Рован кивнул, но плечи не расслабились, напряжение не ушло.

– И... другое?

Фиола колебалась секунду. Взгляд скользнул на меня, потом обратно на Короля.

– Я чувствовала необычную энергию, Ваше Величество. Спящую, но присутствующую. Не могу определить природу, но... – Она подняла взгляд, встречаясь с золотыми глазами. – Она не обычная смертная.

Шёпот прокатился по залу, как волна.

Не обычная. Что она такое? Полукровка? Ведьма?

Я стиснула кулаки, удерживая спокойное выражение лица.

Рован повернулся к мужчине в камзоле цвета увядшей травы – советнику с серебряными волосами и ледяными глазами.

– Каэль, – позвал он. – Ты готов?

Советник кивнул и шагнул вперёд. Бледно‑голубые глаза скользнули по мне, холодные, оценивающие и изучающие.

– Я проведу осмотр, Ваше Величество, – произнёс он спокойно. Голос был ровным, без эмоций. – Но мне понадобится её согласие. Прикосновение к её внутренней сущности без разрешения может быть... болезненным.

Все взгляды обратились на меня.

Я перевела взгляд с Каэля на Рована.

– Зачем?

– Чтобы понять, что за связь образовалась между нами, – ответил Король тихо. – И как её разорвать.

Отлично!

Освободиться и вернуться домой. К нормальной жизни, где самой большой проблемой был график совещаний и бестолковый управляющий.

Но что‑то внутри меня – то золотое, жадное, дремлющее – взвыло от протеста при мысли о разрыве связи.

Нет. Он наш. НАШ.

Я вздрогнула от силы этой мысли.

Какого хрена?

– Мейв? – тихо позвал Рован, и в голосе послышалась тревога. – Ты в порядке?

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

– Да, – выдавила я. – Делай что должен.

Каэль шагнул ближе и протянул руку – тонкую, изящную, с длинными пальцами. Кольца на каждом пальце – серебро, покрытое рунами, мерцающими холодным светом.

– Дайте мне вашу ладонь, – произнёс он спокойно. – И постарайтесь не сопротивляться. Это может быть неприятно, но не навредит вам.

Я колебалась секунду, потом положила руку в его.

Прикосновение было ледяным.

Каэль закрыл глаза, и руны на его кольцах вспыхнули, заливая зал холодным серебристым светом.

Магия обвилась вокруг моего запястья – ледяные щупальца, скользкие и чужие. Холод пополз вверх по руке, проникая под кожу, в вены, в кости.

Я стиснула зубы, удерживая вздох. Мерзко, так мерзко. Словно кто‑то копался в моей душе ледяными пальцами, перебирая воспоминания, эмоции, сущность.

Магия двигалась дальше – к локтю, к плечу, к груди.

И там...Что‑то проснулось. Теплое, золотое, яркое. Оно почувствовало чужую магию – и...

Вкус взорвался на языке мёдом и зимним утром. Сладкое, холодное, опьяняющее.

И голод.

Внезапный, всепоглощающий, безумный голод обрушился на меня, как волна. Тело запело от желания – не сексуального, а какого‑то первобытного, жадного, требующего больше, ещё, сейчас.

Я задохнулась, и мир вокруг размылся.

Вместо тронного зала я увидела...

Его.

Каэля.

Он стоял передо мной в видении – не в тронном зале, а где‑то в тумане. Серебристые волосы распущены, ледяные глаза широко раскрыты. Губы приоткрыты в изумлении.

И его магия.

Она текла ко мне серебристые ручьи холодной силы, проникающие в мою сущность, касающиеся меня изнутри.

Вкусная.

Такая вкусная.

Золотое что‑то внутри меня потянулось к этим ручейкам – жадно, голодно – и начало пить.

Магия втекала в меня, наполняя пустоту, которую я даже не осознавала. Сладкая, как мёд. Холодная, как зимнее утро. Опьяняющая.

Я видела, как глаза Каэля расширялись. Как он пытался отстраниться, но не мог. Словно невидимые нити держали его, притягивали ближе.

– Что... – прошептал он, и голос дрожал. – Что ты...

Но я не слышала слов. Только чувствовала голод. Больше... Ещё... Дай мне всё.

Золотое внутри меня развернулось, словно хищный цветок, раскрывая лепестки. И потянуло сильнее.

Магия хлынула потоком – уже не ручейки, а река. Холодная сила Каэля втекала в меня, наполняя каждую клетку, каждый вдох.

Боже, как хорошо.

Я видела, как его лицо бледнеет. Как руки начинают дрожать. Как в ледяных глазах вспыхивает паника.

– Остановись, – выдохнул он. – Пожалуйста... остановись...

Но я не могла. Не хотела. Не знала как контролировать.

Так вкусно. Так правильно. МОЁ.

И тогда я почувствовала это.

Желание.

Оно исходило не от меня. Оно текло от него. Вместе с магией, вплетённое в серебристые нити.

Каэль смотрел на меня, и в глазах больше не было холода. Только жар. Первобытный. Безумный.

Зрачки расширились, почти поглотив радужку. Дыхание участилось. Губы приоткрылись.

– Ты... – прохрипел он. – Что ты со мной делаешь?..

Он шагнул ко мне. Потом ещё один. Движения механические, словно кто‑то другой управлял его телом.

Рука потянулась к моему лицу – дрожащая, неуверенная.

И я почувствовала это через связь.

Желание прикоснуться. Желание целовать. Желание ВЗЯТЬ.

Оно горело в нём, разрасталось с каждой секундой, пожирая разум. Словно я не просто пила его магию – я пила его волю, его контроль, оставляя только голый инстинкт.

Хочу её. Нужна она. Сейчас. СЕЙЧАС.

Каэль сделал ещё шаг, и пальцы почти коснулись моей щеки.

Губы его изогнулись в странной, одержимой улыбке.

– Прекрасная, – прошептал он хрипло. – Такая прекрасная... Позволь мне... позволь...

Он наклонился ближе. Дыхание обожгло мою кожу.

И в этот момент мир взорвался.

– КАЭЛЬ!

Рык, прокатившийся с громом, сотряс стены тронного зала. И видение разлетелось на осколки.

Я ахнула, когда реальность врезалась обратно – резко, болезненно, словно кто‑то вырвал меня из воды.

Тронный зал. Свечи. Фейри. Рован.

Рован.

Он стоял между мной и Каэлем – огромный, излучающий ярость. Золотые глаза горели, как расплавленный металл. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели. Магия вихрилась вокруг него светясь янтарным светом.

Власть била волнами, давила на всех присутствующих. Несколько придворных отступили, пригибаясь под тяжестью королевского гнева.

Но Каэль, казалось, ничего не замечал. Вообще ничего.

Советник стоял в шаге от меня, и протянутая рука всё ещё тянулась вперёд, пальцы дрожали от нестерпимого желания прикоснуться. Глаза остекленели, расширились, зрачки почти поглотили радужку – и в них горело то же безумное, всепоглощающее желание, что я видела в видении.

Боги... он всё ещё под чарами. Он всё ещё хочет меня.

– Прекрасная... – выдохнул Каэль хрипло, и голос его надломился, стал почти умоляющим.

Он сделал шаг к Ровану, словно собирался обойти короля, как досадное препятствие. Движения были механическими, одержимыми, лишёнными всякой его обычной элегантности.

– Позволь... позволь мне... только прикоснуться... только раз...

Он попытался протиснуться мимо, вытянул руку, тянулся ко мне с одержимой настойчивостью. На лице читалась мука – физическая боль от невозможности дотянуться, прикоснуться, взять.

Мой желудок свело от отвращения и... страха. Я сделала это. Я превратила холодного, сдержанного советника в это... в эту одержимую тень.

– Стражи! – рявкнул Рован, и в голосе прозвучала такая власть, что половина зала вздрогнула. – СЕЙЧАС ЖЕ!

Из‑за колонн мгновенно материализовались двое фейри в тёмных доспехах, украшенных осенними листьями. Они схватили Каэля за руки с двух сторон, выкрутили их за спиной с профессиональной жёсткостью, но советник даже не отреагировал на боль. Продолжая рваться вперёд.

– Нет... отпустите... мне нужно... – бормотал он, и слова сливались в невнятное бормотание. – Прекрасная... такая прекрасная... пожалуйста... пожалуйста...один поцелуй, всего один поцелуй….

Слёзы блеснули в его глазах. Настоящие слёзы отчаяния.

Боги... что я наделала?

Один из стражей – высокий фейри с шрамом через всё лицо – прижал ладонь к затылку Каэля. Серебристое сияние вспыхнуло, окутало голову советника мягким коконом усыпляющей магии.