Аойф обняла себя за плечи, и тело съёжилось.

– И я поверила. Богиня, прости, я поверила. Потому что все вокруг говорили то же самое. Клэр, Хельга, Нори – все кивали, улыбались, твердили, что так правильно. Что они тоже прошли через это. Что боль пройдёт, а гордость останется.

Взгляд упал на череп в её руках.

– Я сама принесла его на алтарь. Сама положила в огонь. Рианна держала мою руку, пела, и все стояли в кругу, смотрели. А я... я позволила.

Тон стал тише, почти беззвучным.

– Он кричал, Мейв. Кричал так, что я думала, сойду с ума. Но Рианна сжала мою руку, прошептала: "Держись. Это быстро закончится. Ты делаешь великое дело". И я стояла. Смотрела, как горит мой сын. Слушала его крики, пока они не стихли.

Аойф зажмурилась, и всё тело затряслось.

– А когда всё закончилось, Рианна обняла меня. Сказала, что я молодец. Что гордится мной. Что теперь магия общины сильнее благодаря моей жертве.

Глаза открылись, и в них было безумие – не то буйное, что разрушает всё вокруг, а тихое, медленное, что точит изнутри, день за днём.

– Только на следующий день я поняла, что сделала. Проснулась, потянулась к колыбели, а её нет. Финна нет. Только пепел и тишина. И тогда... тогда что‑то сломалось. Навсегда.

Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать:

– А отец? Отец Финна? Он не пытался остановить? Не сопротивлялся?

Аойф посмотрела на меня, и на губах появилась улыбка – кривая, безумная, полная горечи.

А потом она засмеялась. Громко, истерично, так, что звук отдался эхом по дому, заставил меня вздрогнуть.

– Отец?! – выдохнула она между приступами смеха, и по щекам покатились капли. – Отец?! Какой, к чёрту, отец?!

Она согнулась пополам, обхватила живот, и смех стал ещё громче, надрывнее, переходя в рыдания.

– У наших детей нет отцов, Мейв! – выкрикнула она, срываясь. – Только сёстры! Только Верховная Жрица и наша Мать‑Богиня! Мужчины – это просто... семя! Инструменты для продолжения рода и еда!

Последнее слово она выплюнула с такой яростью, с таким отвращением, что я отшатнулась.

– Мы их жрём, пока они молоды и полны сил! – продолжила Аойф, и слова стали жёстче, злее. – Высасываем энергию, эмоции, саму жизнь – медленно, день за днём, пока не остаётся пустая оболочка! Они скот! Ресурс! Не больше!

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, но влага продолжала течь.

Мир качнулся.

– Нет, – прошептала я, мотая головой. – Нет, это... я видела мужчин. На поляне. Детей, семьи...

Аойф посмотрела на меня, и в глазах вспыхнула злость – яркая и жгучая.

– Неужели ты настолько глупая?! – выкрикнула она, и слова зазвенели от ярости. – Это спектакль! Всё, что ты видела – для тебя! Чтобы ты поверила, что здесь нормальная жизнь, семьи, счастье!

Она вскочила, зашагала по комнате, как загнанный зверь.

– Мужчины, что живут здесь – это куклы! Опустошённые оболочки, из которых уже выжали почти всё! Рианна держит их под полным контролем, заставляет улыбаться, работать, играть роль! А когда надоедают или слабеют настолько, что уже не годятся даже на корм – приносит в жертву и находит новых!

Она развернулась ко мне. Пальцы впились в моё запястье – ледяные, дрожащие.

– Беги, – прошептала она. – Сегодня. Сейчас. Не пей больше чай, не ешь их еду, не участвуй в ритуалах. Порви связь, пока она не стала нерушимой. И беги, не оглядываясь.

Я смотрела на неё, и внутри всё кричало, билось, требовало действия.

Бежать.

Вырваться отсюда.

Рован...

Имя вспыхнуло в сознании, яркое, как молния.

Я прижала руку к груди, где жила связь – далёкая, заблокированная, но всё ещё существующая.

Что если Рианна солгала?

Что если он не ушёл по своей воле? Что если она сделала что‑то... заблокировала связь, убедила меня, что он бросил, чтобы я осталась, чтобы привязалась к этому месту настолько, что уйти станет невозможно?

Мысль была безумной. Параноидальной.

Но после того, что я только что узнала, после костей новорождённого мальчика в сундуке, после слов о жертвах и магии, что связывает людей против воли...

Безумие стало единственным, что имело смысл.

– Рианна, – выдавила я, и слова задрожали. – Она... она может блокировать связь между фейри? Между теми, кто помечен?

Аойф нахмурилась, пытаясь понять, куда я веду.

– Не знаю, – призналась она. – Рианна... её магия сильнее, чем у всех нас вместе взятых. Она старше. Знает вещи, которые остальные забыли или никогда не знали. Если кто и может сделать такое, то она.

Надежда вспыхнула – слабая, хрупкая, как свеча на ветру, – но живая.

Может, он не ушёл.

Может, он где‑то рядом, ищет меня, не может найти, потому что связь молчит.

Или...

Мороз пробежал по позвоночнику.

Или с ним случилось что‑то худшее.

– Видела ли ты... – Слова сорвались, и я сглотнула, заставляя их складываться. – Видела ли ты его? Рована? Мужчина, фейри. Король Осеннего Двора.

Аойф покачала головой.

– Я никого не вижу уже больше года. Избегаю всех. Но... – Она замялась. – В ту ночь, когда был праздник, когда ты пришла... я слышала, как Рианна разговаривала с кем‑то. Поздно, когда все разошлись. Голоса доносились из её дома. Она кричала. Редко кричит, почти никогда. Но в ту ночь кричала.

– Что она говорила?

– Не разобрала слов. Только тон. Ярость. И что‑то ещё... триумф. Как будто она выиграла в чём‑то важном. Как будто получила то, чего давно хотела.

Пальцы Аойф сжали моё запястье крепче.

– Мейв, если твой фейри был, и он исчез... – Она замолчала, и в глазах был страх. – Рианна не любит, когда кто‑то забирает то, что она считает своим. А тебя... она считает своей. Своей дочерью, своей ученицей, своей... собственностью.

Слово упало, как приговор.

– Если он пытался увести тебя, она не позволила бы. Не просто так. Мужчина, пытающийся украсть её наследницу? Она скорее убьёт его. Или хуже.

Ужас накатил волной, и я вскочила на ноги – резко, слишком резко, голова закружилась, пришлось схватиться за стену.

– Где она могла его... – Не могла договорить. – Если он здесь, где она могла его держать?

Аойф медленно поднялась, качнулась, едва устояла на ногах.

– Под землёй, – выдохнула она. – Старое святилище. Там, где проводят большие ритуалы. Где... где сжигают жертвы. Где приносят кровь Богине.

Она подошла к окну, посмотрела в лес, и плечи напряглись.

– Туда ведёт тропа от центральной поляны. Через старую рощу, мимо каменного круга. Дальше спуск в пещеры. Но Мейв... – Она обернулась, и лицо было мертвенно‑бледным. – Туда нельзя. Это святое место. Если тебя поймают там...

– Что? – Тон вышел жёстче, чем я хотела. – Что они сделают? Принесут в жертву Богине, как мальчиков?

Аойф вздрогнула, как от удара.

– Хуже, – произнесла она еле слышно. – Богиня принимает только мужскую кровь. Женщин... женщин наказывают иначе. Ломают. Стирают разум.

Она взяла меня за плечи, заставила посмотреть в глаза.

– Если идёшь туда, будь осторожна. Не доверяй никому из общины. Они все под её влиянием. Все примут её ложь, предадут тебя, даже не осознавая, что предают.

Я кивнула, и внутри решимость окрепла, стала сталью.

Рован может быть там.

Живой. Раненый. Связанный.

Ждущий.

Я не могла просто уйти, не проверив.

Даже если это ловушка. Даже если Рианна ждёт, зная, что я приду.

Потому что если я ошибаюсь, если он действительно ушёл по своей воле, я узнаю правду и смогу отпустить.

Но если я права...

Если Рианна держит его там, использует магию, чтобы разделить нас, чтобы сломать меня, сделать послушной...

Тогда война.

– Спасибо, – сказала я Аойф твёрдо. – За правду. За то, что не побоялась показать.

Аойф печально улыбнулась.

– Поздно бояться, – выдохнула она. – Всё, что я любила, уже сгорело. Мне больше нечего терять.

Она вернулась к сундуку, осторожно собрала кости, завернула в ткань, положила обратно.