Она протянула руку, осторожно коснулась моего плеча.

– Но вы… вы точно в порядке? Хотите, чтобы лекарь пришёл снова? Или может…

– Нет, – оборвала я мягко. – Спасибо. Просто… помогите привести себя в порядок. Купальня?

– Конечно! – Миррелла хлопнула в ладоши, развернулась к другим слугам. – Готовьте воду! Масла! Всё самое лучшее! Леди Элли нужен покой и забота!

Они засуетились – быстро, слаженно, как хорошо отлаженный механизм.

Миррелла помогла мне встать, повела в купальню, где уже поднимался пар от горячей воды, наполнявшей огромную чашу.

Я позволила им раздеть себя, опустить в воду – обжигающе горячую, но приятную, что расслабляла мышцы, смывала грязь, пот, остатки страха.

Миррелла мыла мои волосы бережно, массировала кожу головы пальцами, что творили чудеса, заставляли забыть обо всём.

Другие девушки намыливали тело осторожно, избегая царапин, что уже начали заживать, благодаря мази Гракса.

– Леди Элли, – начала Миррелла приглушённо, наклоняясь ближе, голос стал доверительным, почти шёпотом. – Можно… можно вопрос?

Я открыла глаза, посмотрела на неё.

– Конечно.

Она помялась, прикусила нижнюю губу, щёки порозовели.

– Вы… вы провели ночь с Королём Зимы? В одной комнате?

Тишина.

Все замерли – слуги перестали двигаться, застыли, прислушиваясь, ожидая ответа.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, как шея вспыхивает жаром.

– Он остался, – ответила я осторожно, выбирая слова. – Но на расстоянии. У стены. Не… не трогал. Просто… охранял. Всю ночь.

Миррелла ахнула приглушённо, прикрыла рот рукой.

– Всю ночь? – переспросила она, и в голосе была смесь удивления, восхищения, чего-то ещё, романтического. – Он не спал? Просто сидел и охранял?

Я кивнула.

– Да.

Девушки переглянулись, зашептались между собой – быстро, взволнованно, я не разобрала слов, но видела, как загорелись глаза, как расплылись улыбки.

– Это… это так романтично! – выдохнула одна из них, та, что с рожками. – Король, что сражается с магией ради дамы сердца! Как в легендах!

– И шесть меток! – добавила другая, зеленокожая, указывая на мою грудь, где метка светилась под водой. – Шесть! Осталась одна! Вы почти его!

Третья хихикнула, наклонилась ближе.

– Интересно, когда он поставит седьмую? Сегодня? Сегодня вечером? Может, на прощальном ужине?

– Или может прямо сейчас ворвётся и…

– Девочки! – оборвала Миррелла строго, но с улыбкой. – Хватит! Леди Элли нужен покой, а не ваши сплетни!

Они замолчали, но улыбки не стёрлись, глаза блестели озорством.

Миррелла помогла мне выйти из воды, вытерла большим мягким полотенцем, повела обратно в спальню.

Усадила перед зеркалом, начала расчёсывать волосы.

– Леди Элли, – произнесла она приглушённо, глядя на моё отражение в зеркале. – Вы знаете, что сегодня последний день?

Я кивнула молча.

– К вечеру нужно собраться, – продолжила она, и в голосе была грусть. – Леди Верена устроит прощальный ужин. Для вас и для Короля Зимы. Перед отъездом.

Она помолчала, расчёсывая дальше.

– Придётся есть, – добавила она тише, осторожнее. – На ужине. Все будут смотреть. Леди Верена… она не примет отказ в третий раз. Это будет оскорбление.

Холод пополз по спине, сжал горло.

Третий раз. Последний день.

Как отказать королеве на прощальном ужине, когда все смотрят, когда протокол требует?

– Что будет, если откажусь? – спросила я приглушённо, встречая её взгляд в зеркале.

Миррелла помялась, прикусила губу.

– Оскорбление хозяйки, – ответила она неохотно. – Нарушение гостеприимства. Леди Верена… она может разозлиться. Очень. И тогда… тогда…

Она положила руку мне на плечо, сжала мягко.

– Но, – добавила она тише, наклоняясь ближе, – я уверена, вы найдёте способ. Вы же умная. Сильная. Справитесь.

Она улыбнулась, но в глазах читалось беспокойство.

Я кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала.

Миррелла продолжила расчёсывать, начала заплетать волосы в простую косу, вплетая тонкие белые ленты.

Другие слуги принесли платье – простое, скромное, серого цвета, с длинными рукавами и высоким воротом. Никаких разрезов. Никаких открытых участков.

Они помогли мне одеться, застегнули пуговицы, поправили складки.

Я смотрела на своё отражение в зеркале и почти не узнавала себя.

Худая. Бледная. Круги под глазами. Царапины на лице почти зажили, но всё ещё видны.

Метки светились сквозь ткань платья. Шесть серебристых узоров, что покрывали тело, напоминали о связи, что становилась сильнее с каждым днём.

Шесть из семи.

Одна осталась.

Один день.

– Готово, – объявила Миррелла мягко, отступая. – Вы прекрасны, Леди Элли.

Я не чувствовала себя прекрасной. Чувствовала себя уставшей. Напуганной. Потерянной.

Но улыбнулась в ответ – слабо, благодарно.

– Спасибо, Миррелла. Спасибо всем.

Они поклонились, начали выходить один за другим, оставляя меня наедине с мыслями.

Миррелла задержалась у двери, обернулась.

– Леди Элли, – позвала она приглушённо. – Если что-то понадобится – зовите. Я буду рядом. Всегда.

Дверь закрылась.

***

Время текло странно. То слишком быстро, то мучительно замедленно, словно само понятие времени потеряло смысл, стало относительным, зависящим от того, о чём я думала, чего боялась, чего ждала.

Я сидела у окна, смотрела на сад внизу – на остатки вчерашнего праздника, что слуги убирали неспешно, складывая гирлянды, разбирая столы, сметая опавшие лепестки.

Солнце поднималось выше, освещало землю мягким золотым светом, что казался насмешкой над тем, что творилось в моей душе.

Последний день.

Слова крутились в голове, не давая покоя.

Последний день – и я свободна. Вернусь домой. К маме, папе, Хлои. К своей жизни. К себе прежней.

Но что-то внутри сжималось, болело, сопротивлялось этой мысли.

Прежней? Какой прежней?

Я видела Подгорье. Его красоту и жестокость. Его магию, что меняла сами законы реальности.

Я чувствовала – через метки, через каждый вдох этого воздуха – что мир больше, чем я думала. Что за границей моего маленького человеческого существования есть что-то огромное, древнее, живое.

Я встречала фейри. Прекрасных и ужасающих. Обманчивых и честных. Жестоких и нежных.

Как я могу вернуться к прежней жизни, будто ничего не случилось?

Как я могу забыть?

Стук в дверь вырвал меня из размышлений – резкий, уверенный, непохожий на мягкие стуки слуг.

– Элиза? – голос Лиса, обеспокоенный, настойчивый. – Это я. Можно войти?

Я выдохнула, встала, подошла к двери, открыла.

Лис стоял на пороге – растрепанный, уставший, ошейник на шее светился тускло-зелёным, напоминая о его статусе пленника.

Но глаза горели – янтарные, полные облегчения, радости, беспокойства одновременно.

– Элиза! – он шагнул вперёд, протянул руки, хотел обнять, но я инстинктивно отступила на шаг.

Он замер, руки повисли в воздухе, на лице мелькнула боль.

– Прости, – выдохнул он. – Я просто… боги, я так волновался. Когда услышал, что на тебя напали… что ты в лесу одна… что какой-то ублюдок…

Голос сорвался, руки сжались в кулаки, челюсти напряглись.

– Я хотел бежать за тобой, – продолжил он хрипло. – Найти. Защитить. Но Верена… она не отпустила. Держала здесь. Сказала, что Морфрост справится. Что он найдёт тебя быстрее. И она… она была права.

Он опустил руки, посмотрел на меня продолжительно, изучающе.

– Ты… ты правда в порядке? Он не… не причинил вреда?

Я поняла, о ком он говорит – не об убийце. О Морфросте.

Магия Охоты. Мы одни в комнате всю ночь.

Он боится, что…

– Нет, – ответила я твёрдо, встречая его взгляд. – Он держал слово. Не тронул. Просто… охранял. На расстоянии.

Облегчение плеснуло на его лице, плечи расслабились.

– Слава богам, – прошептал он. – Я знал… знал, что он не… что у него есть честь. Но магия Охоты… она делает с нами страшные вещи. Даже с королями.