Он поднял руку, и белый свет заструился с пальцев – мягкий, тёплый, живой.

– А королей защищает ещё и власть трона. Корона, скипетр, земли Двора – всё это усиливает нашу магию в сотни раз. Попытка контролировать короля через имя – всё равно что попытаться поймать солнце голыми руками. Ты просто сгоришь.

Свет погас. Алистор опустил руку, его взгляд стал серьёзным.

– Но люди беззащитны. У вас нет магии. Ваши имена – открытые раны, которыми легко манипулировать. Одно слово, произнесённое с силой, и вы – марионетки.

Алистор повернулся к процессии, махнув рукой – царственно, небрежно.

– Ну что встали? Поехали! Наместник уже заждался.

***

Я открыла рот, чтобы спросить – про Оберона, про то, что будет дальше, про план, который крутился в голове с момента, как мы оказались в этой колеснице.

Алистор поднял один палец. Изящный жест – почти игривый, но непреклонный.

– Аааа, – протянул он, и в его голосе прозвучала насмешка. – Не сейчас, рыжая.

Я нахмурилась.

– Но нам нужно…

– После. – Он откинулся на спинку сиденья, раскинув руки, как король на троне. Корона мягко мерцала в его волосах, губы тронула та самая хищная усмешка, которая говорила: я знаю что‑то, чего не знаешь ты. – Все разговоры после. Сейчас…

Он повёл рукой – широкий, царственный жест, охватывающий город, толпу, процессию, само небо над нами.

– Проникнись моментом. Насладись.

Я уставилась на него.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. – Его золотые глаза сверкнули. – Я три месяца король, Кейт. Три. Месяца. До этого я был… – Он сделал паузу, и что‑то хитрое мелькнуло в его взгляде. – Скажем так, не самой уважаемой персоной в Подгорье. Меня гнали из каждого Двора. За… разные причины.

Метка на запястье вспыхнула – резкая волна презрения, смешанная с яростью. Оберон слышал каждое слово. И его реакция была… сильной.

Я нахмурилась, поглядывая на Алистора.

– Что вы имеете в виду?

– О, это длинная история. – Он махнул рукой, отметая вопрос. – Для другого раза. Суть в том, что теперь я правлю. Меня любят. Мне поклоняются. И я до сих пор не привык.

Он наклонился ближе, его голос стал тише, интимнее.

– Так что прости, но я ещё наслаждаюсь каждым чертовым мгновением этой славы. И ты… – Он ткнул пальцем в мою сторону. – Ты едешь с королём. В парадной колеснице. Через прекрасный город. Толпа кричит, цветы летят под колёса, музыка играет. Когда в последний раз у тебя было что‑то подобное?

Никогда.

Слово застряло в горле, но я не произнесла его вслух.

Никогда.

Я жила в Белфасте. В грязной квартире на окраине, где обои отклеивались от стен, а водопровод работал через раз. Я воровала данные, взламывала системы, продавала информацию тем, кто платил больше. Кражи и сделки. Бегство от людей, которые хотели моей смерти.

Я жила в тенях.

Я была никем.

А сейчас…

Сейчас я сидела рядом с королём в колеснице, которую тянули прекрасные белоснежные кони. Город разворачивался передо мной – белый камень, золотые башни, магия, пульсирующая в воздухе. Толпа кричала, бросала цветы, падала на колени.

И я была частью этого.

Не пленницей. Не воровкой. Не той, кто прячется.

Я была видна.

Что‑то сжалось в груди – тёплое, острое, почти болезненное. Как будто что‑то внутри меня, что я запирала годами, вдруг проснулось.

Я провела рукой по краю колесницы. Шёлковые подушки под пальцами, резное дерево, инкрустированное золотом. Всё это было настоящим. Не сном. Не иллюзией.

Я посмотрела на толпу – на фейри, которые смотрели на процессию с восторгом, на детей, бросающих цветы, на музыкантов, играющих на инструментах, названия которых я не знала.

И вдруг – впервые за очень долгое время – я почувствовала себя живой.

Не выживающей. Не бегущей. Живой.

Метка на запястье пульсировала – удивление, смешанное с чем‑то тёплым. Оберон чувствовал мои эмоции. Радость. Восторг. То самое лёгкое, опасное счастье, которое я так редко позволяла себе испытывать.

Я коснулась метки.

Это… невероятно.

Ответ пришёл мгновенно – волна тепла, нежности, смешанной с тёмной ревностью.

Ты заслуживаешь этого. Ты всегда заслуживала.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается.

Алистор наблюдал за мной – молча, но внимательно. Его серебристые глаза скользили по моему лицу, читая каждую эмоцию, как открытую книгу.

– Вот, – сказал он тихо. – Это выражение бесценно. Вот зачем я сказал тебе замолчать и насладиться моментом.

Я посмотрела на него.

– Потому что… – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было издёвки. Только понимание. – Потому что таких моментов не так много, Кейт. Когда ты можешь просто… быть. Не бежать. Не сражаться. Не прятаться. Просто быть здесь. И чувствовать себя… особенной.

Слово повисло в воздухе – тёплое, почти осязаемое.

Особенной.

Я опустила взгляд, сжимая рюкзак. Артефакты внутри пульсировали в такт моему сердцебиению.

– Я никогда… – Голос сорвался, и я замолчала.

– Знаю. – Алистор кивнул. – Я тоже. До того как появилась корона… мало кто считал меня достойным чего‑то большего, чем презрение. А теперь… – Он посмотрел на толпу, и что‑то тёплое мелькнуло в его взгляде. – Теперь они кричат моё имя. Бросают цветы. Плачут от радости, когда я проезжаю мимо.

Он повернулся ко мне.

– Так что да, рыжая. Проникнись моментом. Потому что завтра снова начнётся борьба. Снова интриги, опасности, враги. Но сегодня… – Он махнул рукой. – Сегодня мы короли.

Я выдохнула.

– Я не король.

– Нет. – Его губы тронула усмешка. – Но ты едешь рядом со мной. А это почти то же самое.

Невидимая нить между нами натянулась – тёплая, опасная, слишком реальная.

Я быстро отвела взгляд.

Но чувствовала, как он продолжает смотреть.

И где‑то позади, на верёвке, Оберон шёл по мостовой – связанный, униженный, но всё ещё мой.

Метка пульсировала.

Я не забыла о тебе.

Ответ пришёл мгновенно.

Я знаю.

***

Дворец наместника возвышался в конце широкой аллеи – белый камень, золотые купола, сады, благоухающие жасмином. Запах был густым, почти пьянящим в закатной жаре. Он смешивался с пылью дороги, всё ещё осевшей на моей коже.

Процессия замедлилась. Колесница остановилась у подножия мраморной лестницы.

Алистор поднялся, протянул мне руку. Я взяла её – его пальцы были тёплыми, сильными. Магия пульсировала под кожей, и я уловила запах – кедр, дым, что‑то тёплое, как костёр в осеннюю ночь.

Он помог мне спуститься. Его пальцы задержались на моих чуть дольше необходимого, большой палец провёл по тыльной стороне ладони.

Метка под курткой вспыхнула. Прошлась острой волной ревности, предупреждением.

Я отпустила его руку, чувствуя, как ноги гудят после всех переживаний. Мышцы протестовали, когда я шагнула на мрамор. Под ногтями застряла грязь дорог, лесов, крови. Я чувствовала запах собственного пота, смешанного с пылью и чем‑то металлическим.

Контраст с благоухающими садами был почти оскорбительным.

С вершины лестницы спускался мужчина – высокий, с пепельными волосами, собранными в низкий хвост, и изумрудными глазами. Одежды наместника были роскошными – тёмно‑зелёный бархат, расшитый серебром, плащ с горностаем, герб Двора Лета на груди. Его магия пахла чем‑то холодным, металлическим. Полынью.

– Ваше Величество! – Голос звучал торжественно, идеально выверенно. – Элтариан приветствует Короля Света. Добро пожаловать в Двор Лета.

Он опустился на колено у подножия лестницы.

Алистор положил руку ему на плечо.

– Вставай, Ивандор.

Наместник поднялся. Его взгляд скользнул по процессии – по стражникам в белоснежных доспехах, по советникам в расшитых одеждах. Прошёл мимо меня, не задерживаясь. Как будто я была частью декораций. Статуей. Ничем.

Что‑то горячее вспыхнуло в груди.

– И кто эта гостья? – Ивандор не повернул голову в мою сторону, обращаясь к Алистору. Его тон был вежливым, но холодным.