Элария изучала меня долгим взглядом. Потом коротко кивнула:

– Хорошо. Катакомбы. Тогда мы разделимся, – она посмотрела на нас обоих. – Алистор входит через главные ворота. Официально, с подарками, как гость. Отвлекает внимание, создаёт суету. Если спросят, где он пропадал – очевидно, выбирал подарок.

– А мы с тобой проникаем через катакомбы, – закончила я. – Пока все заняты Королём Света.

– Именно, – кивнула Элария. – Алистор, ты сможешь продержаться? Играть роль очарованного гостя, пока мы доберёмся до Оберона?

Он усмехнулся:

– Сестрёнка, я триста лет играл роли. Плут, трикстер, король. Очарованный гость на свадьбе – это даже не вызов.

– Тогда решено, – Элария выпрямилась. – Алистор идёт через главный вход. Мы с Кейт – через катакомбы. Встречаемся в тронном зале перед церемонией.

– И там я снимаю медальон с Оберона, – добавила я тихо, чувствуя, как сердце сжимается. – Ломаю чары Морриган.

– А потом мы убиваем ведьму, – закончил Алистор, и голос стал холодным, как лёд. – Быстро и без свидетелей.

Элария на него посмотрела:

– У тебя есть план, как справиться с её магией? Если она призовёт силы Бездны Забвения…

– У меня есть кое‑что получше плана, – Алистор подошёл к шкафу, открыл потайной ящик. Достал длинный сверток и развернул.

В свете магического огня блеснуло лезвие. Длинное, изогнутое, с рунами, что светились тусклым серебром. Рукоять из чёрного дерева, отполированная до блеска.

– Клинок Рассвета, – выдохнула Элария. – Ты достал Клинок Рассвета?!

– Что за клинок? – спросила я, не отрывая взгляда от оружия.

Алистор провёл пальцем по лезвию, и руны вспыхнули ярче:

– Древнее оружие, выкованное в Первую Эпоху. Единственное, что может рассечь магию Бездны. Я храню его… на чёрный день.

– Ага, – я фыркнула, качая головой. – Конечно. Древний артефакт, единственное оружие против Бездны, припрятано на «чёрный день». А я‑то думала, мой брат просто любит драматические входы. Оказывается, он ещё и коллекционер легенд. Что дальше, Алистор? У тебя в другом шкафу Корона Творения пылится?

Алистор усмехнулся, и серебряные глаза сверкнули озорством:

– Это ты ещё у меня в хижине не была, сестрёнка. Там столько интересных игрушек, что твоя голова взорвётся от восторга.

Элария закатила глаза так выразительно, что я едва не рассмеялась:

– Не верь ему. Там один хлам, что он собирает столетиями. Не дом, а мусорный склад. Прошлым летом я нашла там пыльный сапог, который, он клялся, принадлежал Первому Королю.

– Это был сапог Первого Короля! – возмутился Алистор.

– Это был дырявый ботинок с плесенью, – отрезала Элария. – Который ты подобрал на барахолке в смертном мире, потому что торговец сказал, что он «выглядит старинным».

Я прыснула, не удержавшись. Напряжение последних часов отступило на мгновение, и в груди разлилось что‑то тёплое, почти забытое.

Алистор скрестил руки на груди с оскорблённым видом:

– У меня прекрасный вкус в антиквариате.

– У тебя прекрасный талант тащить домой всякую дрянь, – парировала Элария, но в янтарных глазах мелькнула едва заметная нежность.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь:

– Хорошо, брат‑коллекционер. Но Клинок Рассвета – это действительно легенда или очередной «сапог Первого Короля»?

Алистор повернулся ко мне, и улыбка стала серьёзной:

– Это настоящее, Кейт. Клинок выкован из звёздного металла в Первую Эпоху, когда миры ещё не разделились. Я… приобрёл его двести лет назад у одного коллекционера, который не знал, что держит в руках.

– Украл, – поправила Элария.

– Приобрёл, – повторил Алистор с достоинством. – За честно выигранные в карты деньги.

– Ты жульничал в картах.

– Доказательств нет.

Я фыркнула снова:

– Вы двое невыносимы.

– Мы стараемся, – хором ответили они, и я поняла, что это была не первая их словесная перепалка. И явно не последняя.

Элария выдохнула, становясь серьёзной:

– Клинок настоящий. Если Морриган черпает силу из Бездны Забвения, это оружие сработает.

Алистор кивнул, взвешивая клинок на ладони:

– Вопрос только – кто нанесёт удар?

Тишина.

Я посмотрела на лезвие, на руны, что светились тусклым серебром. Потом на метку на моём запястье – золотую, выжженную, связывающую меня с Обероном.

– Я, – тихо сказала я. – Это должна сделать я.

***

Через десять минут я стояла в соседней комнате, натягивая тёмно‑зелёные штаны и светло‑бежевую тунику, что принесли служанки Алистора.

Одежда была удобной, не сковывала движений. Мягкие кожаные сапоги почти не шуршали по полу. Клинок Рассвета с чёрной рукоятью – я пристегнула к поясу.

Пальцы дрожали, когда я затягивала ремень.

Слава Богам, что Алистор почувствовал неладное и пошёл искать меня.

Слава Богам, что Элария поверила и решила помочь.

Слава Богам, что у нас ещё есть время.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале – бледное лицо, решительный взгляд, сжатые губы.

Оберон, я иду за тобой. И я тебя спасу.

Я вернулась в комнату.

Алистор уже переоделся – белоснежная туника из дорогого шёлка, расшитая серебряными узорами, напоминающими солнечные лучи. Поверх неё – длинный плащ молочного оттенка, подбитый серебряной тканью. Огненные волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей свободно обрамляли лицо, создавая яркий контраст с белоснежной одеждой. На поясе – церемониальный меч с серебряной гардой и рукоятью из белой кости. Серебряные глаза сверкали холодным огнём, но в облике не было ничего воинственного – только изящная, хищная элегантность Короля Света, явившегося на свадьбу союзника.

Элария проверяла оружие – меч, два кинжала, короткий лук за спиной.

– Готова? – спросил Алистор, поднимая голову и протягивая обе руки к нам:

– Готова, – ответила я.

– Девочки, держитесь за меня крепко. Телепортация через барьеры Летнего Дворца – штука непростая. Если отпустите на полпути – застрянете между мирами. А это, поверьте, крайне неприятно.

Элария закатила глаза, но взяла его за руку без колебаний:

– Ты это говоришь каждый раз.

– И каждый раз ты хмуришься, как будто я тебя тащу на казнь, – парировал Алистор с усмешкой.

Я взяла его за другую руку, и его пальцы сжали мою ладонь крепко и уверенно.

– А эта магия, – я не удержалась от любопытства, – она относится к магии Осени? Я смогу когда‑нибудь так же телепортироваться?

Алистор снисходительно улыбнулся:

– Теоретически – да. Моя телепортация – это переход между состояниями, между мирами. Осень знает переходы лучше всех. Ты стоишь на границе между жизнью и смертью, между летом и зимой. Видишь пути, которые скрыты от других. Чувствуешь, где ткань мира истончается, где можно проскользнуть сквозь.

Он сжал мою руку сильнее:

– Но практически тебе понадобится лет двести тренировок. И пару десятков неудачных попыток, когда ты материализуешься то на вершине заснеженной горы, то в озере, то в чьей‑то спальне.

– Звучит весело, – сухо бросила я.

Элария фыркнула. – Особенно когда он появился в покоях Оберона голым.

– Это была одна‑единственная ошибка! – возмутился Алистор, и серебряные глаза возмущённо вспыхнули.

– Которая чуть не привела к дуэли, – добавила командир с усмешкой. – Оберон был крайне недоволен, что кто‑то материализовался прямо в его купальне. С бокалом вина в руке.

– Я целился в Летний сад к дриадам! – защищался Алистор. – Координаты сбились!

– На пятьдесят футов и два этажа вверх, – Элария покачала головой. – Гениально.

Я прыснула, несмотря на напряжение:

– Напомни мне никогда не учиться у тебя телепортации.

– Слишком поздно, сестрёнка, – Алистор усмехнулся. – Но обещаю – первые сто раз буду рядом, чтобы вытаскивать тебя из неприятностей.

Он поднял свободную руку, и магия взорвалась перед нами белым вихрем, что разорвал пространство.

– Держитесь крепче, – предупредил Алистор, и голос стал серьёзным. – Сейчас будет немного… дезориентирующе.