– Иди на северо‑восток. Через три мили найдёшь тропу, вымощенную белыми камнями. Она приведёт тебя к порталу. Старые деревья не тронут тебя. Болота не остановят. Мой дар – безопасный проход.

– Спасибо, – произнесла я тихо.

– Не благодари. Это долг, не милость. – Дева начала погружаться обратно в чёрную воду. – Но знай, девочка... что бы ты ни делала дальше, какой бы выбор ни сделала – цена всегда придёт. Всегда. Законы равновесия не нарушишь.

Вода сомкнулась над её головой, оставив лишь рябь и эхо слов.

Огоньки метались в воздухе, явно расстроенные тем, что их план провалился.

– Она испортила всё веселье! – пищали они возмущённо. – Всё веселье!

Но я их уже не слушала. Кобыла снова стояла на твёрдой земле, и впереди, между деревьями, где виднелась тропинка из белых камней, светящихся мягким серебристым светом.

Путь к свободе.

Я пришпорила лошадь и рванула вперёд, оставляя позади проклятое озеро, злобных огоньков и ещё одну часть себя, которую больше никогда не верну.

***

Белая тропа вилась между древними деревьями, как живая река света.

Камни под копытами кобылы были гладкими, словно отполированными веками, и каждый излучал мягкое сияние. Они пели. Тихо, едва слышно, но я улавливала мелодию – что‑то печальное и прекрасное одновременно, как колыбельная на языке, который я не знала.

Старые деревья по обеим сторонам тропы росли так густо, что их кроны смыкались над головой, превращая день в вечный сумрак. Но здесь не было той давящей тьмы, что ощущалась в остальном лесу. Воздух был спокойным, почти умиротворяющим.

Метка в груди молчала.

Не пульсировала. Не тянула. Просто лежала где‑то под рёбрами, словно спящая. Впервые за дни я не чувствовала постоянного давления, постоянного напоминания о связи с Рованом.

Может, расстояние действительно ослабляет её?

Или магия этого места глушит любые внешние воздействия?

В любом случае, впервые я могла дышать полной грудью.

Кобыла шла размеренно, не торопясь, словно понимала, что опасность позади. Её напряжение ушло, движения стали плавными, расслабленными.

Я позволила себе откинуться в седле – хотя бы на несколько минут просто наслаждаясь покоем.

Короткие волосы щекотали шею. Странно. Непривычно. Голова казалась лёгкой, словно я сбросила невидимую тяжесть.

Что, наверное, и было правдой.

Я отдала последнее, что связывало меня с прошлым. С мамой, которую едва помнила. С той маленькой девочкой, что мечтала вырасти и стать похожей на красивую женщину с длинными чёрными волосами.

Теперь я была... кем?

Мейв О'Коннор, бизнес‑акула? Та, что построила империю на пепле собственных чувств?

Или лианан ши, что сбежала от короля фейри, оставив за собой след из разрушенных жизней?

Или просто женщина, которая хотела быть свободной?

Я не знала.

Но впервые за долгое время мне было всё равно. Хотелось просто ехать по этой светлой тропе и не думать ни о чём.

Через час белые камни привели меня к поляне.

Небольшой круг травы, окружённый кольцом из семи древних дубов. В центре – арка.

Не рукотворная. Она выросла из двух переплетённых стволов, чьи ветви сомкнулись на высоте нескольких метров, образуя живые ворота. Внутри арки воздух мерцал, словно миражи над раскалённым асфальтом.

Портал.

Сердце забилось быстрее.

Я соскочила с лошади, ноги подкосились, и пришлось опереться о седло, чтобы не упасть. Усталость навалилась внезапно, как волна. Всё смешалось в одно долгое кошмарное путешествие.

Но впереди была свобода.

Я подошла к арке, протянула руку. Пальцы коснулись мерцающего воздуха, и кожу кольнуло статическим разрядом.

Работает. Портал работает.

У основания арки, между корнями, лежал плоский камень с вырезанными на нём рунами.

Кинжал всё ещё был в ножнах. Я вытащила его, провела лезвием по кончику пальца – небольшой порез, острая вспышка боли, тёмная капля крови на коже.

Я потянулась к камню и вот тут – позади что‑то хрустнуло.

Не треск ветки под ногой человека. Не шорох зверя в кустах. Это был звук чего‑то очень большого, что перестало скрываться.

Потом – дыхание.

Горячее и тяжёлое. Такое, что я почувствовала его на затылке, хотя существо стояло как минимум в нескольких метрах позади.

И запах – густой, звериный, с нотой меди и леса, мокрой шерсти и чего‑то первобытного.

Пальцы вокруг кинжала онемели. Я медленно выпрямилась и развернулась.

И в первую секунду не поняла, что вижу.

Потому что это занимало слишком много пространства. Потому что глаза отказывались принимать масштаб – они искали знакомое, человеческое, понятное – и не находили ничего.

На краю поляны стоял зверь.

Огромный. Невозможно огромный – в холке мне по плечо, а может выше, я не могла точно сказать. Что‑то среднее между волком и медведем, но крупнее обоих, крупнее лошади, крупнее всего, что я видела живым. Массивный корпус, широкая грудь, лапы размером с мою голову. Шерсть медная, тёмно‑рыжая с золотыми прядями – как будто осенний лес сам решил принять форму хищника.

Морда повернулась ко мне.

Янтарные глаза. Горящие в сумраке поляны собственным холодным светом.

Зверь смотрел на меня – неподвижно, тяжело. Как смотрит что‑то очень старое и очень опасное, которое уже решило исход ситуации и просто ждёт, пока жертва это поймёт.

А потом открыл пасть.

Рык был не звуком – он был давлением. Низкий, утробный, идущий откуда‑то из‑под земли, из самих корней древних дубов. Он прокатился по поляне волной, ударил в грудь, в рёбра, в живот. Птицы сорвались с веток. Кобыла за моей спиной взвизгнула и рванула в чащу, ломая ветви.

Я не двигалась.

Не потому что была смелой.

Потому что ноги отказали.

Рован... Рован послал его?

Мысль пришла ясная и холодная, как лезвие. Пока я пробиралась через Старый лес, пока торговалась с водяной девой, пока ехала по белой тропе – он готовил это. Выпустил это чудовище вперёд, чтобы оно встало между мной и свободой. Потому что ему мало было стражников. Мало гончих. Мало магии леса.

Он послал это.

– Рован послал тебя, – произнесла я вслух, и голос прозвучал неожиданно ровно на фоне того ужаса, что творился внутри. – Значит, ты умеешь выполнять приказы.

Зверь не реагировал на слова. Просто смотрел. Ноздри медленно раздувались – считывал мой страх так же легко, как я читала биржевые сводки.

Потом сделал шаг вперёд.

Один. Тяжёлый, намеренный шаг, от которого земля дрогнула под ногами. Он не нападал. Он просто занимал пространство – вставал стеной между мной и аркой, чтобы я чётко понимала: этот путь закрыт.

Адреналин жёг кровь.

Янтарные глаза опустились. Медленно. Намеренно. С моего лица – на кинжал в моей руке. Потом ниже – на палец, на тёмную каплю крови, уже собирающуюся стечь по коже.

Что‑то изменилось в его позе – едва заметно, на уровне ощущения. Уши прижались к широкому черепу. Холка вздыбилась. Огромное тело опустилось чуть ниже – не прыжок, не атака, но готовность. Зверь читал ситуацию так же быстро, как я – и понимал, что происходит, раньше, чем я успела пошевелиться.

Рык пришёл тихий.

Не громкий – именно это было страшнее всего. Не вспышка ярости, не угроза. Что‑то низкое, утробное, идущее из самой глубины огромной груди – вибрация, которую я чувствовала кожей, костями, зубами. Одно слово на языке, где не было слов:

Не смей.

Рука застыла в воздухе.

Палец с кровью висел в дюйме от камня.

Камень светился тускло. Ждал.

Портал мерцал у меня за спиной – я чувствовала его тепло на затылке, его притяжение, почти физическое, почти живое. Дом. Свобода. Один шаг.

Зверь не двигался. Я не двигалась.

Мы смотрели друг на друга – человек и чудовище – и единственный звук на поляне был мой собственный страх, слишком громкий в абсолютной тишине Старого леса.

Я потянулась к камню – медленно, без резких движений, как тянутся к чему‑то опасному, надеясь, что оно не заметит.