Я отстранилась от его прикосновения, одёргивая куртку, натягивая защитную броню обратно.

– Всё отлично, – я заставила свой голос звучать ровно, легко. – Именно то, о чём мы договаривались.

Он застыл. Я видела, как что‑то болезненное мелькнуло в его золотых глазах – острое, сырое, – прежде чем погасло. Лицо стало непроницаемым.

Рука опустилась. Медленно. Будто ему было тяжело отпустить.

– Хорошо, – слова прозвучали ровно, пусто, отстранённо.

Я натянула усмешку, язвительную, защитную, хоть она и ощущалась как битое стекло на губах.

– Что ж, партнёр, – протянула я, пожимая плечами. – Это было эффективно. Быстро, без лишних сантиментов. Именно то, что нужно.

Его губы дёрнулись.

– Рад, что ты довольна.

– Вполне. – Я оттолкнулась от стены. – Нам нужно возвращаться. План сам себя не составит.

– Разумно, – он застегнул свои джинсы, поправил толстовку. Каждое движение было деловым, контролируемым. – Пойдём.

Тон был холодным. Пустым. Ничего не выдавал.

Мы развернулись, направляясь к выходу с доков.

Молча. Не касаясь друг друга. Будто между нами не было ничего, кроме делового партнёрства.

Будто я всё ещё не чувствовала его внутри себя. Будто моё горло не помнило тепло его руки.

Ложь. Всё это была ложь.

Но я не произнесла этого вслух.

Мы не дошли до угла и десяти шагов, когда из темноты послышались шаги.

Резкие. Быстрые.

Оберон мгновенно остановился, рука метнулась ко мне инстинктивно, загораживая собой.

Из‑за угла вышла фигура.

Лекси.

В руке болтались ключи от машины. Она остановилась в нескольких шагах, оглядела нас – растрёпанных, со сбившимся дыханием, с красными следами на моей шее, которые я даже не пыталась скрыть.

Бровь поползла вверх.

– Серьёзно? – Она скрестила руки на груди, и на губах появилась усмешка. – Вы только что трахались у стены склада? На доках? В час ночи?

Я выдохнула, закатывая глаза.

– У тебя есть причина быть здесь? – спросила я язвительно. – Или ты просто решила поиграть в зрителя?

– О, у меня есть причина, – Лекси закатила глаза. – Я тебе машину пригнала, чтобы ты могла свалить, когда всё пойдёт к чертям.

Я нахмурилась, разглядывая ключи в руке.

– Откуда ты, чёрт возьми, узнала, где мы?

Лекси пожала плечами, усмешка стала шире.

– Я следовала за вами. За машиной этого хмыря на «Ягуаре». – Она кивнула в сторону, где уехал Маркус. – Думала, ты помнишь, что я не доверяю фейри? Особенно тем, кто торгует на чёрном рынке?

– Спасибо, Лекс.

– Не благодари, – она пожала плечами, но в глазах мелькнуло беспокойство. – Просто возвращайся живой. И желательно без новых приключений.

Пауза. Она посмотрела на мою шею – на красную метку, которую Оберон оставил зубами, – и усмешка вернулась, хоть и не такая уверенная.

– Хотя, судя по твоей шее, у тебя сейчас другие приоритеты.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули жаром.

– Заткнись.

– Никогда, – она ухмыльнулась. Кинула мне ключи. Голос стал тише, серьёзнее. – Кейт. Если что‑то пойдёт не так… звони. Я буду наготове.

Что‑то тёплое разлилось в груди. Я кивнула, не доверяя голосу.

Лекси кивнула в ответ – коротко, по‑деловому. Потом ушла – легко, уверенно, растворяясь в ночи так же бесшумно, как появилась.

Я посмотрела на ключи в руке, потом на Оберона.

– Ну что ж, – произнесла я. – Кажется, у нас есть транспорт. И дорога в Дублин.

Он кивнул, глядя в ту сторону, куда ушла Лекси.

– Она хороший друг.

– Да, – я выдохнула, сжимая ключи сильнее. – Лучший, который у меня есть.

Пауза.

– Пойдём, – я повернулась к углу, где ждала машина. – Чем быстрее мы доберёмся до Дублина, тем быстрее закончим это дерьмо.

***

Мы заехали в лофт ненадолго – собрать вещи, привести себя в порядок.

Я закинула в рюкзак ноутбук, портативный сканер для электронных замков, отмычки, всё, что могло понадобиться для взлома библиотеки. Оберон принял душ, переоделся. Мы не разговаривали. Двигались по квартире как призраки, избегая взглядов, избегая слов, которые могли бы разрушить хрупкое равновесие между нами.

Через час мы были готовы.

***

Дорога до Дублина заняла три часа, и каждая чертова минута ощущалась как медленная пытка.

Не из‑за тишины – хотя молчание в машине было плотным, нарушаемым только шумом мотора и редкими фразами о маршруте. Не из‑за его взгляда, который я ловила краем глаза каждый раз, когда он думал, что я не замечаю. Тяжелый. Пристальный. Изучающий каждую линию моего профиля, как будто пытался прочитать что‑то, чего я сама не понимала.

Пытка была в метке.

Золотой узор на запястье пульсировал всю дорогу – тихо, настойчиво, как второе сердцебиение. Я чувствовала его под кожей, теплый и живой, связывающий меня с мужчиной на пассажирском сиденье невидимой нитью, которую я не могла разорвать, даже если бы попыталась.

А где‑то на втором часу я поняла – я и не хочу разрывать.

И вот это было проблемой.

Я совершила ошибку с самого начала – когда схватила его за член в больничном коридоре. Тогда я решила, что контролирую ситуацию. Что я здесь главная.

Полная херня.

Я не контролировала ничего. Никогда.

Не когда мы трахались в лофте после кражи Осколка – хотя это было охрененно сомнительное решение. Не когда мы выкинули все правила вместе с моими трусами.

Я просто думала, что я у руля.

А руль держал он. С самого начала.

Но зацикливаться на этом было бесполезно. Самобичевание – для слабаков и героинь плохих романов, которые рыдают в подушку из‑за токсичных мужчин. А я предпочитала действовать.

Или хотя бы делать вид, что всё под контролем.

Я бросила быстрый взгляд на Оберона. Он сидел расслабленно – длинные ноги вытянуты, одна рука лежит на бедре, пальцы другой постукивают по подлокотнику в ленивом ритме. Золотые глаза следили за дорогой впереди, но в том, как он замирал каждый раз, когда я меняла положение или вздыхала, была абсолютная сосредоточенность хищника.

Он всегда был настороже. Всегда осознавал меня – каждое движение, каждый вздох, каждый удар моего сердца.

Ладно. Хватит драмы и внутренних монологов. Пора встряхнуть этого хищника.

Я выдохнула и нарушила тишину.

– Так. У меня вопросы.

Он повернул голову, и бровь медленно поползла вверх с той ленивой самоуверенностью, которая одновременно бесила и заводила.

– Какие вопросы?

– Много вопросов, – я усмехнулась, не отрывая взгляда от дороги. – Видишь ли, я только что осознала, что еду три часа в машине с мужчиной, о котором практически ничего не знаю. Кроме того, что он бывший король с кучей врагов, охрененно хорош у стены и имеет привычку метить людей без предупреждения.

Уголок его рта дёрнулся – почти улыбка, но с острыми краями.

– Это официальный допрос?

– Абсолютно официальный, – я кивнула серьезно. – И если будешь уклоняться от ответов, я включу радио на станцию с попсой и буду подпевать. Громко. Фальшиво.

Он поморщился так театрально, что я чуть не рассмеялась.

– Жестоко.

– Я знаю. Так что давай, Ваше бывшее Величество. Первый вопрос – жена.

– Жена? – он повторил, и в голосе появилось что‑то похожее на удивление.

– Да, жена. Королева. Прекрасная леди с цветами в волосах и магическими способностями, которая правила рядом с тобой и рожала наследников. Была такая?

– Нет.

Я бросила на него быстрый взгляд.

– Совсем?

– У королей фейри не бывает жён в вашем человеческом понимании, – он пожал плечами, и жест был слишком небрежным, чтобы быть случайным. – Есть союзы. Политические партнёры. Но не браки.

– Почему?

– Потому что мы живём слишком долго для постоянных обещаний, – золотые глаза скользнули ко мне, и в них плясало что‑то тёмное и насмешливое. – Вечность – это невероятно долгий срок, чтобы терпеть одного партнёра.

Я переварила информацию, чувствуя, как что‑то неприятное шевельнулось в груди. Не ревность – говорила я себе. Просто любопытство.