– Я не улыбался.

– Ты существовал. Для некоторых этого достаточно.

Блондинка подошла. Остановилась у края стола, ослепительно улыбаясь. Слишком белые зубы. Слишком яркие, голубые глаза.

– Привет, – протянула она, глядя исключительно на Оберона. Я, видимо, была пустым местом. – Я Мэдди. Извини, что беспокою, но… ты модель? Или актёр? Просто у тебя такое лицо… невероятное. Я никогда не видела таких глаз.

Оберон посмотрел на неё. Потом на меня. Потом обратно.

– Нет, – ответил он ровно. – Не модель.

– Точно? – Мэдди наклонилась ближе, положила руку на спинку его стула. – Потому что, честно, ты выглядишь как с обложки журнала. Даже с этим сексуальным синяком.

Сексуальным.

Синяком.

Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть.

– Мы заняты, – бросила я холодно.

Мэдди наконец соизволила посмотреть на меня. Окинула взглядом – быстрым, оценивающим, пренебрежительным.

– О. – Улыбка стала ещё шире, но глаза похолодели. – Извини. Не поняла, что вы… вместе.

– Мы…

– Да, – перебил Оберон, и в голосе прозвучало что‑то твёрдое. Окончательное. – Вместе.

Моё сердце пропустило удар.

Мэдди моргнула. Улыбка поблекла.

– О. Ну… ладно. Удачи вам. – Она отступила, развернулась и быстро ушла обратно к столику подруг.

Все трое уставились на нас – с разочарованием, завистью, любопытством.

Я медленно повернулась к Оберону.

– Зачем ты это сказал?

Он пожал плечами. Вернулся к остаткам сэндвича.

– Она мешала. Ты работаешь. Проще было закончить разговор.

– Закончить? – Я фыркнула. – Ты создал у неё впечатление, что мы пара.

– И? – Золотые глаза метнулись на меня. – Это проблема?

– Я… – Слова застряли в горле. – Нет. Просто… странно. Не предупредил.

– Ты хотела, чтобы я предупредил, прежде чем отослать навязчивую незнакомку?

– Это не… я не… – Я замолчала. Выдохнула. Заставила голос звучать ровнее. – Забудь. Неважно.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком внимательно. Слишком проницательно.

– Ты ревнуешь, – произнёс он медленно, и в голосе прозвучало нечто между удивлением и… удовольствием?

– Что?! – Голос взлетел на октаву. Я заставила себя говорить тише. – Нет. Абсолютно нет. Не ревную. С чего бы мне ревновать к какой‑то случайной девчонке, которая…

– Кейт.

– …пялилась на тебя, как на кусок мяса, что, кстати, крайне неуважительно и вообще…

– Кейт.

– Что?! – огрызнулась я.

Его губы дрогнули. Изогнулись в улыбке – медленной, хищной, довольной.

Я резко откинула прядь волос за ухо.

– Послушай, придурок, – произнесла я ровно, глядя ему прямо в глаза. – Я знаю тебя чуть больше суток. Двадцать четыре часа. Может, тридцать, если считать больницу. – Я наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол. – Я не из тех, кто влюбляется в первых встречных психоватов с манией величия только потому, что у них красивые скулы и загадочное прошлое.

Он открыл рот, но я не дала ему вставить слово.

– Так что не льсти себе, ваше величество, – продолжила я, и в голосе прозвучала сталь. – Твой потолок – это безмозглые курицы вроде той, что только что сюда подходила. Которые тают от одного взгляда и готовы упасть к твоим ногам, потому что ты… что? Красивый? Таинственный? – Я фыркнула. – Поверь, я видела и красивее, и таинственнее. И они тоже оказывались полными идиотами.

Тишина.

Он смотрел на меня – долго, слишком долго, – и что‑то менялось в золотых глазах. Тёмное. Горячее. Опасное.

– Закончила? – спросил он тихо.

– Пока да, – я откинулась на спинку стула. Холодный пластик прижался к лопаткам. – Но если понадобится продолжение, дай знать.

Он наклонился вперёд – медленно, плавно, как хищник перед броском. Воздух между нами сжался. Я почувствовала его запах – дождь, лес, что‑то дикое и не из этого мира.

– Ты права, – произнёс он, и голос стал ниже, как раскаты грома. – Ты меня не знаешь. – Пауза. Взгляд скользнул к моим губам, задержался. – Но хочешь узнать. Иначе не стала бы защищать меня. Блефовать ради меня. Бить сковородой людей, которые угрожали мне. – Ещё ближе. – Иначе твоё сердце не колотилось бы так, как сейчас.

Дыхание застряло в горле.

– Моё сердце колотится, – выдохнула я, – потому что на меня сегодня дважды направляли пистолет, и я дважды чуть не умерла. Не льсти себе.

Улыбка стала шире.

– Конечно, – пробормотал он, откидываясь на спинку стула. – Пистолет. Страх смерти. Не я.

– Определённо не ты.

– Понял. – Он скрестил руки на груди, и мышцы напряглись под худи. – Тогда продолжай работать. Не буду отвлекать тебя своими красивыми скулами и манией величия.

Я стиснула зубы, не отрывая взгляд от экрана.

– Отлично.

– И оставлю безмозглых куриц себе.

– Именно. Они твой уровень.

Он засмеялся – тихо, низко, довольно. Звук прокатился по позвоночнику, оставляя мурашки.

Я стиснула зубы и заставила себя сфокусироваться на экране.

Работа. Мне нужно работать.

Найти Холлоуэя. Найти Осколок. Помочь Оберону вернуть силу.

А потом он уйдёт. Обратно в свой мир фейри и живой еды и магии.

А я останусь здесь. В мире мёртвых сэндвичей и пластиковых упаковок.

Как и должно быть.

Я переключилась на другую вкладку. Форум коллекционеров – закрытый, но защита смехотворная. Пять минут, и я внутри.

Сообщения. Обсуждения. Споры о подлинности артефактов.

И там – упоминание Холлоуэя.

"Слышали, Маркус купил что‑то крупное на последнем аукционе. Говорят, чёрный кристалл неизвестного происхождения. Отказался показывать, запер в хранилище. Параноик конченный."

Сердце ёкнуло.

Чёрный кристалл.

Осколок Ночного Стекла.

Это он. Должен быть он.

– Нашла, – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло. – Он купил его. Недавно. Держит в хранилище.

Оберон мгновенно подался вперёд. Весь фокус, вся игривость испарились, сменившись острой концентрацией хищника, почуявшего добычу.

– Где хранилище?

– Пока не знаю, – я пролистала дальше, сканируя сообщения. – Но есть зацепка. Один из форумчан упоминает, что был в поместье Холлоуэя. Описывает его как "викторианский особняк с башнями, окружённый лесом, к северу от города". – Я переключилась на карты. – К северу… там несколько крупных поместий. Нужно проверить каждое.

– Сколько времени?

– Пара часов. Может, больше. – Я посмотрела на него, оценивая. Бледность. Напряжение в плечах. – Тебе нужен отдых.

Он встретил мой взгляд. Золотые глаза вспыхнули – упрямо, яростно.

– Мне нужен Осколок, – произнёс он ровно. – Отдохну, когда верну силу.

– Ты еле стоишь на ногах.

– Сижу, – поправил он, и краешек губ дрогнул. – Вполне устойчиво.

Я закатила глаза.

– Ты понял, что я имела в виду.

– Понял, – он скрестил руки на груди. – И всё равно не собираюсь отдыхать, пока ты не найдёшь, где Холлоуэй держит то, что мне нужно. – Пауза. – Так что перестань беспокоиться обо мне и работай, маленькая дерзость.

Я фыркнула.

– Не беспокоюсь. Просто не хочу, чтобы ты потерял сознание посреди кафе. Объяснять официантке будет неловко.

– Какая трогательная забота, – протянул он с усмешкой.

– Практичность, – поправила я. – Мне нужен твой Осколок. А значит, мне нужен ты в сознании.

– Рад быть полезным.

Я покачала головой и вернулась к экрану.

– Ладно, ваше величество. Тогда сиди тихо и не отвлекай меня.

Я вернулась к экрану. Пальцы снова забегали по клавишам – быстрее, увереннее. Одна вкладка. Вторая. Третья. Карты, спутниковые снимки, кадастровые записи.

Три поместья к северу. Два принадлежат старым семьям – герцоги, графы, родословные до Тюдоров. Третье…

Третье куплено десять лет назад. Владелец – Маркус Холлоуэй.

– Есть, – выдохнула я, увеличивая спутниковый снимок. – Вот он. Поместье "Равенсвуд". Двадцать километров от центра. Викторианский особняк, частная территория, ворота с охраной.