– Я не должен был так говорить.

– Нет, не должен был, – согласилась я. – Но ты сказал. И знаешь что? Мне плевать. Потому что я знаю, почему ты это сказал.

Он повернул голову, встретил мой взгляд:

– Почему?

– Потому что ты боялся, – ответила я просто. – Боялся того, что все эти фейри смотрели на меня. Боялся того, что чувствовал. Боялся, что я это пойму. – Я пожала плечами, насколько позволяли связанные руки. – И вместо того, чтобы признать это, ты решил быть ублюдком. Как обычно.

Молчание.

Он смотрел на меня долго – изучающе, словно видел что‑то, чего не замечал раньше.

– Это не из‑за ревности, – сказал он наконец, и голос был жёстким. – Это была забота.

Я приподняла бровь:

– Забота? Серьёзно?

– Да, – он повернулся ко мне полностью, и в янтарных глазах плескалась ярость – не на меня, на ситуацию. – Потому что ты не понимала, что делаешь. Те звуки, что ты издавала… Они были на грани. Все. Каждый фейри в том лагере балансировал между желанием и жаждой наживы. Я чувствовал это. Их желание взять тебя прямо там, на глазах у всех. И единственное, что их сдерживало, – это то, что ты стоила больше нетронутой.

Холодок пробежал по спине.

Я усмехнулась, хотя внутри всё похолодело:

– Забота. От того, кто наверняка творил вещи и похуже.

Он замер. На секунду. Две.

Потом его губы изогнулись в кривой усмешке, без тепла, без юмора:

– Я никогда не отрицал, что я чудовище, Кейт. Я Король Лета. Я правил веками. Делал выбор, от которого смертные сошли бы с ума. Убивал. Пытал. Разрушал. – Пауза, и взгляд стал жёстче. – Но я никогда, никогда не брал женщину против её воли. И никогда не позволял своим людям делать это в моём присутствии.

Тишина.

Я смотрела на него, изучая лицо. Напряжённую челюсть. Слишком твёрдый взгляд. Слишком уверенный тон.

Слишком.

И что‑то внутри меня – интуиция хакера, привыкшей видеть ложь в коде и людях – почувствовало фальшь.

Не в словах. В том, как он их произнёс.

– Никогда? – повторила я медленно, приподняв бровь. – Ни разу за все твои века?

Что‑то мелькнуло в его глазах. Слишком быстро. Слишком тёмное.

– Никогда, – повторил он, но голос дрогнул. Едва заметно.

Но я услышала.

– Ты лжёшь, – сказала я спокойно.

Он замер:

– Что?

– Ты лжёшь, – повторила я, встречая его взгляд. – Не мне. Себе. Я вижу это. Слышу. – Я сделала паузу. – Что случилось, Оберон?

Молчание натянулось, как струна.

Он смотрел на меня – долго, изучающе. Словно пытался решить, стоит ли говорить правду.

Потом отвёл взгляд. Сжал кулаки так сильно, что верёвки врезались в кожу.

– Это было недавно, – сказал он тихо. – До того, как я попал в мир смертных.

Сердце ёкнуло.

Он молчал долго. Смотрел в брезентовый потолок телеги, словно искал там слова.

Потом выдохнул:

– Её звали Элиза. Она была смертной. Охотой Морфроста, Короля Зимы. Мой… – он усмехнулся горько, – назовём его соперником. У нас с ним давняя вражда. Личные обиды. Вечные ссоры. Политические игры. Мы ненавидели друг друга веками.

Я слушала молча, чувствуя, как напряжение нарастает.

– Морфрост забрал её в Подгорье. Сделал своей пленницей. Я узнал об этом и решил… – он сжал челюсть, – насолить ему. Предложил Элизе защиту в моём царстве. Убежище. Свободу от Зимы.

Пауза.

– Она не только отказала. Она оскорбила меня. Публично. При моих подданных. Сказала, что предпочтёт остаться пленницей Морфроста, чем принять что‑либо от меня. Что я не лучше него. Что я такой же монстр, просто в другой обёртке.

Его голос стал жёстче:

– Уязвлённая гордость – жалкое оправдание для того, что я сделал дальше. Но это всё, что у меня было в тот момент.

Холод пополз по позвоночнику.

– Что ты сделал?

– Я загнал её в угол, – его голос был ровным, но в нём звучала боль. Старая. Глубокая. – Притащил в свою спальню. Я сказал, что раз она так презирает меня, то пусть хотя бы узнает, почему должна бояться. Что если она считает меня монстром, я покажу ей, насколько она права.

Он замолчал, сжав зубы.

– Я начал. Прижал к стене. Сорвал с неё одежду. Она сопротивлялась, царапалась, кричала. Но я был сильнее. Намного сильнее. И я… – Выдох. Надломленный. – Я собирался… Хотел… Чтобы показать ей.... Чтобы унизить. Отомстить за оскорбление.

Тошнота поднялась к горлу.

– Но?

– Она отбилась, – он усмехнулся горько, и в усмешке было самоуничижение. – Укусила меня за плечо – так сильно, что я почувствовал вкус собственной крови. А потом ударила в горло. Просто кулаком. Точно. Жёстко. Пока я задыхался, она сбежала.

Пауза.

– Не беспомощная смертная, как я думал.

Я выдохнула, чувствуя странную смесь облегчения и отвращения.

– Хорошо, что она смогла.

– Да, – он кивнул. – Хорошо.

Молчание.

Но он не закончил. Я видела это по напряжению в плечах, по тому, как он снова сжал кулаки.

– Это ещё не конец истории, – сказала я тихо. – Верно?

Он выдохнул – долго, надломленно:

– Нет. Не конец.

Пауза. Словно он собирался с силами.

– После того случая я был безумен. Одержим. Я не мог думать ни о чём другом. Только о ней. О том, как она меня отвергла. Унизила. Сбежала. – Его голос стал тише, жёстче. – Я хотел её вернуть. Хотел наказать и её, и Морфроста. Доказать, что я сильнее. Что никто не смеет так со мной поступать.

Холод сжал сердце.

– Что ты сделал?

– Я выследил её, – ответил он ровно. – Узнал, что она должна уйти через портал в мир смертных на седьмой день. Я пришёл туда. Ждал. Собирался забрать её. Силой, если понадобится.

Он замолчал, и в глазах плеснулось что‑то тёмное:

– Но появился Морфрост. Он пришёл за ней первым. И я… – Выдох. – Я напал на него. Была битва. Я помню ярость. Безумие, которое застилало глаза. Магию, что рвалась наружу, разрушая всё вокруг. Я хотел убить его. Стереть с лица земли. Забрать то, что он считал своим.

Его голос дрогнул:

– А потом появилась Верена. Королева Весны. Она метнула стрелу. Я помню, как она пронзила… – Он замолчал, закрыв глаза. – Пронзила тело Элизы.

Дыхание перехватило.

– Она…?

– Я не знаю, – он покачал головой, не открывая глаз. – Морфрост… его лицо. Безумие. Отчаяние. Ярость фейри, который потерял самое ценное. Я помню, как его магия взорвалась. Как меня швырнуло на камни. Боль. Тьма.

Пауза.

– Следующее воспоминание – уже в человеческом мире. – Он открыл глаза, встретил мой взгляд. – Я не знаю, что случилось между тем моментом и пробуждением. Не знаю, жива ли Элиза. Не знаю, кто меня изгнал и почему. Морфрост? Верена? Оба?

Он выдохнул:

– Но я знаю одно. Всё началось с того момента, когда я решил, что имею право взять силой то, что мне не принадлежит. Когда я позволил гордыне и одержимости управлять мной. – Горькая усмешка. – Может, это и есть моё наказание. Потерять всё за то, что я пытался забрать чужое.

Тишина легла между нами – тяжёлая, давящая.

Я смотрела на него, переваривая услышанное.

Элиза. Морфрост. Верена. Битва у портала. Стрела. Изгнание.

– Ты думаешь, она мертва? – спросила я тихо.

– Не знаю, – его голос был пустым. – Стрела Верены пронзила её. Если Морфрост успел… если он спас её… – Он замолчал. – Или, может, я просто хочу верить, что она жива. Чтобы моя вина была чуть меньше.

– Это не снимает вины, – сказала я осторожно.

– Я знаю, – он встретил мой взгляд. – Нет мне оправдания. Никакого. Я чудовище, Кейт. Настоящее. Потому что я сделал это не от безумия. Я выбрал. Снова и снова. Сначала попытался взять силой. Потом преследовал. Потом напал на Морфроста, зная, что Элиза окажется между нами. – Пауза. – Я виноват в том, что с ней случилось. Полностью.

Молчание.

Я не знала, что сказать.

Часть меня хотела отстраниться. Назвать его тем, кем он себя назвал – монстром.

Но другая часть… видела боль в его глазах. Настоящую. Глубокую. Ту, что разъедала изнутри.