– Ну здравствуй, красавица, – произнёс он моим голосом, и абсурдность ситуации обрушилась лавиной. – Или теперь мне следует обращаться иначе? Красавчик, быть может?

Он засмеялся моим смехом, но звучало это как его, насмешливо и легко, точно всё произошедшее было лишь очередной забавной шуткой судьбы.

Паника, что таилась где‑то в глубине, вырвалась наружу.

– Что ты сделал?! – крик сорвался с губ, прогремел по поляне. – Что ты сделал с нами?!

Я попыталась шагнуть к нему, но ноги запутались – слишком длинные, непривычные. Упала обратно на четвереньки.

И тогда внутри этого тела что‑то проснулось.

Сила, живая, пульсирующая, дикая.

Магия.

Она хлынула по венам расплавленным солнцем, белым, ослепительным, выжигающим всё на своём пути. Каждая клетка вспыхнула изнутри. Кожа начала светится, пробиваясь сквозь промокшую рубашку призрачным сиянием.

И меня пронзила боль. Острая, режущая, будто меня разрывали на части.

И одновременно сладость.

Боль и сладость слились в одно неразделимое ощущение, что заставило закричать.

Крик вырвался сам – не человеческий, звериный, первобытный. Он разнёсся по лесу, заставил воронов сорваться с ветвей чёрной тучей, эхом отразился от деревьев и вернулся искажённым.

Свет взорвался из моих – его – ладоней.

Белый, чистый, ослепительный.

Я подняла руки перед лицом – они пылали, светились изнутри, точно кто‑то зажёг под кожей тысячу маленьких солнц.

И тогда в правой руке материализовалось оружие. Мгновенно, будто всегда было там, просто ждало момента проявиться. Меч, выкованный из чистого света.

Клинок пульсировал, дышал, жил собственной жизнью. Длинный, широкий у основания, сужающийся к острию. Рукоять обвивали руны, что светились серебром.

Вес был знакомым этому телу, но чужим мне.

Сила, заключённая в нём, давила на разум, требовала выхода, жаждала разрушения.

Магия бесновалась. Паника питала её, страх усиливал, непонимание превращало в неуправляемую стихию.

Свет рвался наружу волнами – каждая выплёскивалась из меня, расходилась кругами, как рябь по воде.

Первая волна ударила в деревья.

Кора взорвалась щепками. Стволы затрещали, покрылись инеем – нет, не инеем, кристаллами застывшего света, что въелись в древесину, начали пожирать её изнутри.

Вторая волна сильнее.

Земля содрогнулась. Трещины побежали от моих ног во все стороны, светящиеся, будто в них текла расплавленная звёздная пыль.

– Остановись! – голос Лиса – мой голос – прорезал шум магии. – Аделин, дыши! Успокойся!

Но я не могла.

Паника захлестнула с головой. Магия откликнулась на неё, разрасталась, ширилась, пожирала контроль.

Третья волна вырвалась мощнее.

Деревья вокруг вспыхнули – не огнём, светом. Листва обратилась в пепел мгновенно. Ветви рассыпались светящейся пылью. Стволы старых дубов треснули, рухнули с грохотом, поднимая тучи земли.

Меч в руке пульсировал в такт биению чужого сердца. Рвался в бой. Требовал крови.

Я попыталась разжать пальцы, отбросить его, но они не слушались. Будто оружие приросло к ладони, стало её частью.

– ХВАТИТ! – рёв Лиса ближе.

Я обернулась.

Он бежал ко мне – в моём теле, маленьком, хрупком, но двигался с уверенностью того, кто прожил триста лет.

Магия почувствовала приближение.

Инстинкт – его инстинкт, живущий в этом теле – взвыл «угроза».

Меч взлетел сам.

Я попыталась остановить удар, но тело действовало без моего участия. Триста лет мышечной памяти вели клинок по идеальной дуге.

Лис – нет, моё тело – увернулся в последний момент.

Меч рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.

Врезался в землю.

Взрыв.

Свет хлынул из точки удара фонтаном, залил поляну, превратил сумрак в день. Ударная волна сбила с ног нас обоих – я упала на спину, Лис отлетел на несколько метров.

Тишина опустилась на мгновение.

Потом магия вернулась приливной волной, что грозила поглотить всё.

Я лежала на спине под дождём, что шипел, касаясь моей светящейся кожи. Меч всё ещё сжат в руке. Свет пульсировал под кожей, рвался наружу, не находя выхода.

Вокруг – опустошение.

Половина деревьев на поляне лежала повергнутой. Земля была изрыта трещинами, из которых сочился свет. Воздух пах озоном и чем‑то ещё – магией в чистом виде, концентрированной до невыносимости.

– Аделин.

Голос тихий. Спокойный.

Мой голос из уст Лиса.

Он осторожно поднялся, держась за бок. Подошёл неспешно, как к дикому зверю.

– Дыши. Слушай только мой голос.

– Я не могу... – слова вырвались хриплым стоном. – Магия... она меня убьёт... я не контролирую...

– Можешь. – Он опустился на колени рядом. – Это моя сила. Я знаю, как с ней обращаться. Слушай меня.

Маленькая рука легла на широкую грудь. Прямо над сердцем.

Тепло. Живое. Успокаивающее.

– Магия Света питается эмоциями. Страх делает её разрушительной. Паника – неуправляемой. – Голос был ровным, гипнотическим. – Дыши со мной. Вдох. Выдох. Ещё.

Я пыталась. Вдох – рваный, неровный. Выдох – дрожащий.

– Хорошо. Ещё. Не думай о магии. Думай о дыхании. Только о дыхании.

Вдох. Выдох.

Свет под кожей пульсировал медленнее.

– Представь, что это вода. Горячая, бурлящая. Ты не можешь её остановить. Но можешь... направить. В русло. Глубоко внутрь.

Вдох. Выдох.

Я представила. Воду, текущую по венам. Бурную реку, что нужно загнать обратно в берега.

Магия сопротивлялась. Рвалась наружу. Но постепенно, мучительно долго, я чувствовала, как она отступает. Уходит глубже. Под кожу. В кости. В место, где она жила столетия, не выплёскиваясь наружу без нужды.

Свет тускнел.

Меч в руке дрогнул и начал терять форму. Рассыпался светящейся пылью, что растаяла в дожде.

Дыхание выравнивалось. Магия затихла, притаилась, свернулась клубком где‑то в груди, ждала момента вырваться снова.

Я лежала на спине, смотрела в серое небо, из которого лился дождь. Капли падали на лицо – на его лицо – холодные, успокаивающие.

Вокруг – руины того, что минуту назад было лесом.

Я сотворила это. Я.

Или он?

Граница между нами размывалась с каждым вдохом.

– Я... – голос сорвался, прозвучал хриплым, чужим. – Я разрушила полполяны.

– Да, – согласился Лис моим голосом, и в интонации не было насмешки. Только усталость. – Неплохо для первого раза.

Пауза.

– Когда я впервые пробудил магию Света... – он усмехнулся моими губами, – ...я стёр с лица земли целую деревню. Случайно.

Я повернула голову, посмотрела на него.

– Ты шутишь.

– Нет. – Серебряные глаза смотрели серьёзно. – Поэтому дыши, контролируй. Иначе следующая вспышка будет сильнее, и ты убьёшь нас обоих.

Ужас кольнул под рёбра, но подумать об этом не успела – яростные крики прорезали тишину.

Резкие, множественные, мужские голоса, командные выкрики, лязг металла о металл.

Нет.

Только не это.

Только не сейчас.

Охотники.

***

Я села рывком, обернулась в сторону звука. Между деревьев, с той стороны, где лежала Цитадель, пробивался отряд. Десять, пятнадцать вооружённых людей – кожаные доспехи, мечи наголо, арбалеты нацелены.

Во главе – Дрейк.

Лицо каменное, словно высеченное из гранита. Меч в руке блестел под дождём. Взгляд устремлён прямо на меня – жёсткий, безжалостный, полный праведного гнева.

На Короля Света, находящегося посреди опустошения, со светящейся кожей.

И на маленькую фигуру в кожаном костюме рядом – ту, которая держалась за бок, прижав руку к рёбрам.

На моё раненое тело.

Они видели. Чёрт, они всё видели. Неконтролируемого фейри, который применил магию. И их охотницу, беззащитную, истекающую кровью.

– Отойди от неё! – рёв Дрейка прогремел по лесу, заставил воронов, которые ещё оставались, сорваться с ветвей. – Немедленно отойди, или клянусь – я убью тебя здесь и сейчас!