Кто‑то кинул на мои плечи плащ – мягкий, тёплый, пахнущий лавандой и чем‑то ещё, свежим, как горный воздух. Ткань окутала, согрела, и я только сейчас поняла, что дрожу.

Кто‑то протянул руку, желая помочь подняться.

Я уставилась на эту руку, и паника взорвалась в груди белой вспышкой.

Слишком много. Слишком близко. Слишком много тел вокруг, слишком много лиц, устремлённых на меня, ожидающих, требующих объяснений.

Магия откликнулась мгновенно.

Вспыхнула под кожей жаром, обжёгшим изнутри. Свет начал просачиваться сквозь пальцы – тускло‑белый, пульсирующий в такт бешеному сердцебиению.

Нет, затихни. Не сейчас. НЕ ЗДЕСЬ.

Дыши, ты король. Веди себя как король. Они ждут приказов, объяснения.

Я сделала вдох – рваный, болезненный, обжигающий лёгкие как расплавленное железо. Выдох. Ещё.

Магия споткнулась, но не отступила. Свет пульсировал ярче, рвался наружу, требуя крови и разрушения.

И тут крохотная ладошка легла на моё предплечье.

Прикосновение обожгло теплом. Живым, настоящим, прорвавшимся сквозь панику как луч света сквозь грозовые тучи.

Лис стоял рядом – в моём теле, миниатюрный и хрупкий, одна рука прижата к раненому боку, где открылась рана и где кровь просачивалась сквозь пальцы. Но его взгляд – твёрдый, непоколебимый, полный той силы, приходящей с тремя столетиями выживания в мире, где слабость равна смерти – смотрел с такой абсолютной уверенностью, что магия под кожей содрогнулась и замерла.

Мир сузился до этого момента. До его глаз, говоривших без слов всё, что мне нужно было услышать.

Дыши, я здесь, ты не одна.

Я не дам тебе упасть, даже если придётся держать тебя всеми силами твоего хрупкого тела.

Ни единого слова вслух. Только этот взгляд – твёрдый, непоколебимый.

Я медленно выдохнула, выталкивая панику вместе с воздухом. Магия под кожей дрогнула – почувствовала его прикосновение сквозь расстояние и чужую плоть, узнала себя в этих крошечных руках и подчинилась. Свет начал отступать, впитывался обратно в кожу, сворачивался клубком где‑то под рёбрами, где я могла его контролировать.

Пульсация в пальцах затихла. Жар под кожей остыл до терпимого.

Лис смотрел в мои глаза ещё секунду – оценивающе, убеждаясь, что я держусь, – а потом едва заметно кивнул.

Хорошо, молодец.

Его рука медленно соскользнула с моего предплечья, давая время, и оставляя за собой призрак тепла на коже.

– Ваше Величество, – тон стражника вернулся, но уже без единой эмоции. Профессионализм, скрывавший всё остальное. – Вы пропали три дня назад с Праздника Равновесия. Исчезли без следа, без слова, без охраны. – Интонация стала чуть тише. – Мы обыскали весь Двор. Послали гонцов во все земли Подгорья. Подняли по тревоге все Дворы.

Он перечислял как отчёт. Сухо и чётко.

– Королева Зимы предложила военную помощь – два легиона и личную гвардию. Королева Весны прислала своих лучших ищеек – они прочесали Пограничные Земли. Летний двор отправил отряд в мир людей….

Пауза.

– Милорд, – слова вырвались хрипло, сорвались на полуслове. – Мы думали... три дня без вести... мы боялись, что потеряли вас.

Рука на рукояти меча дрожала – едва заметно, но я видела.

– Простите, что не уберегли, что не были рядом. Это моя вина, моя ответственность. Я должен был...

– Не твоя вина, – оборвала я, и слова вышли мягче, чем планировала. – Никто не виноват.

Он склонил голову – низко, благодарно.

– Главное, что вы вернулись. Живой. Целый... почти целый, – поправился он, а взгляд скользнул по ранам. – Лекарь всё исправит, обещаю.

Пауза, и интонация стала тверже, полной той преданности, не знавшей компромиссов.

– И кто бы ни посмел причинить вам вред – мы найдём их, вырвем ответы, отомстим.

Я открыла рот, чтобы ответить, но детский визг и топот крошечных ног разорвали напряжённую тишину двора.

– ДЯДЯ ЛИС! ДЯДЯ ЛИС ВЕРНУЛСЯ!

Вихрь золотых кудрей, сверкавших на солнце как расплавленный металл, пронёсся мимо стражников. Пронзительный крик восторга эхом отдался от колонн, заставив всех обернуться.

Первый удар пришёлся в колени – крошечное тело врезалось с такой силой, что я едва удержала равновесие.

Мальчик лет четырёх карабкался вверх – цеплялся за мою рубашку маленькими пальцами, подтягивался с отчаянной решимостью. Золотые кудри – длинные, вьющиеся, растрепанные – падали на лоб, прилипали к розовым от бега щекам. Глаза зелёные, яркие как весенняя трава.

Пришлось его поддержать, он тут же добрался до моих плеч и отчаянно обвил мою шею руками, сжал так крепко, что воздух застрял в горле, а дыхание сбилось.

В сознании мелькнула чужая мысль – не моя, не моё воспоминание. Эхо памяти, живущей в этом теле.

Младенец в пелёнках, крошечный, кричащий так отчаянно, будто мир был слишком ярок, слишком холоден для него. Рыжа девушка передаёт мне его – «Держи племянника, Алистор, познакомься». Тёплый комочек в руках, такой маленький, умещавшийся на одной ладони. Мягкий, беззащитный, пахнущий молоком и чем‑то сладким, детским. Крошечные пальчики сжались вокруг моего, и сердце сжалось вместе с ними. «Привет, малыш,» – шёпот, полный клятвы. «Я твой дядя. И я всегда буду защищать тебя».

Картинка растаяла так же быстро, как появилась, но оставила после себя эхо тепла.

– Дядя Лис! – прокричал он прямо в ухо так громко, что я вздрогнула, и интонация была полна восторга вперемешку с обидой. – Ты приехал! Наконец‑то приехал!

Второй мальчик, примерно младше на год, но почти такой же по внешности, прижался к ноге так отчаянно, обхватив её обеими руками, будто боялся, что я исчезну или убегу, если он отпустит хоть на одно мгновение. Те же золотые кудри, только чуть короче и светлее на солнце. Те же яркие зелёные глаза, полные надежды и нетерпения. Если бы не небольшая разница в росте и возрасте, их легко можно было бы принять за близнецов.

– Мы ждали! – выкрикнул он, подпрыгивая на месте от возбуждения и заставляя мою ногу двигаться вместе с ним. – Целую неделю ждали!

Я застыла на месте, абсолютно не зная, что мне делать с этими крошечными существами, висевшими на мне как цепкие лианы на старом дереве.

Паника, только начавшая отступать после помощи Лиса, вернулась новой ледяной волной и накрыла с головой.

– Я...

– Дядя Лис! – продолжал старший мальчик, не давая мне договорить, и голос его стал заговорщицким, полным детского восторга перед чем‑то запретным и невероятно интересным. – Когда мы украдём яблоки с Древа Вечного Лета! Те, что никогда не гниют!

Младший на моей ноге закивал так энергично, что золотые кудри запрыгали во все стороны. – Папа не разрешает! Сказал, до Праздника Урожая надо ждать!

А ты обещал сейчас! Ты же обещал!

– И ещё ты обещал показать нам секретные ходы в нашем дворце! – добавил старший, не ослабляя мёртвой хватки на моей шее, и теперь говорил почти шёпотом, будто делился величайшей тайной мира. – Те самые, где никто никогда не бывает! Которые ведут в папину сокровищницу! Ты обещал!

Крошечные ручки сжались на моей шее крепче, требовательно.

– Я... – слово снова застряло в пересохшем горле, вышло хрипло и совершенно неуверенно, абсолютно не похоже на то, как Алистор разговаривал бы со своими любимыми племянниками, которых явно обожал и которым много чего обещал.

– НЕЙТАН! ЭЛИО! А НУ‑КА ПРЕКРАТИТЕ ОТ МЕНЯ УБЕГАТЬ!

Женский, яростный крик прорезал двор насквозь, полный той неукротимой материнской ярости, не знающей пощады и не терпящей никакого неповиновения.

– СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИТЕСЬ КО МНЕ, ИНАЧЕ Я ВСЁ РАССКАЖУ ВАШЕМУ ОТЦУ!

Все головы во дворе повернулись на этот крик одновременно, как по невидимой команде. Толпа фейри расступилась автоматически, инстинктивно освобождая проход, и я наконец увидела её.

Через двор бежала фейри. Рыжие волосы растрепались, выбились из хвоста, падали на лицо. Джинсы рваные на коленях, чёрная майка с выцветшим логотипом – The Clash, узнаваемые буквы, потёртые от стирок. Белые кроссовки, грязные, со следами травы.