Но Тэйл прав. Мне нужно убедиться в этом лично, и это не займет много времени.

Я оцениваю свой прогресс по деревьям, которые обрамляют основания возвышений. Благодаря жеребцу мы быстро сокращаем расстояние до леса, и скоро мои глаза начинают различать разнообразие листьев и ветвей.

Я говорю себе, что там будет безопаснее.

У меня появится укрытие.

Разумеется, оно же будет и у всего, что может меня преследовать.

Вот в чём застряло мое сознание, когда я подхожу к развилке дороги. Я натягиваю поводья, и жеребец начинает перебирать копытами на месте.

Дорога вправо хорошо протоптана, утрамбована в свои двойные колеи, в центре нет сорняков. Налево — плитка, изношенная до древности, зажата в бугристом подлеске и терновнике.

— Тсс, — шепчу я, смотря вправо. — Лаванте, успокойся, пожалуйста.

Жеребец поднимает голову, как будто возражает, но затем его копыта замирают… и именно тогда я слышу это. Рёв воды.

Сосредоточившись на правой дороге, я следую глазами за протоптанной тропой в лесной край, и хотя я не вижу наводнения, я знаю, что где-то впереди есть пересечение дороги и реки. Судя по звуку? На проход нет шансов.

Но что насчет другого пути? Барьера.

Хрустальных Врат.

Повернув жеребца налево, я отправляю его по другой дороге. Ему плевать на сорняки; ему, похоже, нравится высоко поднимать ноги, преодолевая высокие зеленые травы в швах старой плитки. Когда мы достигаем лесного края, я снова останавливаю Лаванте и всматриваюсь в темноту леса. Холод, который таится там даже при ярком дневном свете, пробирает меня до мурашек, и величие того, что я делаю, накатывает со всех сторон.

Я одна. С мешком королевских монет, бесценным оружием и лошадью, которую любой вор с радостью бы украл.

Я оглядываюсь через плечо. Аванпост кажется таким далеким, что будто находится на другой стороне Анатоса. Всё, чего я хочу — вернуться туда.

— Только вперед, ни шагу назад, — шепчу я как мантру. И всё же не могу продвинуться дальше.

Даже когда я приказываю своим пяткам подать сигнал, когда мои руки начинают теребить поводья, когда я подаюсь вперед в седле… я остаюсь застрявшей в грязи, хотя мой конь вполне способен продолжить путь по камням под его подковами.

Мне нужна помощь. Мне нужно… мужество, поддержка и…

Рука движется сама по себе, поднимаясь к ремням на плече. В следующее мгновение рюкзак оказывается у меня на коленях, поводья зажаты под моим коленом, и я открываю горловину.

Когда я заглядываю внутрь, компас находит мою ладонь, словно он взял под контроль ситуацию, и когда я достаю его и вытаскиваю из футляра, вокруг прибора появляется сияние, не имеющее ничего общего с солнечными лучами, падающими на золото. Большой палец скользит по крышке и находит защелку сверху.

Когда крышка открывается со щелчком, поток энергии обрушивается на меня, и лошадь тоже это чувствует. Она вскидывает голову и топает ногами по земле.

Я вздрагиваю, но не потому, что животное меня испугало.

Прежде чем я успеваю сосредоточиться на простом циферблате, несуществующая карта выпрыгивает мне навстречу…

Конь снова ржет и вскидывает голову. Успокаивая Лаванте, я вижу то, что мне уже показывали раньше, контуры Анатоса… только теперь всё переориентировалось относительно моего положения здесь, в Пустошах, на расстоянии к югу и западу от Аванпоста.

Красная стрелка указывает решительно на юг.

Который как раз находится впереди.

Словно инструмент говорит мне двигаться вперед…

Внезапно и без предупреждения, компас сам по себе закрывается, крышка переворачивается и щелкает на месте, как будто прибор уже дал ответ на не озвученный вопрос, и наши дела завершены.

Я могу лишь недоуменно смотреть на золотые контуры. Снова нажимаю большим пальцем на защелку, толкаю её. Ещё раз. И в третий.

Когда ничего не происходит, мне кажется, что компас отказал мне в диалоге, и странный внутренний инстинкт подсказывает мне, что если я продолжу настойчиво добиваться продолжения, то буду выглядеть настырно. А учитывая, что этот неодушевленный предмет — мой единственный союзник помимо лошади, я возвращаю его в футляр, возвращаю в рюкзак и снова поднимаю знакомый вес на плечи и спину.

Охваченная внезапной паникой, я смотрю на небо, беспокоясь, что потеряла время. Но нет. Прошло всего мгновение. Мне приходит в голову мысль, что часы, которые прошли до этого момента, были потрачены по другой причине… возможно, потому что мы с Мерком должны были пересечься с мэром, его сыновьями и нашим милым, верным жеребцом.

Или, может быть, это было что-то другое. Судьба знает лучше.

Тем временем тени в лесу передо мной густеют, страшная неизвестность кроется среди деревьев. Как будто я заглядываю в тайны и опасности самой судьбы, и у меня возникает инстинктивное желание повернуть назад. Но направление компаса — такое же хорошее предзнаменование, как любое другое, которое мне суждено получить… а кроме того, именно туда мне нужно идти. Если бы только я могла яснее увидеть путь впереди…

Передо мной сверкает нечто, словно волны тепла над крышей, оно зелено как изумруд и отражает свет словно серебряная тарелка. И затем ветер поднимается за моей спиной, верхушки трав и сорняков сгибаются в стороны с пробором посередине, словно уступая нам дорогу.

Таинственный эффект проникает в лес, и именно тогда мне слышатся скрипы и треск. Без всякой логической причины деревья наклоняются в стороны так же, как и травы, их крона разворачивается наружу, стволы не препятствуют дальнейшему изгибу; некоторые ветви легче уступают свои позиции, другие ломаются и падают.

Магия.

Это… не сон. Это настоящая магия.

Я выдыхаю в недоумении и благоговении… и у меня возникает ощущение, что я не одна. Что-то находится рядом со мной, принимая место Мерка в качестве защитника.

Но тут я вспоминаю чёрный песок во рту и начинаю сомневаться, не является ли это ловушкой. Однако зла я не чувствую. И лошадь не мешкает.

— Только вперед, ни шагу назад.

Ухватившись за поводья, я подгоняю Лаванте, и он с радостью бросается в движение, его копыта стучат по древним плитам на пути к лесу. Пока мы движемся, я оглядываюсь через плечо. Как два полотна ткани сходятся, травы восстанавливают свою плотность за нами… и вот я уже среди деревьев. Благодаря их поклону мне хватает света, и нет мест, где можно было бы скрыться от моих глаз.

Вокруг сверкают еле заметные зеленые искры, закручиваясь и вращаясь на невидимых потоках, словно эта энергия удерживает всё на месте только для меня. И после того как я прохожу мимо, лес восстанавливает свои позиции. Это продолжается, пока я углубляюсь в чащу, дорога разворачивает путь передо мной, а тропа позади вновь запечатывается. Влияние компаса? Что бы это ни было, меня терзает подозрение, что некая сила ведёт меня, вне моего контроля.

И я не знаю, доброжелательна ли она.

Спустя какое-то время дорога начинает изгибаться и продолжает это делать, пока не происходит слияние с Розаром; деревья справа уступают место грудам скалистых камней, выступающих из земли с постепенно увеличивающейся высотой, и в итоге они возвышаются надо мной. Это не похоже ни на одну горную цепь, которую я когда-либо видела; скорее на что-то, что вытолкнули из недр земли. Вершины чёрные с коричневыми горизонтальными прожилками, некоторые грани выцвели на солнечном свете. Когда мы приближаемся к ним, я поражена крутизной возвышений, и вскоре мне приходится запрокидывать голову назад, чтобы увидеть хотя бы часть склонов.

Я помню, как Мерк говорил, что любую гору можно преодолеть под дождем, но эти склоны невозможно покорить ни при какой погоде.

Тропа резко поворачивает вправо. Оборачивается сама на себя. Делает ещё один крюк. Сужается до узкой щели. Когда каменные стены начинают сжиматься, удары копыт Лаванте отдаются эхом… и солнце исчезает. Хотя света достаточно, чтобы видеть, ни один из лучей не достигает этого места, и тепло быстро уходит. Я думаю о воде, стремительно текущей в другой части горного хребта. С такими вертикальными подъемами и узкими проходами между ними? Если второй путь такой же, то ливневые потоки могут быть смертоносными в этих извивающихся каньонах и, вероятно, поднимутся очень быстро…