Заголовки кричали, каждый громче предыдущего:

"ШОКИРУЮЩЕЕ ВИДЕО: Голый мужчина с заострёнными ушами сорвал свадьбу!"

"Фейри в Ирландии? Вирусное видео взорвало интернет"

"47 миллионов просмотров за 2 дня: реальность или постановка?"

"Невеста исчезла с алтаря – что произошло с Мейв О'Коннор?"

"Эксперты по спецэффектам: видео не монтаж"

Сердце колотилось так громко, что стучало в ушах. Я кликнула на первую ссылку.

Видео началось – дрожащая картинка, кто‑то снимал на телефон с заднего ряда. Церковь. Свет витражей. Музыка. Я иду по проходу в белом платье, и тут...

Двери распахиваются с грохотом, и входит Рован.

Почти обнажённый, величественный, с рунами, пульсирующими на коже. Уши заострённые – видны чётко, несмотря на качество съёмки. Золотые глаза горят.

Гости шарахаются. Кто‑то кричит. Мать Эндрю падает в обморок.

А он идёт по проходу – медленно, неумолимо, и каждый шаг отдаётся гулом, будто сама земля дрожит под его ногами.

"Что ты сделала со мной, ведьма?"

Голос – низкий, гортанный, нечеловеческий – прорезает крики и музыку.

Видео дёргается – рука того, кто снимал, дрожит. Но картинка стабилизируется, и я вижу, как он подходит ко мне, хватает за руку, как...

Видео обрывается.

Просмотров: 47 382 941.

Я кликнула на следующее.

Другой угол. Кто‑то снимал сбоку, ближе к алтарю. Качество лучше.

Камера увеличивает – дрожащая, пытается приблизить, но картинка размывается.

Часть тела заблюрена – размыта цифровым квадратом, скрывающим детали.

Комментарии кипели:

"ЗАЧЕМ ЗАБЛЮРИЛИ?! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ"

"У кого есть полная версия без цензуры??"

"Кто‑нибудь снял нормально?!"

"YouTube удалил оригинальное видео, это перезалив с цензурой"

"Но ВЫ ВИДЕЛИ РАЗМЕР??? Даже через блюр понятно, что там..."

"Девочки, я пересмотрела 10 раз, и даже с цензурой видно, что это ОГРОМНО"

"Неудивительно, что невеста сбежала с ним ха‑ха"

"Кто‑то измерил по пикселям – примерно..."

Я пролистала дальше, и желудок скрутило от абсурдности – люди спорят о размере вместо того, чтобы ужасаться магии, существу, вторжению в их мир.

Я кликнула на третье видео.

Интервью. Новостной канал. Сара, моя подружка невесты, сидит в студии – бледная, растерянная.

"Я не знаю, что это было, – говорит она, голос дрожит. – Но это было реально. Я видела его. Мы все видели. Он был... не человеком. Уши заострённые, глаза светились, и на коже были... узоры. Живые узоры."

Ведущий наклоняется:

"И что произошло с Мейв?"

"Он забрал её, – шепчет Сара. – Просто взял и унёс. Посадил на этих страшных коней. Вспышка света, и их не стало."

Следующее видео. Другой канал. Клара и Эмма вместе.

"Это была не постановка, – настаивает Клара. – Я стояла в двух метрах. Видела всё. Его кожа была... горячей. Воздух вокруг вибрировал. Это была магия."

Я кликнула на следующую ссылку.

Видео с улицы. Кто‑то снимал из окна соседнего дома.

Эндрю.

Он стоит у входа в бизнес‑центр – идеально сидящий пиджак, волосы аккуратно уложены. Толпа журналистов окружает его, микрофоны тычут в лицо.

"Мистер Коллинз! Что вы можете сказать о похищении вашей невесты?"

Эндрю смотрит в камеру – лицо бледное, но контролируемое. Взгляд холодный, закрытый, мёртвый.

"Не важно, кто это был, – говорит он отрывисто, челюсть сжата. – Но я найду его."

"И что вы сделаете?"

Эндрю останавливается, поворачивается к камере, и в его взгляде вспыхивает что‑то тёмное.

"Разорву его, – произносит он тихо, но так, что каждое слово режет. – За то, что посмел к ней прикоснуться."

Он разворачивается и уходит, не отвечая на остальные вопросы, оставляя журналистов кричать за спиной.

Желудок скрутило.

Я пролистала дальше.

Статья за статьей. Видео за видео.

"Церковь заявляет: это происки дьявола"

Интервью со священником – не отцом О'Брайеном, кем‑то другим, из Дублина, с суровым лицом и крестом на шее.

"Это знак, – говорит он, голос звучит проповедью. – Знак того, что грядёт судный день. Демоны ходят среди нас. Искушают праведных. Мы должны молиться. Мы должны быть готовы."

"Ватикан направил делегацию для расследования"

"Организация 'Святой Георгий' заявляет о начале охоты на нечисть"

"Оккультисты съезжаются в Корк: 'Это портал в другой мир'"

Рован стоял за моей спиной, молча наблюдая за экраном, и я чувствовала напряжение, что исходило от него волнами.

– Что это? – спросил он наконец тихо, в голосе осторожное любопытство, смешанное с непониманием.

– Интернет, – ответила я хрипло. – Информация. Новости. Сорок семь миллионов человек посмотрели видео из церкви, Рован. Миллионов.

Я ткнула пальцем в экран.

– Они видели тебя. Видели меня. Келпи. Всё.

Рован наклонился ближе, всматриваясь в монитор с таким выражением, будто пытался понять магический артефакт.

– Это... как волшебное зеркало? – спросил он осторожно. – Показывает то, что было?

Я бы рассмеялась, если бы не была на грани истерики.

– Не волшебное. Технология. Машина. Люди записывают на свои устройства и делятся через сеть, которая соединяет весь мир.

Рован уставился на меня, будто я говорила на чужом языке.

– Весь мир?

– Весь мир, – подтвердила я, голос дрогнул. – Миллионы людей. И теперь все они знают о тебе. Обо мне. О магии.

Рован молчал, и когда я обернулась, увидела, как он смотрит на экран с выражением, которого не видела раньше.

Не гнев. Не ярость.

Понимание. Осознание масштаба.

– В моём мире, – произнёс он медленно, – враги приходят с мечом. Открыто. Здесь... здесь они приходят через это.

Он кивнул на монитор.

– Через зеркала, что видят всё. Через слова, что разлетаются быстрее ветра. Через людей, что охотятся, не зная, на кого.

Он посмотрел на меня, и в золотых глазах читалась мрачная решимость.

– Мы не можем оставаться здесь долго. Если столько людей ищут нас, кто‑то придёт. Скоро. Мы в ловушке.

– Но Дейрдре... – начала я.

– Мы найдём её, – перебил он жёстко.

Я смотрела на него, потом на экран, где всё ещё горели заголовки, цифры просмотров, комментарии охотников, скептиков, верующих.

И поняла – он прав. Мы в ловушке.

Не из камня и железа, а из информации, что разлетелась по миру и привлекла всех – тех, кто мечтал поймать фейри, тех, кто гонялся за НЛО с камерами, тех, кто искал снежного человека в лесах и Лох‑Несское чудовище в озёрах. Криптозоологов, конспирологов, охотников за паранормальным.

И тех, кто хотел уничтожить всё это.

Или убить лианан ши.

Я уставилась на экран с горящими заголовками, цифрами просмотров, комментариями – и мир начал сужаться, темнеть по краям, будто кто‑то медленно затягивал петлю вокруг моего горла.

Дыхание сбилось – прерывистое, рваное, недостаточное. Воздуха не хватало, лёгкие сжимались, отказывались работать, и я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, борющаяся за последний глоток кислорода.

Паника.

Она накатила волной – холодной, вязкой, липкой, заполнила грудь, поднялась к горлу, душила. Сердце колотилось так быстро, что стучало в висках, в запястьях, в груди, и каждый удар отдавался болью.

– А что если... – Слова вырывались хрипло, прерывисто, давились друг другом. – Что если какие‑то фанатики схватили её? Те религиозные... или охотники... что если они убили её? Что если она сейчас где‑то... что если уже поздно?

Руки задрожали, вцепившись в край стола так сильно, что костяшки побелели, ногти впились в дерево.

– Я должна... мне нужно найти её. Сейчас. Немедленно.

Я вскочила из кресла так резко, что оно откатилось назад и ударилось о стену с глухим стуком.