Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
– Кейт, – ответил Алистор спокойно. – Моя гостья. Как и её спутник.
Он кивнул в сторону процессии, где под охраной двух стражников стоял Оберон. Верёвка стягивала его запястья – грубая, врезающаяся в кожу. Золотые волосы спутались, прилипли ко лбу. Синяки темнели на скулах, ссадины пересекали подбородок. Футболка порвана на груди, обнажая пропитанные кровью бинты.
Но спина была прямой. Подбородок поднят.
Ивандор наконец посмотрел на меня. Взгляд скользнул по моей куртке, джинсам, рюкзаку. Холодный, оценивающий, презрительный.
Как будто он изучал насекомое.
– Смертные, – произнёс он тихо, и слово прозвучало как диагноз. – Ваше Величество привёз смертных в резиденцию наместника?
В его голосе не было вопроса. Только брезгливость. Его ноздри раздулись, как будто он уловил неприятный запах.
Я почувствовала, как усталость, голод, грязь на коже, гудящие ноги и этот взгляд – всё смешалось в одну волну раздражения, поднимающуюся в горле, готовую вырваться наружу.
Плечи напряглись. Челюсть сжалась.
– Конечно, – продолжил Ивандор, не дожидаясь ответа. Он хлопнул в ладоши, и слуги высыпали из дверей дворца – фейри в белых одеждах, с золотыми поясами. – Приготовьте покои для гостей короля. Две комнаты. Горячие ванны, всё необходимое.
Две комнаты.
Он даже не спросил. Даже не взглянул на меня снова, чтобы уточнить.
Решил за меня. За нас.
Что‑то щёлкнуло.
– Нам одной будет достаточно, – бросила я.
Голос прозвучал резче, чем я хотела. Устало. Зло.
Тишина.
Ивандор замер. Медленно повернулся ко мне, как будто только сейчас заметил, что я умею говорить. Его бровь поползла вверх.
– Прошу прощения?
– Одной комнаты, – повторила я, не отводя взгляда. Кулаки всё ещё сжаты, ногти впиваются в ладони. – На двоих. Это так сложно?
Пауза. Он смотрел на меня, как на ребёнка, который сказал что‑то неуместное.
– Миледи, – произнёс он медленно, тщательно выговаривая каждый слог. – Придворный этикет требует раздельных покоев для незамужних…
– А откуда вы знаете, что мы не женаты? – перебила я.
Тишина.
Она обрушилась, как обвал.
Ивандор застыл. Рот приоткрылся. Изумрудные глаза расширились.
Где‑то позади раздался приглушённый смешок – один из стражников не сдержался. Потом второй. Советники зашептались, переглядываясь.
Я сделала шаг вперёд. Усталость превратилась в ярость, горячую и острую.
– Вы вообще хоть раз взглянули на меня, прежде чем решить, куда нас селить? – Голос стал тише. Опаснее. – Или мы, смертные, все для вас на одно лицо?
Ивандор побледнел. Мышца дёрнулась на его челюсти. Кулаки сжались.
– Я… придворный этикет…
– К чёрту ваш этикет, – отрезала я. – У нас брачная ночь. Так что будьте любезны – одну комнату. Лучшую. И не беспокойте до вечера.
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как сердце колотится в рёбра.
– Или вы ещё что‑то хотите обсудить? Может, постельное бельё? Цвет штор?
Метка вспыхнула под курткой – волна шока, смешанного с восхищением и чем‑то тёмным, горячим, жгучим.
Алистор повернулся ко мне. Медленно. В его золотых глазах плясали огоньки – удивление, веселье, одобрение.
Он улыбнулся – медленно, как хищник, увидевший что‑то интересное.
Потом повернулся к стражникам, державшим Оберона.
– Освободите его, – приказал он тихо, но голос прозвучал как удар. – И пусть присоединится к своей жене.
Стражник шагнул вперёд, вытащил кинжал из ножен. Лезвие сверкнуло на закатном солнце.
Одно движение – и верёвка разрезана.
Она упала на камни с тихим шелестом – звук, который прозвучал громче, чем должен был.
Оберон медленно растёр запястья. Кожа была красной, ободранной. Он не отрывал взгляда от меня. Золотые глаза горели – холодным огнём, яростью, гордостью.
Он шагнул вперёд медленно. Движения были неторопливыми, уверенными – как у…короля?
Ещё шаг. Ещё один.
Подошёл ко мне, встал рядом – так близко, что его плечо коснулось моего. Запах кедра и дыма, чего‑то дикого, как летний лес после дождя.
Домашнее. Безопасное.
Губы изогнулись в медленную, довольную улыбку.
– Брачная ночь, – повторил он низким голосом, и в нём звучала насмешка. – Ты права, жена. Нам правда не стоит медлить.
Метка пульсировала – волна тепла, триумфа, желания.
Я почувствовала, как его пальцы находят мои, сплетаются с ними. Крепко. Властно. Его ладонь была тёплой, мозоли на подушечках пальцев – след меча, который он больше не мог держать.
Но сила осталась.
Ивандор стоял, открыв рот. Лицо было красным – от унижения, ярости, шока. Дыхание тяжёлое, неровное. Я слышала, как он сжал зубы – негромкий скрежет.
Он повернулся к Алистору – последняя попытка.
– Ваше Величество…
Алистор пожал плечами. Усмешка не сходила с его губ. В его серебрянных глазах плясало веселье – и что‑то ещё. Интерес. Вызов.
– Что ж, Ивандор. Думаю, миледи всё ясно объяснила. – Он сделал паузу, и голос стал тверже, холоднее. – Брачные покои. Лучшая комната. Не беспокоить до ужина.
Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.
– Надеюсь, отдохнёте как следует, миледи. Нам есть о чём поговорить за ужином.
Я кивнула, не отводя взгляда.
Ивандор стоял, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Дыхание было тяжёлым.
Потом резко хлопнул в ладоши.
– Раяна. Проводи… гостей. Покои Солнца. Западное крыло.
Голос был ледяным. Каждое слово – как осколок стекла.
Служанка с лавандовыми волосами подбежала, склоняясь в поклоне. Её фиалковые глаза были широко распахнуты, когда она взглянула на меня. В них читалось что‑то похожее на восхищение и страх.
– Да, милорд. Пройдёмте, миледи, милорд.
Оберон сжал мою руку. Я взглянула на него – золотые глаза горели, на губах играла усмешка.
Ты невероятная.
Заткнись и идём.
Мы двинулись к лестнице. Мимо Ивандора – он стоял неподвижно, лицо каменное, но я видела, как дрожат его руки.
Мимо стражников – кто‑то отвернулся, сдерживая смех. Один – молодой фейри с медными волосами – смотрел на меня с неприкрытым восхищением.
Мимо советников – они шептались, переглядывались, но в их глазах была не насмешка. Любопытство.
У подножия лестницы я обернулась.
Алистор стоял внизу, руки за спиной. Корона сверкала в рыжих волосах, отражая закатный свет. Он смотрел на меня – серебрянные глаза полыхали, на губах играла хитрая улыбка.
Как у лиса, который только что увидел что‑то опасное. И решил, что это интересно.
Он медленно кивнул.
Хорошо сыграно, рыжая.
Я усмехнулась и подмигнула.
***
Служанка вела нас по широким коридорам дворца – мрамор под ногами, отполированный до блеска, высокие арочные потолки, расписанные золотом и охрой. Фрески изображали летние пейзажи – поля пшеницы, виноградники, фейри, танцующих под открытым небом.
Магия пульсировала в воздухе – тёплая, живая, пахнущая мёдом и чем‑то цветочным.
Оберон шёл рядом, его рука всё ещё сжимала мою. Я чувствовала тепло его кожи, пульс в запястье. Метка пульсировала в такт.
Служанка остановилась перед резными дверями в конце коридора. Тёмное дерево, позолоченные ручки в форме солнц.
– Покои Солнца, миледи, милорд. – Она склонилась в поклоне. – Лучшие покои Западного крыла.
Она толкнула двери.
Я замерла на пороге.
Охренеть.
Комната была невероятной. Не просто роскошной – нереальной. Как будто кто‑то взял все богатства мира и высыпал их в одно помещение.
Высокие потолки, расписанные не просто красками – сусальным золотом. Облака, солнечные лучи, птицы – всё сияло, переливалось, двигалось. Я моргнула. Птицы на фреске летели, крылья медленно взмахивали.
– Что за…
– Магия, – тихо ответил Оберон за моей спиной.
Огромные окна во всю стену выходили на сады – но стекло было не обычным. Оно переливалось радужными бликами, словно внутри были вплавлены мельчайшие кристаллы. Закатный свет лился через него, окрашивая всё в оттенки золота, розового, фиолетового.
