С учетом всей крови на моей одежде — точнее, на одежде Джулиана — я не могла вернуться в гостиницу, не привлекая лишнего внимания, и мы всё упаковали в мешок. Однако на этом гостеприимство не заканчивается. Ронл беспокоится о нас, стараясь впихнуть еду в наши руки.

— Хватит, — говорит Мерк, положив руку на его плечо совершенно другим образом. — Заботься о своей жене и дочери.

Это тот же жест, с которого мы начали, но мы с Ронлом и его семьей определенным образом сблизились. Я скажу, что явная благодарность Ронла — не то, к чему я привыкла, и моё настороженное сердце напоминает мне, что завтра и он, и его жена будут игнорировать меня. Так всегда бывает с моей помощью, независимо от того, использую ли я свои незаконные способности или нет.

Поэтому я впитываю эту благожелательность и держу её близко к сердцу.

— Подожди, подожди, тебе что-то нужно. — Ронл показывает на свою лавку. — Ты пришла сюда не просто так, ты просила травы. Ты должна взять всё, что тебе нужно. Пожалуйста.

Я прижимаю травмированное предплечье к груди и бросаю последний взгляд по сторонам. Я использовала всю пурпу и туртину на Лене, а рошипы бесполезны без двух других ингредиентов. Остальное на витринах вызывает у меня сомнения, и я не могу рисковать отравлением.

— Что я могу тебе принести? — Ронл подходит к сложенным бумажным пакетам у кассы. — Здесь много всего… я мог бы спросить Лену…

— Нет, нет, дай ей отдохнуть. — Затем мне в голову приходит мысль. — Хотя… у вас нет мыла?

— Есть! Да, чтобы очистить кожу?

Ронл поворачивается и буквально убегает в кухню. Через мгновение он возвращается с целым куском мыла, пахнущим как тот самый компресс, который я собиралась сделать.

— Лена использует его для лечения ран. — На главном прилавке Ронл упаковывает мыло в вощеный мешок и закрывает его. — Пожалуйста, возьмите. Промывать три раза в день… жаль, Лена не может дать рекомендации. Она — известный целитель… ты в порядке? Насколько сильно ты травмирована?

— Со мной все будет хорошо, — лгу я. — Спасибо.

Ронл прижимает ароматный подарок к моим рукам и держит свои ладони над моими.

— Если бы ты не зашла…

— Это судьба. — Я натягиваю капюшон фетровой куртки на голову, и не только из-за шторма. — А сейчас — не беспокойся больше и ступай к своей семье.

— И запри за нами дверь. — Мерк подходит к засову и указывает на него, словно хозяин магазина мог забыть местоположение замка. — Я не уйду, пока ты не сделаешь это.

Мои глаза наполняются эмоциями, и я шепчу:

— Он такой.

Мерк открывает дверь, и мы быстро выходим. Шторм как будто усилился, дождь накатывает на порывы ветра и хлещет по нам с такой яростью, что Мерк обнимает меня за талию, чтобы удержать на земле, иначе меня просто могло унести.

И он ждет. Пока засов не будет закрыт.

Тогда мы несёмся под горизонтальным дождём, бодрящим шквалом, через глубокие грязные лужи. Мерк не боится. То, как он движется против ярости стихии, насколько он крепок и силён, напоминает мне, что оба пола имеют свою полезность в этом суровом мире. Без него меня бы унесло прочь.

Я также остаюсь сухой. Вот почему все носят фетр, понимаю я, пока вода скатывается с меня, как с перьев водоплавающих птиц.

Когда мы добираемся до первого входа в таверну и гостиницу, Мерк пытается открыть двери… но они заперты. Он идет ко второму набору, с тем же результатом… и я начинаю волноваться. У последнего входа он отпускает меня и кладет обе руки на ручки, явно готовый выбить панели, если потребуется…

Они открываются без проблем. И Мерк едва ли не забрасывает меня внутрь. Он прыгает следом и закрывает двери…

На нас устремлено множество глаз.

Хотя разговоры в таверне продолжается, и я избегаю всех взглядов, я чувствую внимание, словно нахожусь слишком близко к огню.

Прячься.

Хотя я и так бы прижалась к Мерку. Рядом со мной, он поступает иначе. Вместо того чтобы обойти по краю, уклоняясь от посетителей таверны, на пути к лестнице он прижимает меня к себе рукой на плечах и ведет нас прямо через центр, словно вокруг нет сотни и более задир, неудачников и азартных игроков, которые оценивают нас на предмет возможностей и слабостей.

Ему все равно. Впрочем, Мерк, без сомнения, привык к такому вниманию. А я? Я оглядываюсь по сторонам, оценивая место на предмет укрытий — это больше рефлекс, чем план действий.

Оставаться с Мерком — самый верный путь.

Похожий на «Перчатку», бар проходит вдоль дальней стены, но отличие в том, что в этом заведении всё в три-четыре раза больше пивной забегаловки мистера Льюиса. Круглые столы заполняют пространство, официантки разносят еду и напитки, а дамы, зарабатывающие деньги в спальнях, кружат вокруг и поют в платьях с глубокими вырезами, которые не из фетра, а из красивых цветных шелков, идеально облегающих их тела. Лампы висят с низких балок, освещая пространство… кроме одного участка у задней стены, который настолько тускло освещен, что я не могу разглядеть, что там.

Предупреждение пробегает по моему позвоночнику, когда я сосредотачиваюсь на этой тьме, и по мере того как мои глаза привыкают, начинают появляться некоторые детали. Кажется, что вдоль задней части здания стоит один единственный стол на помосте, и все стулья обращены к открытому пространству с посетителями. Группа мужчин, сидящих вдоль его дальнего края, устроилась так, что их головы были скрыты за тусклым светом пары чёрных свечей.

В самом центре группы сидит одинокий мужчина, устроившийся в кресле.

Тогда я замечаю шляпу. Цилиндр…

Как будто он чувствует мой взгляд, главарь наклоняется вперед, лишь нижняя половина его лица попадает в мерцающий свет, остальное скрыто полями шляпы. Это всадник, встреченный у ручья… и он смотрит в мою сторону.

Касаясь полей, он благородно наклоняет голову… и улыбается как тогда, когда сказал мне, что вода, в которой я стояла, отравлена.

Я быстро отвожу взгляд и спотыкаюсь о что-то.

— Девка, смотри куда прёшь… — Разгневанный посетитель замолкает, когда Мерк останавливается. — Она… э-э, она задела мой стул.

Бородатый мужчина, который не в фетровых одеждах, с недовольным выражением лица возвращается к своей медовухе, в то время как двое других, сидящих с ним, также уставились в свои пивные кружки. Спустя мгновение Мерк возобновляет ход, хотя я подозреваю, что если бы я не была с ним, завязался бы разговор.

Если не больше.

Всё, чего я хочу — добраться до лестницы целой и невредимой и убраться подальше от толпы. Здесь уже слишком много рисков, и я не хочу бросать кости, ни в буквальном, ни в переносном смысле.

Я уже выиграла свой куш сегодня вечером…

Судьба ещё не закончила со мной. Мы почти добрались до ступеней, когда я вижу фигуру, выскакивающую из кухни. Это горничная с короткими волосами и прекрасным голосом…

— О, привет, — взываю я к ней.

Девушка игнорирует меня, опуская голову и ставя пустой поднос на предплечье, словно хочет спрятаться за ним. Именно тогда я замечаю мужчину в грязном мясницком фартуке, который держит открытой распашную дверь.

Моя кровь стынет в жилах, и ноги останавливаются. В голове вспыхивает образ: он заносит тяжелую чугунную сковороду над плечом, его потное, красное лицо искажено яростью, а располневшее тело дрожит от напряжения.

— Соррель?

Я слышу, как Мерк произносит мое имя издалека, но не могу ответить — я словно застряла в этом моменте. Я понимаю, что повар не уходит и следит за горничной в толпе, как будто она — его собственность. Горничная для него не человек, а собака, и он проверяет, выполняет ли она приказ. Девушка при этом постоянно возвращается к повару взглядом, собирая грязные тарелки и пустые пивные кружки со столов, за которыми сидят мужчины, хватающие её фетровую юбку и смеющиеся слишком громко.

— Пойдем, — говорит Мерк, беря меня за локоть.

Внезапно мужчина в грязном фартуке смотрит на меня с яростью на своём румяном лице, и я фиксирую его облик. Он плохо побрит, на мясистых щеках видны рубцы от ветрянки, а редеющие волосы зачесаны на лысину. Я не могу определить, сколько ему лет — двадцать или сорок, и не встречаю его взгляда. Не время и не место…