– Не останавливайся, – умоляла я. – Пожалуйста, не...

Он ускорился – едва заметно, но достаточно, – и когда зубы легонько прикусили ту чувствительную точку, мир взорвался.

Я вскрикнула его имя, тело выгнулось дугой, и волна накрыла – сильная, долгая, пульсирующая, что, казалось, не закончится никогда. Он продолжал ласкать языком, продлевая волны удовольствия, что накатывали снова и снова, пока я не задрожала от чувствительности.

Только тогда он оторвался, нежно поцеловал внутреннюю сторону бедра, и медленно поднялся. Взял пальцы в рот, не спеша их облизал, и губы его блестели от влаги, а на лбу выступил пот от сдерживаемого желания.

– Сладкая, – выдохнул он хрипло, и взгляд скользнул по мне – по разгорячённой коже, по груди, что вздымалась тяжело, по разведённым бёдрам. – Боги, ты такая красивая вот так... раскрытая, дрожащая, вся для меня.

Пауза, и он облизал губы снова, словно смакуя вкус.

– Хочу видеть это снова, – прошептал он. – И снова. И снова. Хочу пить тебя, пока не запомню каждый оттенок твоего вкуса.

Я тяжело дышала, не в силах говорить, и когда он протянул руку, помогая спуститься обратно в воду, ноги едва держали.

Но когда он притянул меня к себе, я собралась с духом и перехватила инициативу, оттолкнула его к бортику.

– Теперь моя очередь, – голос вышел хриплым, но решительным.

Он приподнял тёмную бровь, и в глазах вспыхнуло любопытство.

– Что?

Я взяла склянку с мылом, вылила на ладони.

– Хочу помыть тебя. Исследовать, как ты меня.

Что‑то в его взгляде потемнело, вспыхнуло, и он кивнул неспеша, откинулся на бортик.

– Делай что хочешь. Я твой.

Я начала с груди – намылила ладони, провела по широким мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моими пальцами. Руны под кожей засветились ярче, откликаясь на прикосновение, и я обвела каждую линию, каждый изгиб чёрного узора, что змеился от плеч к животу.

– Что они означают? – спросила я тихо.

– Защиту, – ответил он, и голос был напряжённым. – Силу. Имена тех, кого я потерял.

Что‑то сжалось в груди, и я наклонилась, поцеловала одну из рун – прямо над сердцем.

Он вздрогнул, рвано выдохнул.

Мои руки скользнули ниже, по прессу, обвели каждую линию мышц, что были твёрдыми, как камень. Пальцы провели по шрамам – бледным, неровным, – и каждый рассказывал свою историю.

– Этот? – коснулась длинного шрама на боку.

– Меч, – выдохнул он. – Тысяча лет назад. Война с Осенним Двором.

– А этот? – провела по шраму на плече.

– Стрела. Отравленная. Чуть не убила.

Я поцеловала его тоже, и Морикай тихо застонал.

– Ты убьёшь меня, – прошептал он. – Если продолжишь так.

– Не хочу убивать, – усмехнулась я и обошла его сзади. – Хочу изучать.

Остановилась за его спиной, и дыхание перехватило.

Крылья.

Они были расправлены, огромные, величественные.

– Можно? – прошептала я, протягивая руку.

– Да, – выдохнул он, и весь напрягся. – Но осторожно. Крылья... самое чувствительное место.

Я коснулась основания живого крыла – там, где оно выходило из спины, где перья встречались с кожей, – и мягко провела пальцами.

Морикай вздрогнул всем телом, руки вцепились в бортик так, что костяшки побелели.

– Боги, – прорычал он.

– Больно? – испугалась я, убирая руку.

– Нет, – голос был хриплым. – Продолжай. Пожалуйста.

Я провела ладонями по крылу – от основания к кончику, гладила перья, массировала мышцы между ними. Он дрожал, стонал низко, и звуки, что он издавал, заставляли что‑то внутри меня сжиматься и пульсировать снова.

Переключилась на каменное крыло – оно было холодным, твёрдым, но когда я коснулась, он застонал ещё громче.

– Ты чувствуешь? – удивилась я. – Даже здесь?

– Да, – выдохнул он. – Всё чувствую. Проклятие не убило нервы. Только парализовало.

Я провела пальцами по границе – там, где живое переходило в камень, – и он вздрогнул так сильно, что крылья дрогнули.

– Верена, – прорычал он. – Если не остановишься, я не буду отвечать за последствия.

Усмехнулась, спустилась ниже – намылила спину, массируя мышцы, спустилась к пояснице, и когда руки скользнули ещё ниже, обхватили ягодицы, он зарычал.

– К демонам, – выдохнул он и развернулся резко, схватил меня за талию, притянул к себе.

Но я увернулась, оттолкнула его обратно к бортику, и взгляд упал вниз.

Он был твёрдым, большим, готовым – длина впечатляла, и он стоял, касаясь живота.

Моя рука потянулась сама, дрожащая, и обхватила его.

Морикай застонал громко, голова откинулась назад, и мышцы на шее напряглись.

– Боги... Верена...

Я двигала рукой медленно, неуверенно, изучая – как кожа мягкая, но под ней твёрдая, как он пульсирует в моей ладони.

– Сильнее, – прорычал он. – Сожми крепче.

Сжала, и он застонал, бёдра дёрнулись, толкаясь в мою руку.

Я смотрела на его лицо – как челюсти сжаты, как вены вздулись на шее, как глаза закрыты, и понимала: у меня есть власть над ним. Сейчас. В этот момент.

И тогда вспомнила.

Женщину под столом на пиру. Как её голова двигалась, как Морикай смотрел на меня, пока она...

Щёки вспыхнули огнём, но я собралась с духом.

– Морикай, – прошептала я, и голос дрожал.

– Да? – открыл глаза, посмотрел на меня.

– Я... я тоже хочу попробовать тебя, – выпалила быстро, прежде чем передумала.

Он замер, и на лице отразилось непонимание.

– Что?

Я покраснела ещё сильнее, опустила взгляд.

– Как та женщина. Под столом. На пиру. Я хочу... хочу сделать то же самое.

Тишина упала – долгая, звенящая.

Подняла взгляд испуганно – может, сказала что‑то не то? – и увидела его лицо.

Шок. Потом тёмное, голодное, что заставило дыхание участиться.

– Верена, – голос был хриплым и надломленным. – Ты не должна... это не обязательно...

– Хочу, – оборвала я твёрдо. – Хочу доставить тебе удовольствие. Как ты мне. Научишь меня?

Он смотрел на меня долго, и я видела борьбу в серебряных глазах – долг против желания.

Желание победило.

– Боги прости меня, – выдохнул он и притянул меня ближе. – Да. Но обещай – если станет некомфортно, остановишься. В любой момент.

Кивнула.

– Хорошо, – он сел на край бассейна, вода доходила ему до талии, и ноги расставил шире. – Иди сюда. Между моих ног.

Я подошла, встала, и сердце колотилось так громко, что слышала пульс в ушах.

Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки.

– Сначала рукой, – голос был мягким. – Как раньше. Чувствуй меня.

Обхватила его, и он низко застонал, голова откинулась назад.

– Вот так, – выдохнул он. – Да... боги...

Я двигала рукой медленно, наблюдая за его лицом – как сжимаются челюсти, как вздуваются вены на шее, как дыхание становится неконтролируемым.

– Теперь, – прошептал он хрипло, и рука скользнула в мои волосы, не толкая, просто держа, – попробуй губами. Поцелуй. Просто... коснись.

Наклонилась, сердце колотилось, и прижалась губами к кончику – осторожно, неуверенно.

Вкус был странным – солоноватым, мускусным.

Морикай застонал так громко, что звук отразился от стен купальни.

– Ещё, – выдохнул он надломленно. – Язык... попробуй языком... да... вот так... боги, Верена...

Я лизнула, обвела языком вокруг, и его рука в моих волосах дрогнула, сжалась крепче.

– Если хочешь взять в рот, – голос сорвался, – открой... медленно... не торопись... придерживай зубки...

Открыла рот, опустилась осторожно и взяла его внутрь. Он был велик, заставлял губы растягиваться непривычно, но я продолжала, дюйм за дюймом, пока не достигла предела.

– Боги, – прорычал он, и всё тело напряглось. – Верена... это...

Не закончил, просто застонал, когда я инстинктивно начала двигаться – вверх, вниз, медленно, неуклюже, но его реакция направляла меня.

– Да, – выдохнул он. – Просто так... найди свой ритм... нет правил... делай что чувствуешь...