по плечам и спине, спускались ниже талии, развевались на ветру шёлковыми прядями. Какие‑то из них были заплетены в тонкие косички, украшенные бусинами, ракушками, монетами, позвякивавшими при каждом движении.

Уши – длинные, острые, фейри, торчали из‑под волос, и на них...

Боже, столько украшений.

Десятки, от мочки до самого кончика, серебряные, золотые, с камнями, с перьями, с крошечными черепами, кольца, цепочки, подвески. Одно ухо было полностью усыпано металлом, второе чуть меньше, но не менее впечатляюще.

Лицо – резкое, с высокими скулами, острым подбородком, полными губами, растянувшимися в усмешке. Кожа загорелая, золотистая, покрытая веснушками на носу и щеках. Глаза...

Зелёные.

Ярко‑зелёные, как изумруды, с золотыми искорками, сверкавшими на солнце, хищные, оценивающие, полные жизни и дерзости.

Фигура – боги, фигура.

Амфора.

Тонкая талия, подчёркнутая широким кожаным поясом с огромной латунной пряжкой в форме якоря. Грудь – пышная, обтянутая белой рубашкой с глубоким вырезом, расстёгнутой почти до пупка, демонстрирующей загорелую кожу и татуировку между грудей – компас, стрелка указывала вниз. Бёдра – широкие, округлые, в облегающих кожаных штанах чёрного цвета, заправленных в высокие сапоги до колен с множеством пряжек.

Сверху – длинный тёмно‑красный плащ, наброшенный на одно плечо, развевавшийся на ветру как крылья.

На поясе – два пистолета в кожаных кобурах, украшенных резьбой, и длинный изогнутый кинжал с рукоятью из кости.

И шляпа.

Чёрная треуголка с широкими полями, украшенная красным пером – огромным, торчавшим вбок и колыхавшимся на ветру.

Капитан.

Она выглядела как воплощение свободы, дерзости и опасности, завёрнутых в один невероятно соблазнительный, яркий пакет, перед которым было невозможно устоять, даже если разум кричал об обратном.

Я смотрела на неё, не в силах оторвать взгляд, и что‑то внутри сжалось – не страх, хотя инстинкт предупреждал об опасности, исходящей от этой женщины, и не злость, хотя она имела все причины появиться позже.

Что‑то другое, более тонкое и болезненное.

Сравнение.

Неизбежное, жестокое – мозг выдавал его помимо воли.

Она была всем, чем я не была и никогда не буду.

Яркой – притягивающей взгляды с первой секунды. Уверенной в себе с той естественностью, что рождается внутри, а не приобретается воспитанием. Опасной настолько, что даже стоя неподвижно излучала угрозу. Свободной той свободой, за которой я гналась всю жизнь и никак не могла обрести.

Та, на которую мужчины смотрели не потому, что должны по правилам приличия, а потому что физически не могли не смотреть – словно она была магнитом, притягивающим взгляды и сердца.

– Лис, – низкий, чуть хриплый голос прорезал мои мысли, с лёгким акцентом, делавшим каждое слово протяжнее и добавлявшим экзотичности. – Какого демона ты притащился сюда раньше времени?

Она начала спускаться по лестнице – медленно, не торопясь, каждый шаг рассчитан и отточен годами хождения по качающимся палубам, бёдра покачивались с естественной грацией, не нуждавшейся в наигранности, монеты в волосах позвякивали мелодично, создавая музыку движения.

– Соскучился, Рэдли, – Лис усмехнулся, и в голосе зазвучало что‑то тёплое, знакомое, интимное – та самая интонация, появляющаяся только с людьми, связанными общим прошлым, пережитыми вместе приключениями и, возможно, чем‑то более личным. – Спешил увидеть старую подругу?

– Старую?! – Она остановилась на последней ступени, уперев руки в бёдра. – Повтори‑ка ещё раз, кто здесь старый, трикстер. Я тебя за борт скину быстрее, чем ты успеешь телепортироваться, и никто не найдёт твои кости на дне.

Лис звонко, искренне рассмеялся, откинув голову назад так, что рыжие волосы скользнули с плеч.

– Прости, прости. Вечно молодую и прекрасную подругу. Так лучше звучит?

Рэдли спрыгнула с последней ступени на палубу.

Высокая, почти с Лиса ростом, может на дюйм ниже.

Она шагнула к нему, и в походке было что‑то кошачье – плавное, хищное, соблазнительное.

Остановилась в шаге от него, и взгляд скользнул сверху вниз – оценивающий, медленный, откровенный.

– Шестьдесят лет, а всё такой же наглый ублюдок, – прошептала она, и губы растянулись в улыбке – хищной, обещающей неприятности и удовольствия одновременно, той самой улыбке, перед которой мало кто мог устоять. – Мне это нравится. Всегда нравилось.

Рука поднялась, схватила его за ворот рубашки – резко, властно и рванула к себе.

Лис не сопротивлялся, шагнул вперёд, и расстояние между ними исчезло.

Секунда.

Их взгляды встретились – серебро и изумруд, огонь и море.

Потом её губы накрыли его.

Поцелуй.

Страстный, жадный, всепоглощающий.

Её рука в его волосах – сжала, потянула, запрокинула голову назад. Вторая рука скользнула на его талию, притянула ближе, плотнее, так что их тела прижались друг к другу без промежутка.

И Лис ответил с тем же жаром.

Его руки легли на её талию, сжали, притянули ещё ближе, и поцелуй углубился – языки сплелись, головы склонились под углом, губы двигались голодно и требовательно.