Лис усмехнулся – коротко, но усмешка не коснулась глаз.

– Скучал и я по тебе, дорогая. – Он сделал ещё шаг, и выражение лица изменилось, стало серьёзнее. – Но я пришёл не для того, чтобы вспоминать старые времена.

Взор скользнул на печать на моей руке, всё ещё светившуюся в полумраке святилища.

– Я почувствовал сегодня ночью, – произнёс он, и шутливость исчезла из речи полностью. – Сдвиг в балансе между Светом и Тьмой. Что‑то огромное, древнее... активировалось. Проснулось впервые за три долгих года.

Он посмотрел на меня прямо, и в серебристых глазах плескалось понимание.

– Двор Тьмы. Магия вернулась по‑настоящему. Не как тень прошлого, а как живая сила. – Пауза. – И твоя метка ожила. Впервые за всё это время. Впервые с того дня, как Двор Тьмы пал в великой войне.

Он остановился в нескольких шагах, наклонил голову, изучая моё лицо с тем вниманием, что всегда заставляло чувствовать себя обнажённой.

– Три года, Верена. Три года ты проверяла её каждый день, приходила в это святилище, ждала хоть какого‑то знака. – Пауза. – И вот сейчас она проснулась.

В глазах плескалось любопытство.

– Почему именно сейчас? Почему не тогда, когда Морфрост умер за Элизу и воскрес Королём Тьмы? Когда Двор вернулся, и магия хлынула в мир?

Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.

– Ты знаешь, – прошептала я наконец, и речь вырвалась хрипло. – Скажи мне. Ты же не просто так пришёл сюда, не просто чтобы посмеяться надо мной. У тебя есть ответ?

Лис усмехнулся, но в усмешке не было злорадства, только какое‑то странное уважение.

– У меня есть теория, – произнёс он, скрещивая руки на груди. Тон понизился до заговорщицкого шёпота.

– Тьма – это не просто корона на голове и титул перед именем, – продолжил он, и речь стала похожа на лекцию древнего мудреца. – Это магия, которая должна прорасти сквозь душу, как корни дерева сквозь землю. Стать частью самой сущности короля. Открыть врата не только в мир мёртвых, но и внутри самого носителя короны – врата между его смертной душой и бездной Тьмы.

Он остановился напротив меня, по другую сторону статуи, и наши взгляды встретились над каменной головой Морикая.

– Три года Морфрост боролся с этой силой. Отказывался принять её полностью, боялся того, во что она может превратить его, что она сделает с его душой, с его любовью к Элизе. Он пытался остаться собой, держал Тьму на расстоянии, использовал её только когда абсолютно необходимо. – Усмешка стала шире, в ней появилось что‑то хищное. – Но этой ночью что‑то изменилось. Что‑то заставило его наконец открыться полностью, впустить Тьму без остатка, позволить ей течь свободно.

Его взор вновь упал на печать на моей руке, светившуюся всё ярче.

– И когда он это сделал, когда врата внутри него распахнулись настежь... магия, хлынула наружу мощным потоком. Достигла всех уголков мира, где когда‑либо существовали связи с Двором Тьмы. Всех древних артефактов, всех забытых ритуалов, всех меток, нанесённых силой предыдущих королей.

Он кивнул с чем‑то похожим на торжество.

– Включая твою метку, Верена. Знак, нанесённый принцем Тьмы десять тысячелетий назад, когда этот мир был совсем другим.

Мир остановился.

Я смотрела на Лиса, и дыхание вырвалось из груди резким, болезненным вздохом.

– Он принял силу, – прошептала я, и слова с трудом проходили сквозь сжатое горло. – Полностью? Морфрост наконец впустил Тьму без остатка?

Лис кивнул.

– Этой ночью, всего несколько часов назад. Я почувствовал это. Сдвиг в балансе был настолько мощным, что разбудил меня среди ночи. Тьма вернулась в мир по‑настоящему, не как призрак прошлого, а как живая, дышащая сила.

Он посмотрел на статую, потом обратно на меня, и в серебристых глазах плескалось понимание.

– А это значит, Верена, что теперь... врата могут открыться. Настоящие врата между миром живых и царством неупокоенных душ.

Сердце ударило так сильно, что я почувствовала боль в рёбрах.

– Врата, – выдохнула я, и слово прозвучало как молитва, как проклятие, как надежда одновременно. – В царство мёртвых. Туда, где...

Я не договорила, но Лис понял и без слов.

Он усмехнулся, и в усмешке была смесь восхищения и беспокойства.

– Именно, – подтвердил он мягко. – Туда, где его душа ждёт уже столько лет. Если ждёт, конечно. Если не растворилась в бесконечности мёртвых.

Он сделал паузу, давая словам осесть, потом продолжил более деловым тоном.

– И у меня есть кое‑что, что тебя очень заинтересует, Верена.

Я шагнула к нему быстро, обогнув статую, и остановилась в дюйме от его лица.

– Что? – выдохнула я. – Говори, сейчас.

Лис достал из‑за пояса свиток – старый, пожелтевший от времени, края обтрёпаны, исписанный древними рунами, светившимися тускло в полумраке.

– Последние три года я не сидел сложа руки, – произнёс Лис, разворачивая свиток частично, чтобы я могла видеть письмена. – Копался в руинах под Двором Света. В катакомбах, погребённых под завалами тысячелетиями. Старые хранилища, куда обвал запечатал доступ.

Он провёл пальцем по краю свитка, и я увидела обугленные края, пятна от воды, места, где текст почти стёрся.

– Архивы были почти уничтожены, – продолжил он тише. – Пожары, наводнения, время. Большая часть рассыпалась в прах, когда я коснулся. Но кое‑что сохранилось. Фрагменты, обрывки знаний, считавшихся утерянными навсегда.

Он замолчал, давая мне взять свиток.

Я схватила его дрожащими руками, развернула полностью.

И увидела заголовок, выведенный жирными чёткими линиями:

«О проклятии Каменной Тюрьмы. Механика заключения тела в камень с сохранением души»

– Это... – прошептала я, и пальцы задрожали на краях свитка.

– Ритуал, – подтвердил Лис тихо, наблюдая, как я жадно читаю текст. – Тот самый, превративший Морикая в статую. И там же ответ как обратить проклятие вспять. Нашёл я его довольно давно, просто ждал подходящего случая что бы отдать.

Мой взор метался по строкам, впитывая каждое слово.

Сердце ухнуло вниз.

– Нет, – выдохнула я. – Нет, это не может быть...

Я смотрела на свиток, и слёзы снова выступили на глазах – но на этот раз не от отчаяния, а от чего‑то похожего на надежду, которую я боялась называть вслух.

– Морфрост, – прошептала я. – Мне нужен Кейлан!

Лис качнул головой, и выражение его лица стало серьёзным.

– Он тебя ненавидит, Верена. После игры, устроенной тобой для Элизы три года назад. После того, как ты пыталась разлучить их, манипулировала, лгала. После твоей стрелы... – Он не договорил, но я знала, что он хотел сказать.

Что‑то в груди кольнуло – острое, болезненное воспоминание о том моменте, когда я поняла, что натворила.

Но я оттолкнула боль силой воли.

– Неважно, – произнесла я, и речь вышла холодной и твёрдой. – Он откроет врата, чего бы мне это ни стоило, и после проведёт ритуал.

Я подняла руку, показала печать.

– Метка жива, Лис. После столетий молчания она вернулась, – голос стал жёстче, наполнился решимостью, двигавшей мной тысячелетия. – Это знак. Морикай где‑то там, в царстве мёртвых. Его душа ждёт меня. Я чувствую это каждой клеткой того, что осталось от моего сердца.

Сжала свиток так сильно, что края затрещали.

– Я спущусь за ним. Пройду через врата, через царство неупокоенных, через миллионы потерянных душ. Найду его среди всех мёртвых этого мира. – Речь надломилась на секунду, потом снова окрепла. – Любой ценой.

Лис смотрел на меня долго молча, и в серебристых глазах плескалась смесь эмоций – уважение, беспокойство, печаль, понимание.

Потом он кивнул.

– Тогда собирайся, – произнёс он деловито. – Я помогу тебе добраться до Морфроста и проконтролирую, чтобы он тебя не убил на месте.

Он развернулся к выходу, сделал несколько шагов, потом остановился и обернулся через плечо.

– И Верена... – Тон стал серьёзнее, почти предостерегающим. – Морфрост, которого ты помнишь, больше не существует. Три года Тьмы изменили его. Сделали жёстче, холоднее, опаснее. Он не тот Ледяной Король, с которым ты когда‑то играла в любовь. – Пауза. – Будь готова встретить чудовище. Возможно, такое же, каким стала ты сама.