Но потом, сквозь туман желания, сквозь жар, поглощающий разум, до меня дошло.

Это не просто поцелуй. Это не просто секс.

Это опасно. Это привязывает. Это заставляет чувствовать то, что я не могу себе позволить чувствовать.

Я оттолкнула его, резко, уперевшись руками в его грудь. Создавая расстояние, выстраивая стены обратно, кирпич за кирпичом.

– Стоп, – выдохнула я, задыхаясь.

Он замер, отстранился на шаг. Золотые глаза потемнели до янтаря, смотрели на меня голодно, вопросительно, с чем‑то похожим на боль в глубине. Губы были влажными от наших поцелуев, припухшими, покрасневшими. Грудь вздымалась тяжело.

– Кейт…

– Нет, подожди. – Я отстранилась ещё на шаг, чувствуя холод ночного воздуха между нами, резкий контраст после его жара. – Нам нужно кое‑что прояснить. Прямо сейчас.

Он молчал, напрягся, челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили под кожей. Руки сжались в кулаки по бокам.

Я выдохнула, собираясь с мыслями, одевая сарказм как броню, как щит, единственную защиту, которая у меня осталась между мной и тем, что я чувствовала.

– Слушай, – начала я, скрестив руки на груди, барьер между нами, физический и эмоциональный. – Секс отличный. Правда. Искра между нами… ну, очевидна. – Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце колотилось так, что я боялась, он услышит, он поймёт, какая я лгунья. – Так что окей. Я согласна. Хороший секс, пока мы работаем вместе, почему бы и нет?

Его глаза сузились, но он молчал, ждал.

– Но, – продолжила я жёстче, – никаких привязанностей. Никаких прав. Никаких "ты моя" или "я твой". – Я подняла палец, перечисляя. – Ты свободен. Я свободна. В души друг другу не лезем. Никаких вопросов о прошлом, никаких планов на будущее, никаких чувств.

Пауза. Я посмотрела ему в глаза прямо, вызывающе, пряча за дерзостью страх, что он согласится, и ещё больший страх, что он откажется.

– У нас слишком разные жизни. Слишком разные понятия о том, что правильно. – Я выдавила усмешку. – Ты, бывший король фейри с нарциссическим комплексом и склонностью к манипуляциям. Я, хакер с криминальным прошлым и аллергией на обязательства. Мы несовместимы на всех уровнях, кроме физического.

Молчание.

– Это временно, – продолжила я, и голос стал циничнее, холоднее, превращая слова в лёд между нами. – Достаём Клинок. Потом корону для твоего расколдовывания. Снимаем Печати. Возвращаем тебе магию. – Я пожала плечами. – Ты вытравливаешь метку, как и планировал. Отваливаешь мне мешок золота за помощь. И мы счастливые расходимся по своим жизням. Ты, обратно в Подгорье, к своему трону, коронам и политическим интригам. Я, на Канары, где тепло, дёшево, и никто не знает моего имени.

Я говорила легко, с усмешкой, словно это была шутка, словно мне было всё равно.

Но внутри что‑то сжималось, болело, трещало по швам, разваливалось на осколки, которые впивались в рёбра изнутри.

Он молчал слишком долго. Смотрел на меня пристально, неотрывно, и я не могла прочитать выражение его лица. Что‑то в золотых глазах потемнело, стало жёстче, холоднее, словно он закрывал ставни, прячась за стеной, такой же непроницаемой, как моя.

Потом медленно кивнул.

– Хорошо.

Моё сердце пропустило удар и камнем упало вниз, разбилось о дно пустоты внутри.

– Хорошо? – переспросила я, не веря, что он согласился так быстро, так легко, словно ему было всё равно.

– Да. – Он пожал плечами. – Ты права. Мы несовместимы. У нас разные цели, разные миры. – Голос был ровным, спокойным, слишком контролируемым, без единой трещинки. – Привязанности – это слабость. Отвлечение от цели.

Он шагнул ближе, и на губах появилась усмешка, холодная, циничная, не касающаяся глаз, которые оставались тёмными, непроницаемыми.

– Секс без обязательств – разумное решение. Мы оба получаем то, что хотим. Без лишних осложнений.

– Отлично, – выдавила я, и голос прозвучал фальшиво даже для моих ушей, слишком ярко, слишком легко. – Тогда мы договорились.

– Договорились, – эхом отозвался он, и усмешка стала шире, острее, как лезвие.

Он протянул руку, деловой жест.

– Партнёры по ограблению и… – пауза, – …любовники без обязательств. По рукам?

Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. Он выглядел спокойным. Довольным даже.

Но что‑то в углах глаз, в напряжении челюсти, в том, как сжались его пальцы, чуть заметная дрожь, выдавало его.

Я пожала его руку, крепко, уверенно.

– По рукам.

Его пальцы сжали мои чуть сильнее, чем нужно, на секунду дольше, чем требовалось. Кожа его ладони была горячей, шершавой, и что‑то в этом прикосновении, в том, как его большой палец провёл по моей коже, медленно, почти ласково, заставило сердце сжаться болезненно, затрепетать как раненая птица.

Золотая метка под его пальцами вспыхнула – короткая, яркая вспышка жара. Я почувствовала её пульс, синхронизированный с моим сердцебиением, с его прикосновением. Связь. Живая. Неразрывная.

Он почувствовал это тоже. Я видела, как что‑то мелькнуло в его золотых глазах – удивление, боль, жажда. Его взгляд упал на моё запястье, где под кожей светилась тонкая золотая линия, едва заметная в ночной темноте.

Его челюсть сжалась.

Потом отпустил.

Но не отступил.

Он стоял близко, слишком близко, и смотрел на меня долго, пристально. Золотые глаза потемнели ещё больше, зрачки расширились, поглощая золото, превращая его в тёмный мёд.

– Хорошо, – произнёс он низко, и голос стал хриплым, наполнился чем‑то тёмным, обещающим. – Раз мы договорились…

Пауза. Усмешка тронула его губы, тёмная, циничная, опасная, хищная.

– Тогда иди сюда.

Не просьба. Приказ. Вызов.

Что‑то горячее взорвалось внизу живота, жидкое пламя разлилось по венам, сжигая остатки здравого смысла, самоконтроля, гордости. Я должна была возмутиться, огрызнуться, напомнить ему, что я не подчиняюсь приказам, что я не его собственность.

Но боги помогите мне, я не смогла.

Потому что я хотела этого. Хотела его. Хотела забыть обо всём, что мы только что сказали, о всех границах, которые мы установили.

Вместо ответа я шагнула вперёд, схватила его за полы толстовки и притянула к себе – резко, требовательно, отчаянно.

Его глаза вспыхнули: удивление, голод, опасность.

Я впилась в его губы жадно, без предупреждения, без нежности.

Он прорычал в мой рот хищно, руки схватили меня за талию, почти болезненно. Пальцы впились сквозь куртку так, что завтра останутся синяки. Развернул меня, властно, толкнул к стене склада.

Холодный кирпич ударил в ладони. Грубая текстура царапнула кожу, оставляя красные следы, но мне было плевать. Я хотела этого. Хотела его. Без извинений.

– Вот так, – голос за моей спиной прозвучал темно, наполненно гневом и желанием. – Без церемоний. Без нежностей. Ты же этого хотела, верно?

Его тело навалилось сзади – твёрдое, горячее, доминирующее, прижимая меня к стене.

Даже сквозь одежду я чувствовала холод Печатей на его спине – ледяные линии, прорезающие жар его кожи. Они пульсировали тёмной энергией, блокируя магию, запирающие его силу, превращающие короля в смертного. Напоминание о том, кем он был. И кем больше не может быть. Контраст между жаром его тела и холодом проклятья был почти болезненным – две противоположности, заключённые в одном.

Возбуждение впечаталось в мои ягодицы сквозь джинсы, твёрдое как сталь. Бёдра толкнулись вперёд, требовательно, грубо.

– Что‑то не так? – В моём голосе прозвучал вызов, насмешка. – Обиделся, что я установила правила первой?

Секундная пауза. Его тело напряглось, в воздухе между нами повисла опасность.

– Обиделся? – Слова прозвучали с угрозой. Рука метнулась к застёжке моих джинсов. – Нет, Кейт. Я просто даю тебе именно то, что ты просила.

Пуговица расстегнулась агрессивным движением. Молния поползла вниз, протяжный звук прорезал ночную тишину.

– Без обязательств. – Он стянул мои джинсы вместе с трусиками, оголяя меня до середины бёдер. – Без чувств. Просто секс.