– Но это не может быть правдой. Дейрдре не могла солгать обо всём. Не могла украсть меня. Она любила меня, заботилась. Жертвовала всем ради меня. Разве она могла?

Рианна шагнула ближе, игнорируя холодную ярость Рована. В голубых глазах мелькнуло что‑то болезненное, почти отчаянное.

– Я проснулась, и тебя не было. Только пустая кровать и записка, где она писала, что спасает тебя. От меня. От наших традиций. От судьбы, которую я выбрала для тебя.

Судьба.

Какая судьба может быть настолько страшной, что родная сестра решится на такое?

Я покачала головой – медленно, отрицая.

– Зачем? Зачем ей лгать? Придумывать аварию, похороны, смерть родителей?

– Чтобы ты не искала меня, – ответила Рианна. – Чтобы не задавала вопросы. Легче поверить, что мать мертва, чем что она где‑то есть.

Её голос дрогнул. Она провела ладонью по лицу, смахивая влагу с уголков глаз. Впервые за весь разговор маска холодной уверенности дала трещину.

– Десятилетия, – продолжила Рианна глухо. – Я искала тебя десятилетия. Каждый закат ложилась спать с твоим именем на губах. Каждый рассвет просыпалась с надеждой, что сегодня найду хоть след.

Она посмотрела на меня, и в глазах была такая боль, что дышать стало трудно.

– И вот ты здесь. Моя дочь. Живая.

Дочь.

Это слово звучало странно. Неправильно.

И одновременно... знакомо. Словно я всегда ждала его.

Тишина затянулась. Рован застыл, но напряжение исходило от него волнами.

Я оттолкнулась от камня, делая шаг вперёд на подкашивающихся ногах.

– Дейрдре. Где она?

– У меня, – Рианна вытерла лицо тыльной стороной ладони. – В безопасности. Ждёт тебя.

– Письмо, – я сделала ещё шаг. – Ты написала ей письмо с угрозами. А потом в её комнате появился зверь. Это ты?

– Письмо – да, – призналась Рианна без колебаний. – Я была зла. Писала на эмоциях. Сестринская ссора. Но я не хотела её смерти. Никогда.

Она шагнула ближе.

– Зверь – не моё дело. У нас много врагов. Тех, кто хотел бы видеть нас мёртвыми. Дейрдре это поняла и пришла ко мне за защитой.

– К той, кто угрожал ей, – я не удержалась от сарказма.

– К сестре, – поправила Рианна. – Которая, несмотря на всё, единственная, кто может её спасти. И тебя тоже.

Она протянула руку.

– Один вечер, Мейв. Дай мне шанс объяснить. Показать, кто ты на самом деле. Откуда пришла.

Кто я.

Вопрос, преследовавший меня всю жизнь.

Дейрдре никогда не отвечала прямо. Отводила взгляд, меняла тему, уходила от разговора.

Теперь я понимаю почему.

Я посмотрела на Рована – на янтарные глаза, полные страха за меня. На сжатую челюсть. На руны, тускло светящиеся на коже. Через метку я чувствовала его ужас, отчаяние, желание схватить меня и бежать прочь.

Но также – понимание. Он знал, что я не могу уйти, не узнав правды.

– Не слушай её, – голос Рована был низким, предостерегающим. – Это может быть ловушкой.

– Может быть, – согласилась Рианна спокойно. – Но разве она не имеет права узнать правду?

Она посмотрела на меня, минуя Рована.

– Я вижу метку. Золотую нить между вами. Ты поставила её не понимая, в ту ночь, когда лианан ши впервые проснулась в тебе. Я знаю, что она связывает вас против воли, – продолжила Рианна. – Заставляет чувствовать эмоции друг друга. Это не связь, дитя. Это цепь.

Она сделала паузу.

– Я могу научить тебя разорвать её. Без боли. Без последствий. Для вас обоих.

Разорвать.

Освободить Рована от того, что я сделала с ним. Освободиться самой. Перестать чувствовать его желания, его страх, его гнев, его отчаяние каждый раз, когда я в опасности.

Это ведь то, чего мы оба хотим?

Или...

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

– Что ты хочешь взамен?

– Шанс быть твоей матерью. Вернуть то, что у меня украли.

Она развернулась.

– Приди в наше поселение. Поговори с Дейрдре. Услышь обе стороны. А потом решишь сама – останешься или уйдёшь с ним.

Она двинулась между деревьями, но я окликнула:

– Откуда мне знать, что она действительно там? Что ты не лжёшь?

Рианна обернулась.

– Не знаешь. Поэтому и приглашаю проверить. Я не держу её в плену и не собираюсь держать тебя.

Она кивнула в сторону леса.

– Недалеко. И там все ответы.

Рован схватил меня за запястье – крепко, до боли.

– Мейв, нет. Она говорит то, что ты хочешь услышать. Заманивает.

Я посмотрела на него. Страх в его глазах был настолько осязаемым, что я почувствовала, как он сжимает мою грудь, давит на рёбра.

Но если Дейрдре там... если ей нужна помощь...

– Может быть. Но если Дейрдре там... если ей нужна помощь... я не могу просто уйти.

Даже если это ловушка.

Даже если это разрушит всё, во что я верила.

– Тогда я иду с тобой, – его голос не терпел возражений. – И не отхожу ни на шаг.

Я кивнула.

– Спасибо.

Рианна наблюдала за нами, и что‑то похожее на одобрение мелькнуло на её лице.

– Идёмте.

Тут же из тени леса вышли четыре девушки – молодые, в простых тёмных платьях с капюшонами, наброшенными на головы, скрывающими часть лиц, но не золотые глаза, светящиеся в сумраке тихим, любопытным светом.

Одна – совсем юная, рыжеволосая, не старше шестнадцати, с косой, переброшенной через плечо, качающейся при каждом шаге. Другая – постарше, с серебристыми прядями, вплетёнными в чёрные волосы, создающими узор, похожий на лунный свет на тёмной воде. Две оставшиеся – близнецы, судя по одинаковым лицам, одинаковым движениям, одинаковой манере наклонять голову набок, когда смотрели на нас.

Они не выглядели как воительницы, готовые к бою. Не было в них той хищной грации, что я видела у фейри Осеннего Двора. Скорее они казались обычными девушками из деревни – застенчивыми, осторожными, но не враждебными, с искренним любопытством в глазах.

Рыжеволосая шагнула вперёд первой и склонила голову в лёгком поклоне – движение было почтительным, как кланяются гостю, которого давно ждали.

– Добро пожаловать, – сказала она тихо, и голос звучал мягко, без намёка на угрозу. – Мы проводим вас до поселения. Лес здесь... сложный. Тропы запутаны, и без проводника легко заблудиться. Особенно в сумерках.

Рован наклонился ко мне, и губы коснулись уха, когда прошептал:

– Слишком мирные. Это неправильно. Лианан ши – хищники, а эти ведут себя так, словно приглашают гостей на праздник.

Я прикусила губу, не отрывая взгляда от девушек, и прошептала в ответ:

– Может, не все они хотят войны.

Но даже произнося это, я не верила собственным словам.

Рыжеволосая улыбнулась шире, и в улыбке не было обиды, только лёгкое понимание.

– Мы не притворяемся, – сказала она просто, и искренность в голосе была такой осязаемой, что на мгновение я устыдилась. – Обещаю. Вы сами увидите, когда придёте. И Дейрдре действительно ждёт. Очень волнуется за вас.

Имя тётки ударило по сердцу, заставляя его сжаться, а потом забиться быстрее, отчаянно.

Дейрдре.

Живая. В безопасности. Ждёт меня.

Которая либо спасла меня от страшной судьбы, рискуя всем, жертвуя своей жизнью ради того, чтобы я была свободна.

Либо украла меня у матери, разрушив семью, обрекая ребёнка на жизнь в неведении и лжи.

И я не знала, что хуже – узнать, что меня спасли, или что меня украли.

Но так или иначе, я должна была узнать правду. Какой бы болезненной она ни оказалась.

Я сжала руку Рована – крепко, так крепко, что костяшки пальцев побелели, – и повернулась к нему, встречая янтарный взгляд.

– Хорошо, – сказала я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, твёрже, чем чувствовала себя внутри. – Идём.

Рован выдохнул – тяжело, словно каждое слово стоило ему усилий, – но кивнул. Рука сжала мою в ответ, давая обещание без слов: что бы ни случилось, он будет рядом.

– При первом признаке опасности, – сказал он низко, глядя мне в глаза, – первом же намёке на то, что что‑то идёт не так, я хватаю тебя и бегу. И не важно, что ты скажешь, не важно, будешь ли сопротивляться. Я вытащу тебя оттуда. Без споров, без обсуждений.