Он начал накладывать бинты – длинные полосы белой ткани, обматывая ими торс Морикая, закрывая рану, и я видела, как ткань тут же пропитывалась розоватыми пятнами. Кровь всё ещё сочилась, но меньше, слабее, и это не могло не радовать.
– Отдыхайте, – добавил лекарь, собирая инструменты в сумку. – Берегите силы. Вам понадобятся.
Он вышел, закрыл дверь за собой, и мы остались одни.
Морикай всё ещё стоял у окна, держась за подоконник, дышал тяжело, и я видела, как пот блестит на лбу, на шее, как руки дрожат от напряжения.
– Присядь, – сказала я тихо. – Ты упадёшь.
– Не упаду, – прорычал он, но голос был слабым, и когда я коснулась его руки, он не сопротивлялся, позволил увести к кровати, опустился на край, и я села рядом, не отпуская его руку.
Тишина протянулась тяжёлая, полная невысказанного, и я смотрела на наши руки, переплетённые, на руну на моём запястье, светившуюся тускло, на его руну, такую же.
Связаны магией, сделкой, судьбой.
– Зачем ты это сделала? – Его хриплый голос, прорвал тишину. – Это глупость, Верена. Я мог бы...
– Не мог, – оборвала я жёстко и посмотрела на него. – Ты не в том состоянии, чтобы бороться с Королём. Ты еле стоял! Истекал кровью! Ты истощён! И не надо мне рассказывать про хвалёное здоровье фейри и их неисчерпаемый фонтан жизненных сил и магии. Он убил бы тебя за секунды!
Морикай сжал челюсти.
– Я справился бы...
– Нет! – Я вскочила, встала перед ним, и в душе вспыхнула жгучая ярость. – Не справился бы! Перестань! Перестань делать вид, что ты непобедим, когда умираешь!
Слова взорвались, эхом отдались по комнате, и он замер, посмотрел на меня, и что‑то в серебряных глазах дрогнуло, сдалось и потухло.
Я выдохнула, заставила голос успокоиться и села обратно.
– Из безвыходной ситуации я постаралась взять максимум, найди выгоду, – произнесла я тише.
– И в чём же выгода? – спросил он через время, и в голосе слышался скепсис.
Я подняла руку, показала пальцы.
– Первое: у тебя появился шанс. Настоящий. Помощь от Короля. Да, это не тот король, который нам нужен, но его магия сильна, и он может знать то, чего не знаешь ты, или увидеть то, что ты упустил. Не важно, главное один из сильнейших фейри подгорья тебе поможет.
Пауза, ещё палец.
– Второе: я, возможно, найду путь к своей магии. Дориан сказал – эликсир работает. Пробуждает силу. Может, через испытания она проснётся. Некромантия О'Киф. И я наконец стану сильной и смогу себя защитить. А также это ещё один шанс на то, чтобы снять с тебя проклятие, мёртвые знают такие секреты, которые нам и не ведомы, поэтому я готова за это побороться.
Морикай смотрел на меня долго, и на лице читался терпение.
– Это глупость, – выдохнул он наконец. – Надежда на то, чего может не быть. Ты рискуешь жизнью ради призрачного шанса...
– Глупость, – оборвала я, и голос взорвался, зазвенел по комнате, – была не сказать мне, что тебя проклял собственный отец!
Он замер, и лицо потемнело, брови сошлись на переносице, и между ними пролегла глубокая складка. Живое крыло дёрнулось, слегка раскрылось, причинив боль, и тут же аккуратно сложилось.
– Почему ты скрыл, что ты сын Короля Тьмы! Принц! Наследник трона! – Голос стал тише. – Всё это время ты молчал, не говорил. Я думала... я не знала...
Слова застряли в горле, и я отвернулась, не в силах смотреть на него.
– И что бы это поменяло? – спросил он тихо, устало. – Если бы я сказал? Что бы изменилось, Верена?
Я резко обернулась.
– Может, и поменяло бы! – выплюнула я. – Может, я бы поняла, почему ты так отчаянно ищешь лекарство! Почему прячешься в соборе сотни лет! Почему... – Голос сорвался. – Почему ты так одинок.
Тишина упала тяжёлая, и он смотрел на меня, не отрываясь, и в глазах плескалось что‑то, чего я не могла прочесть. Наконец Морикай тяжело выдохнул, опустил взгляд на свои руки, лежавшие на коленях, окровавленные, забинтованные.
– Я не сказал, – произнёс он тихо, и голос был полон тьмы, – потому что это не имело значения. Для тебя. Для того, кем я стал.
Пауза, пальцы сжались в кулаки.
– Я больше не принц. Это осталось в прошлом. Вместе с троном, с отцом, с тем, кем я был когда‑то. – Он поднял взгляд, встретился с моим. – Я изгнанник, предатель, проклятый фейри, прячущийся в руинах и умирающий по кусочкам. Вот кто я сейчас.
Я отчаянно опустилась перед ним на корточки, и руки легли на его колени.
– Не смей обесценивать себя. Ты тот, кто вырвал меня с костра, – прошептала я. – Кто укрыл в соборе. Кто дрался за меня. Кто пришёл, когда никто другой не пришёл бы.
Его глаза закрылись, и вырвалось рваное дыхание.
– Я чуть не опоздал, – выдохнул он, и голос надломился. – Очнулся на той поляне, весь в крови, один среди мёртвых. Думал... думал, что ты мертва. Что он забрал тебя и...
Он замолчал, сжал челюсти.
Я сжала его колени сильнее.
– Как ты нашёл меня? – спросила я тихо. – Как попал сюда? Весенний Двор за границами. Охраняется магией.
Морикай усмехнулся – горько, без радости.
– Я фейри старшей крови, Верена, – произнёс он. – Думаешь, я не знаю дороги в свой мир? В любой Двор?
Он сунул руку за пояс, показал мне что‑то на ладони – маленький камушек, чёрный, с серебристыми прожилками.
– Камень создаёт порталы. Не важно, какой Двор. Я просто... пришёл.
Рука сжалась в кулак.
– Но когда я увидел его. Над тобой. Его руки на тебе. Как ты кричишь... – Голос сорвался, кулак сжался так сильно, что осколки камня впились в ладонь, кровь потекла между пальцев. – Я хотел убить его. Разорвать. Стереть с лица земли. Плевать на последствия. Плевать на войну.
Я дотянулась, и осторожно разжала его пальцы.
– Ты пришёл, – прошептала я, и слёзы всё‑таки пролились, покатились по щекам. – Умирающий, без сил, но пришёл. Ради меня.
Его рука поднялась, коснулась моей щеки, смахнула слезу.
– Всегда приду, – прошептал он. – Что бы ни было. Где бы ты ни была. Я найду тебя.
Что‑то в груди разорвалось, заболело, и я не удержалась, наклонилась, обняла его – осторожно, боясь задеть раны, но крепко, прижалась лбом к его плечу, и он крепко обнял в ответ.
– Зачем на самом деле ты добавила условие про меня? – прошептал он в мои волосы. – Про исцеление. Тебе нужна была только твоя свобода и твоя спящая магия. Могла торговаться только за себя.
Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.
– Потому что ты важен, – выдохнула я. – Потому что я не хочу, чтобы ты умер. Потому что, если есть хотя бы крошечный шанс спасти тебя... я возьму его.
Его дыхание сбилось, и что‑то в лице дрогнуло, сломалось.
– Ты едва знаешь меня, – прошептал он. – Несколько дней. Почему...
– Не знаю, – призналась я честно. – Не знаю почему. Просто... не могу оставить тебя. Не хочу.
Тишина, и его рука поднялась, легла на мою щеку, провела большим пальцем по скуле, и прикосновение было таким нежным, таким осторожным, будто я была драгоценной и хрупкой.
– Это глупость, Верена, – прошептал он, но в голосе не было злости, только что‑то тёплое, болезненное. – Ты рискуешь собой ради меня. Ради сломанного фейри, умирающего. Это...
– Мой выбор, – оборвала я. – И я его сделала. Смирись.
Его губы дрогнули, почти улыбнулись, и он притянул меня ближе, прижался лбом к моему, закрыл глаза, и мы сидели так, дыша в унисон, пока за окном солнце чуть сдвинулось, окрашивая небо в алые и фиолетовые полосы.
– Я боюсь, – признался он вдруг, и слова вышли надломленными. – Смотреть, как ты страдаешь в его испытаниях. Это...
– Я тоже боюсь, – прошептала я. – Но мы справимся. Вместе. Ты же сам сказал – команда.
Он открыл глаза, посмотрел на меня так близко, что я видела каждую искорку серебра, и кивнул – медленно, тяжело.
– Вместе, – повторил он.
***
Стук в дверь разорвал момент. Размеренный, три удара, чёткие, требовательные.
Мы оба замерли.
Морикай поднялся резко, рука метнулась к мечу на столе, но дверь уже распахнулась, и на пороге стоял фейри.
