– А вот это мы сейчас выясним, – пообещал мафиози. Очень, очень зловеще. С Донованом он явно ломал комедию. Не нужно Руку рожи корчить и за пистолет хвататься, он и так может напугать до ус… до истерики.

– Пытать будешь? – ляпнула я зачем-то. Это все стресс!

– Меган, – поморщился он, – я ведь не мальчик из церковного хора. Поридж, забери ее, напои чем-нибудь покрепче. И молчок, понял?

Он толкнул меня к бармену, который крепко ухватил меня одной рукой, деликатно отставив в сторону вторую, с оружием.

– Пойдемте, мисс, – бармен с грацией слона протопал в бар, практически неся меня за собой.

А позади взвыли сирены. Вечер окончательно перестал быть томным…

***

В «Цыпочке» по-прежнему пили, веселились, танцевали. Никто ничего не видел и не слышал. Во всяком случае, так скажут полиции.

Бармен перебрался за стойку, запихнул под нее оружие и вынул графин. Плеснул в стакан на три пальца и поставил передо мной.

– Вот, мисс. Выпейте.

Я присела на высокий стул напротив. Скинула изгвазданное чем-то неаппетитным пальто. Сомневаюсь, что его удастся отчистить. И хоть это не самая большая потеря, все равно чудесную бежевую вещицу было жалко до слез. Еще и чулки на коленке разодраны!

Так, успокоиться! Если потеряю голову, хуже будет. Держи себя в руках, Меган Вон!

Я понюхала выпивку. Слезы на глаза наворачивались от одного запаха. Но меня по-прежнему колотило, поэтому я задержала дыхание и проглотила залпом. Брр!

– Спасибо! – поблагодарила хрипло. Толстяк только плечами пожал. – Вы… хм, очень храбро поступили.

Он вдруг фыркнул.

– Храбро? Да хрена с два. Просто если этого ублюдка Рука прикончат у меня на пороге, мне тоже не жить.

Поридж подался вперед и понизил голос:

– Мой вам совет, мисс. Держитесь от него подальше.

– Спасибо, – кивнула я. За добрые советы стоит благодарить, даже если они запоздали.

Тут чей-то пьяный голос потребовал «еще клятого виски», и бармен отвлекся.

Я разглядывала зал. Со мной избегали встречаться взглядами, хоть и посматривали – исподтишка. Оставалось слушать музыку и гадать, когда я доберусь домой…

– Вот, – передо мной лег конверт. – Посмотрите на это, мисс.

Заплывшее жиром лицо Пориджа было серьезно, а глаза смотрели неожиданно внимательно.

Я пожала плечами и вытряхнула десятка два газетных вырезок. Статьи о грабежах и бандитских разборках, все датированы пятью-семью годами раньше.

– Что это? – я подняла взгляд на бармена.

Он оперся ладонями о стойку, облизнул губы. И признался глухо:

– Когда-то меня звали Малыш Цукер, и был я красавчиком, каких поискать. Не верите?

– Э-э-э, – протянула я с сомнением.

Поридж ткнул похожим на сардельку пальцем в портрет на пол газетного разворота. «Малыш Цукер, – гласила подпись, – самый крутой и злой из пешек Смита».

Определенное сходство с Пориджем прослеживалось, но… Может, случайность?

– Не верите, – толстые губы дернулись в слабом подобии улыбки. – Никто не верит. Я такой и был, крутой и злой, вообще ничего не боялся. А потом перешёл дорогу одному… блондину. И стал горой сала. Так что бегите от них подальше, мисс. Иначе пожалеете.

– Спасибо, – повторила я.

Не говорить же, что так и собиралась поступить?

Бармен вдруг напрягся. Отодвинулся.

– Босс велел отвезти тебя домой! – тяжело сказали за моей спиной. Голос глухой, смутно знакомый.

Я медленно обернулась. Точно! Хэнк, помощник Рука, собственной хмурой персоной.

– Да? А полиция не против?

Копы все еще суетились снаружи и даже не совались в «Цыпочку». Видимо, здраво рассудили, что свидетелей тут не найдут.

Он ожег меня неприязненным взглядом и сунул руки в карманы. Большой, взъерошенный и недовольный.

– Босс сказал о тебе не трепаться. Так что ты тут вроде не при делах.

С какой стати он ко мне так предвзят? Хотя какая разница? Я не золотой слиток, чтобы нравиться каждому гангстеру.

– Поехали, – вздохнула я. С сомнением покосилась на свернутое пальто и решила не надевать. Как-нибудь доберусь до машины, тут всего-то несколько шагов.

– В чем дело? – спросил Хэнк с раздражением. – Одевайся. Босс велел поторопиться.

Я молча развернула одежду, покрытую неаппетитными пятнами.

Он пожевал губами и быстро стащил с себя плащ.

– Надень. Замерзнешь.

Я покосилась на одежду, в которую могла бы завернуться вдвое. И не взяла.

– Не хочу привлекать внимание.

– Ладно, – буркнул он.

И вдруг притянул меня за руку поближе. Сдвинул набок шляпку, расстегнул верхние пуговицы на платье, с брезгливым видом мазнул пальцем по губам, небрежно стирая помаду.

Я онемела.

Хэнк нахмурился, пробормотал:

– Ладно, сойдет.

И прижал меня к себе.

– Отпустите! – я рванулась, но мужчина даже не шевельнулся.

Только разомкнул поджатые губы и объяснил нехотя:

– Изобрази местную девку. Вроде я тебя снял. Тогда вопросов у копов не будет. Лады?

Подумав, я нехотя кивнула. В самом деле, помощника Рука копы наверняка знают в лицо. Не стоит вызывать подозрений.

– Здесь есть черный ход? – спросила я Пориджа со слабой надеждой.

Тот только рот открыл, как встрял Хэнк.

– Его тоже перекрыли. Идем уже!

И чуть ли не поволок меня прочь.

***

Дом встретил меня холодом и скрипом ставен. Я что, не закрыла окна?

Я швырнула испорченное пальто на пол, бросила на столик шляпу и сумку. И позвала:

– Мышка! Мышка, ты где?

Тишина была мне ответом. Тишина и холод. Точно, не закрыла! Вон как сквозняк свистит. Хорошо хоть на окнах решетки.

Захлопнуть створки, включить отопление… Хотя зачем? Рук ведь хочет, чтобы я перебралась к нему! Так что от аренды дома придется отказаться. Впрочем, я в любом случае вряд ли сюда вернусь.

Я попробовала снова:

– Мышка! Выходи, это я.

Она не отозвалась. То ли по кошачьему обыкновению забралась куда-то в шкаф и уснула, то ли… Я отогнала мысль, что она могла выбраться на улицу. Города она побаивалась, из дома выходила только в крайнем случае. И правильно, здесь слишком много машин – и людей! – чтобы одинокая кошка была в безопасности.

– Мышка! – крикнула я, запаниковав.

Ни звука, только гудит натужно газовый котел.

Так. Успокоиться!

Я опустилась на кухонный табурет, обхватила себя руками за плечи. И позвала уже иначе, не голосом: – «Мышка! Иди сюда, мелкая!»

Что-то внутри дрогнуло, натянулось. И с громким: «Мя-я-я-у!» с антресолей в коридоре скатился комок черного меха. Хотя не совсем черного – паутина и пыль сделали Мышку серой.

Не слишком хорошая из меня хозяйка.

Кошка рванулась ко мне, и я присела на корточки. Погладила грязную шерсть, укорила:

– Ты зачем так испачкалась?

– Мрр! – она ткнулась лбом прямо в дырку на чулке. Лизнула царапину, которую я на адреналине даже не замечала.

Я погладила загривок, пушистые ушки… и, схватив Мышку в охапку, притиснула к груди.

– Не делай так больше! Я испугалась.

Она мурлыкнула укоризненно и щекотно коснулась усами кожи в вырезе расстегнутой блузки.

Это привело меня в чувство.

– Мне нужно переодеться. Потом собрать вещи и… наверное, помыться.

Я вдруг неожиданно даже для себя хихикнула. Мы с Мышкой друг друга стоили. Срочно купаться! Благо, чемодан так и стоял не разобранным, я распотрошила только сумку с самым необходимым.

Сначала насыпать еды Мышке, сложить деньги и документы в ридикюль, сбросить провонявшую порохом и кровью одежду…

И с наслаждением нырнуть под струи обжигающе горячей воды.

Как же хорошо! Я наконец согрелась, прошел озноб, и перед закрытыми глазами больше не вставал развороченный затылок «быка». И запах – навязчивый запах крови и пороха – тоже исчез.

Молочно-медовый аромат мыла, мягкость пены и жесткость мочалки, тепло и покой. Маска, кремы, бальзам для волос…

И как удар под дых. Проклятье!

Я оперлась руками о кафель и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Что я делаю? Собираюсь завести интрижку с гангстером, который прямо сейчас может пытать человека?..