Пауза, и взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах.

– Это не просто опасно, красавица. Это... возможность прикоснуться к чему‑то, что видели только Первородные. Разве не за этим стоит рискнуть?

Он наклонил голову набок, изучая меня.

– Хотя, – добавил он легко, и в голосе прозвучала привычная насмешка, – понимаю, если ты предпочтёшь остаться. Неделя‑две на корабле, потом острова, где магия рвёт корабли на части... Не для слабонервных и особенно не для хрупкого человеческого тела.

Пауза, и взгляд стал острее.

– Я не из тех, кто сидит сложа руки, пока другие рискуют за меня, – ответила я, и голос прозвучал тверже, чем я чувствовала себя внутри. – Меня не учили прятаться и ждать спасителей. Тем более не собираюсь начинать сейчас. Я еду.

Лис хмыкнул и развернулся к Маэлору, и маска беспечности скользнула обратно на лицо, безупречная, не оставляющая трещин.

– Итак, старик, камень на Гиблых островах. Неделя‑две по морю. Что ещё нам нужно знать, прежде чем отправиться в это весёлое путешествие?

Маэлор развёл руками.

– Корабль, для начала. Не каждый капитан согласится плыть к Архипелагу, даже за всё золото мира. Нужен либо безумец, либо отчаявшийся. Или тот, кто задолжал тебе, Алистор, и не может отказать.

Лис усмехнулся.

– Знаю парочку. Проблем не будет.

– Команда, – продолжал Маэлор, загибая пальцы. – Опытная, та, которая не сбежит при первом признаке опасности. Припасы на месяц, минимум – вода, еда, лекарства. Магические артефакты для защиты. И... – он посмотрел на меня, – ...крепкие нервы.

Тишина.

Я стояла, вглядываясь в красную точку на карте, и холод в груди не отпускал, сжимал, не давал дышать.

Плыть туда, через море, к островам, что убивают.

– А мой человек? – слова вырвались прежде, чем я успела их остановить, и голос сорвался отчаянно, цепляясь за единственное, что могло отвлечь от паники. – Джаспер. Ты сказал, что покажешь, где он.

Маэлор молча кивнул и протянул руку.

– Для живого существа нужна кровь, – сказал он просто. – И намерение. Дай мне ладонь.

Я протянула руку – ту, что была порезана во время ритуала возврата, рана ещё кровоточила, тонкая красная линия пересекала ладонь.

Маэлор взял мою руку, сжал рану, и капля крови потекла по линии жизни.

– Думай о нём, – приказал он. – Имя, лицо, всё, что связывает вас. Магия найдёт его по твоей связи.

Я закрыла глаза.

Джаспер. Тёмные каштановые волосы, глаза тёплого орехового цвета, улыбка, что согревала в самые тёмные дни Ордена. Голос, руки, которые держали меня, когда было страшно. Обещания, что мы будем вместе, что он всегда будет рядом.

Джаспер, где ты?

Покажи мне.

Маэлор провёл моей окровавленной ладонью перед картой, и кровь сорвалась с пальцев каплями, повисла в воздухе, светясь тускло‑красным.

Потом – словно её потянуло невидимой силой – капли полетели к карте, впитались в камень, и карта вспыхнула.

Ещё одна точка света.

Тусклая, оранжевая, мерцающая неровно, словно пламя свечи на ветру.

Тоже южное побережье, недалеко от того места, где пульсировала красная точка.

Я шагнула ближе, вглядываясь, и сердце ударило сильнее, болезненно.

– Нет, – прошептала я. – Это неправильно. Его не могли увезти так далеко. Он был в Подлесье, на границе, это... это сотни миль отсюда!

– Магия не врёт, – ответил Маэлор спокойно, но в голосе слышалась усталость человека, который тысячу раз объяснял одно и то же. – Она показывает, где он сейчас, не где был. Если его перевезли – она покажет новое место.

– Но как... – слова застряли в горле. – Как он мог оказаться там? Это же...

– Карброк, – Маэлор ткнул пальцем в точку. – Портовый город на южных берегах. Вольная зона – там, где власть королей не дотягивается, где закон пишут те, у кого больше золота и острее клинки. Нейтральная территория.

Он провёл рукой по южному побережью, где города светились точками.

– Костяной рынок, – произнёс он, и название прозвучало как проклятие. – Там торгуют всем, что запрещено: артефактами, магией, информацией... людьми. Работорговцы, контрабандисты, наёмники – все собираются там, потому что знают: короли не сунутся.

Он посмотрел на меня, и в разноцветных глазах читалось что‑то похожее на сочувствие.

– Твой человек там, на Карброке. Точнее сказать не могу – магия показывает только общее местоположение. Он может быть в цепях, на аукционе, в темнице работорговца, уже продан и работает на нового хозяина... в рудниках или на гладиаторской арене, – пожал плечами. – Варианты бесконечны. Но он там.

Радость и ужас сплелись так туго, что невозможно было отделить одно от другого, понять, что чувствовать, как реагировать.

Я должна радоваться – он жив, я не ошиблась, я найду его.

Но как радоваться, зная, что он страдает, что каждый день может быть последним, что я не знаю, что с ним делают, жив ли он ещё, пока я стою здесь и смотрю на карту?

– Ох, как удобно, – голос Лиса прорезал мои мысли, и в нём звучала насмешка, едкая, почти язвительная. – Какая невероятная удача, не находишь, красавица?

Я резко развернулась к нему.

Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди, и на лице играла усмешка – та самая, заставлявшая хотеть стереть её кулаком.

– Твой возлюбленный по дороге к камню, который нам нужен. Прямо на маршруте, – он оттолкнулся от стены, шагнул ближе, и серебро в глазах вспыхнуло чем‑то тёмным. – Боги явно на твоей стороне, Аделин. Или судьба, если веришь в такое.

Сарказм резал, как лезвие.

Я сжала кулаки.

– Ты считаешь это удачей? – голос дрогнул от ярости. – Он в цепях, на невольничьем рынке, может быть уже продан, и ты называешь это удачей?!

– Удачей называю то, что он не на другом конце Подгорья, – ответил Лис спокойно, но в голосе слышалась сталь. – Не где‑то, куда пришлось бы ехать месяц в противоположную сторону. Он там, – он кивнул на карту, – куда мы и так направляемся.

Я фыркнула.

– Значит, ты готов спасти его, только если это не доставит неудобств. Как благородно.

– Он в порядке? – голос сорвался на хрип, несмотря на попытку звучать твёрдо. – Ранен? Что с ним делают?

– Не знаю, – Маэлор ответил честно, и в этой честности было что‑то страшнее любой лжи. – Магия показывает, что он жив, но не показывает его состояние, не показывает, что с ним делают, сколько времени он там.

– А сколько у нас времени? – голос дрожал. – До того, как его продадут или... или...

– Не знаю, – Маэлор развёл руками. – Костяной рынок не держит товар долго. Народ там слишком активный. Либо продают быстро, либо избавляются.

Я посмотрела на карту, на две точки – красную и оранжевую, мерцавшие на юге.

– Они рядом, – прошептала я. – Почти в одном месте.

– Да, – Маэлор кивнул. – Карброк – последний крупный порт перед Архипелагом. Корабли останавливаются там для припасов. Можете забрать его по дороге, или после.

Тишина.

Я чувствовала взгляд Лиса – тяжёлый, напряжённый, и через связь его эмоции били острыми вспышками.

Несогласие.

Ревность.

Страх.

– Сначала камень, – он сказал тихо, но твёрдо. – Разрываем связь, потом спасаем кого хочешь.

– Потом? – слова вырвались тихо, слишком тихо, и в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. – Ты хочешь, чтобы я оставила его там на две недели, пока мы будем плыть к твоему чёртову острову и обратно?!

Лис не дрогнул, не отвёл взгляд.

– Да.

– Он умрёт! – крик сорвался сам, эхом отразился от стен. – Пока мы будем плыть туда и обратно, его продадут! Убьют! Или того хуже! Ты слышал, что сказал Маэлор? Костяной рынок не держит товар долго!

– Слышал, – Лис пожал плечами, и беспечность в жесте была оскорбительной. – Но, видимо, ты не очень спешишь избавиться от нашей связи, красавица.

Он оттолкнулся от стены, шагнул ближе, и на губах играла усмешка – та самая, за которой он всегда прятался.