Пауза, наполненная ядом.

– Хотя это многое объясняет о тебе и о вашей расе в целом.

Он прижал ладони к груди.

– Ранен насмерть, – протянул он театрально. – Убит остроумием девятнадцатилетней девчонки. Какой позор для трёхсотлетнего фейри.

Он выпрямился, насмешка вернулась на лицо.

– Хотя должен признать – у тебя неплохо получается. Для новичка в словесных дуэлях.

Взгляд скользнул вниз, к моим рукам.

– А вот в других дуэлях, судя по позе, успехи так себе. И как, красавица? Разобралась с базовой механикой? Или нужна помощь специалиста?

Желание убить его голыми руками стало физически ощутимым.

– Могу помочь, – он оттолкнулся от дерева, шагнул вперёд.

– НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ БЛИЖЕ!

Он замер, поднял руки в примирительном жесте, но издёвка никуда не делась.

– Ладно, ладно. Спокойно. – Пауза. – Просто дам пару советов. Во‑первых – расслабься. Ты так напряжена, что ничего не выйдет. Во‑вторых – не надо так сильно хвататься. Это не рукоять меча. Обращайся... нежнее, хотелось бы при возвращении получить тело неповреждённым. В‑третьих, – продолжал он, явно наслаждаясь моими мучениями, – цель вниз и чуть вперёд. Не бойся промахнуться, с практикой придёт и меткость.

– Я! Тебя! НЕНАВИЖУ!

– Знаю. – Он развернулся, направился обратно к хижине, бросив через плечо: – Но это не отменяет того факта, что без моих инструкций ты бы тут до вечера простояла.

Он обернулся на пороге, и улыбка стала совершенно мерзкой.

– Удачи, красавица. И не забудь потрясти в конце. Это важно.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась одна. С кустами. С чужой анатомией. И с абсолютной, всепоглощающей яростью, что давала силы довести это унизительное дело до конца.

***

Когда я вернулась в хижину несколько минут спустя – красная, взъерошенная, готовая убить – Лис сидел на старом тюфяке и ухмылялся.

– Ну что, справилась?

Я не ответила. Просто прошла мимо к разбитому окну, где на подоконнике стояла старая миска с дождевой водой. Окунула руки и начала тереть ладони так яростно, будто пыталась стереть кожу вместе с воспоминанием о последних десяти минутах.

– О, да ладно тебе, – продолжал он весело. – Всего лишь немного простой анатомии. Ничего такого, чего ты раньше не...

Он осёкся.

Секунда звенящей тишины, а потом – тихий, протяжный смешок.

– Подожди‑ка. – Интонация изменилась, наполнилась тем самым мерзким любопытством. – Не может быть. Ты серьёзно никогда раньше...?

Я стиснула челюсть так сильно, что зубы заныли.

– Заткнись.

– Боги. – Смех стал громче. – Ты ДЕВСТВЕННИЦА. Не просто в буквальном смысле, а полностью! Даже руками никогда не...

– ЗАТКНИСЬ!

Я развернулась, и он увидел моё лицо – красное до корней волос, искажённое яростью и унижением.

Лис откинулся на тюфяк, держась за живот от смеха. Моё тело сотрясалось, мои губы растянулись в самой широкой, самой мерзкой усмешке, что я когда‑либо видела.

– О, это... это просто восхитительно, – выдавил он между приступами хохота. – Девятнадцать лет. Охотник‑убийца. И при этом...

Он вытер выступившие слёзы.

– Знаешь что самое смешное, красавица? – Он сел, в серебре глаз сверкало веселье. – Твой первый контакт с мужским достоинством случился, когда ты оказалась его обладательницей.

Пауза для эффекта.

– Это ирония невероятного масштаба.

Я сжала кулаками края миски так сильно, что думала она прогнётся.

– Закончил?

– Почти. – Он поднялся, приблизился, остановился в шаге. В его взгляде промелькнуло что‑то ещё. Любопытство. – Хотя должен спросить. Джаспер, твой возлюбленный, ради которого ты готова на всё.

Тон стал тише, вкрадчивее.

– Вы вместе, наверное, ни один год. И за всё это время ни разу не...?

– Это не твоё дело.

– О, но это МОЁ тело сейчас, – парировал он. – А значит, всё что с ним связано, моё дело.

Он наклонил голову, изучая меня.

– Он святой? Или просто трус? Много лет рядом с такой... – серебряные глаза скользнули по моему настоящему телу, оценивающе, – ...страстной девушкой и ни одной попытки?

Лицо полыхнуло, ярость залила всё тело волной.

– Джаспер не трус, он джентльмен. Он УВАЖАЕТ меня. Ждёт, пока...

– Пока что? – Лис усмехнулся. – Пока ты станешь полноценной охотницей? Пока Орден разрешит? Пока звёзды сойдутся правильно?

Он отступил на шаг, скрестил руки на груди.

– Знаешь что я думаю? Думаю, он боялся. Боялся разбудить в тебе что‑то, что не сможет контролировать. Потому что под всей этой праведностью, под маской послушной ученицы...

Голос упал до шёпота, интимного и опасного.

– ...горит огонь. Я чувствовал его когда ты целовала меня. Когда твоё тело отзывалось на каждое прикосновение, даже когда разум кричал «стой».

Дыхание перехватило.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

Я стояла, дрожа от ярости. Хотела ударить его. Хотела сжечь эту проклятую усмешку с его лица.

Но вместо этого процедила сквозь зубы:

– Закончил меня унижать?

– Пока да. – Он выпрямился, серьёзность вернулась на лицо. – Теперь учимся выживать.

Он отошёл к противоположной стене.

– Урок первый. Как стоять, чтобы не выглядеть как девственница, которая только что впервые прикоснулась к члену и теперь хочет отрубить себе руки.

Он замолчал, посмотрел на моё лицо. Что‑то в выражении изменилось.

– Хотя, – он добавил тише, – если интересно – могу дать пару дополнительных уроков. Практических, исключительно ради обучения, конечно.

Последняя капля.

Магия под кожей рванулась в ответ на ярость. Свет вспыхнул на ладонях – яркий, ослепительный.

Лис поднял руки примирительно, но насмешка не исчезла.

– Шучу, шучу! Боги, какая вспыльчивая. – Он попятился на безопасное расстояние. – Хотя злость тебе идёт, глаза светятся по‑другому.

Я заставила себя медленно дышать. Боже, дай мне терпения! Сила отступила неохотно, свернулась обратно под кожу.

– Начинаем… Обучение… Сейчас. – Каждое слово сквозь зубы. – И если ты ещё раз заговоришь о... о ТОМ...

– Спалишь меня дотла? – Он рассмеялся. – Красавица, ты слишком предсказуема. Но ладно, буду серьёзным, обещаю. – Пауза. – Минут на десять, как минимум.

И с этими словами он отодвинулся на шаг. Подбородок вверх, плечи расправлены, но не напряжены. Взгляд прямой, чуть насмешливый. Уголки губ приподняты в полуулыбке.

– Вот так стою я. – Интонация стала чёткой, командной. – Не как солдат на плацу. Не с той жёсткостью, что у тебя. Я держусь... расслабленно. Будто мне всё равно. Будто я знаю, что я сильнейший в комнате, и мне не нужно это доказывать.

Я попыталась повторить. Выпрямилась и расслабила плечи.

Лис покачал головой.

– Нет. Ты всё ещё выглядишь как охотник, готовый к бою. Слишком напряжённо. Слишком... человечно.

Он подступил, коснулся моего плеча.

– Опусти их, совсем. Представь, что ты не ждёшь нападения. Потому что тебе не нужно. Ты сама – угроза.

Я попробовала снова. Плечи вниз, спина прямая, но не жёсткая.

– Лучше, – одобрительно кивнул он. – Теперь голова. Чуть вверх. Не вызывающе, не надменно. Просто... с лёгким любопытством. Будто мир вокруг – театр, а ты зритель, который наслаждается представлением.

Я подняла подбородок. Попыталась изобразить ту полуулыбку, что вечно играла на его губах.

Лис расхохотался.

– Боги, нет! Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Или ты пытаешься соблазнить камень.

Щёки запылали снова.

– Я стараюсь!

– Тогда старайся лучше.

Он подошёл вплотную, встал на цыпочки – моё тело было на голову ниже – потянулся и положил ладони на мои щёки.

Прикосновение было тёплым и странно интимным.

– Улыбка, – произнёс он тихо, – начинается не с губ, с глаз. Вот здесь. – Большие пальцы прошлись по скулам, чуть ниже глаз. – Ты сначала расслабляешь взгляд. Позволяешь веселью, или насмешке, или любопытству проступить в глазах. А уже потом за этим следуют губы.